3
— Кх... гм...
Глядя на покрасневшую Брюнхильду, которая медленно натягивает одежду, ощущаю необъяснимое чувство вины и тру виски пальцами.
«Позвольте прояснить: мне ни капли не жаль саму Брюнхильду. Если унижение заставит её развязать язык, готов унижать сколько угодно. Хоть и ношу сан, до святого мне далеко. Если боги обращаются с людьми как с мусором, без колебаний отвечу им тем же.
«Однако тело принадлежит Шарлотте. Известно, что в войне десятилетней давности боги захватывали человеческие оболочки и сражались, используя их. Тот бог, что напал на нас с сестрой, тоже был в теле девочки. Вероятно, и Шарлотта лишилась власти над собой из-за Брюнхильды. Это объясняет, почему её манеры так разительно отличались от дневных. Но чья бы душа ни была внутри, плоть принадлежит одноклассницы. И я увидел её всю... до мельчайших деталей. Перед Шарлоттой мне невыносимо стыдно. И всё это из-за самоуправства Балора. Впредь нужно быть осторожнее, дабы он не помыкал мной.»
Перевожу взгляд на пленницу. Она двигалась крайне медленно, но, кажется, наконец закончила одеваться. Снова сев на пол, Брюнхильда выглядит поникшей. На лице печать изнеможения, от былой спеси не осталось и следа.
Что ж, магический взор и впрямь является сильнейшей и опаснейшей способностью. Изначально понятие «магический глаз» встречается в мифах по всему миру. Издревле сам взгляд считался источником проклятия. В японских пословицах говорят, что глаза так же красноречивы, как и уста, и это истина. Зависть, ревность, гнев — люди вкладывают в взгляд множество эмоций. Сии негативные чувства и есть проклятие, и из их вихрей рождаются магические глаза. Галлюцинации, гипноз, окаменение, паралич, очарование, смерть — и так далее, и тому подобное. Многообразие сил говорит о том, насколько сложен страх человека перед чужим взглядом. Магический взор Балора вобрал в себя все возможные способности подобных глаз. Это поистине око короля. Содрогаюсь от мысли о его безграничном могуществе, способном вырвать с корнем даже божественное достоинство. Но в то же время испытываю к сей силе глубокое отвращение. В конце концов, она тоже божья сила — то, что ненавижу более всего на свете.
Впрочем, отложим чувства. Из-за выходок Балора потеряли уйму времени.
— Итак, прежде чем начну допрос, хочу кое-что прояснить. — смотрю на Брюнхильду и задаю вопрос:. — Ты ли тот бог, что напал на меня и мою сестру десять лет назад?
— Нет.
Ответ следует незамедлительно. Находясь под властью Глаза Подчинения, не способна лгать. Значит, это не она.
— Тогда выкладывай всё, что тебе известно о вашей войне.
— Поняла. — смиренно, хоть и с явной неохотой, кивает Брюнхильда.
— Для начала: кто такие совместимые с божественностью?
— Это человек, ставший сосудом для души бога, дабы сражаться в прокси-войне.
«Прокси-война... уже слышал упоминание о 'Третьей войне' у входа в здание. Мирная школьная жизнь днем... и полночная война после уроков.»
— Опиши суть сей войны. — продолжаю, чувствуя, как холодок пробегает по спине от этих зловещих слов.
— Третья Мифологическая Прокси-война — третья по счету битва богов через посредников. Божества различных мифологий сражаются друг с другом на этом острове.
— Различных мифологий? Ты имеешь в виду те семь систем, что спустились в наш мир десять лет назад?
— Именно так. Мифология Майя и Ацтеков. Японская. Индийская. Египетская. Греческая. Кельтская. И моя — Скандинавская. Каждая сторона выбирает одно божество-представителя для участия в войне.
— Тц... — невольно цокаю языком, хоть и подозревал нечто подобное. Нужно уточнить одну деталь. — ОУЕ объявила, что все боги покинули этот мир десять лет назад, разве нет?
— Сие есть ложь, рожденная сделкой между богами и людьми.
Ответ предсказуем, оттого мне хочется ругаться еще сильнее. Если верить её словам, правда такова: на третий день войны боги осознали, что их битва способна расколоть саму планету. Посему временно прекратили огонь и вступили в переговоры с узким кругом людей. Было достигнуто соглашение: боги обязуются не устраивать хаос по всему миру, а люди взамен подготавливают всё необходимое для продолжения войны. Так в качестве арены был создан искусственный остров Лавразия. Затем боги установили правила, позволяющие воевать, не уничтожая планету.
— Правила прокси-войны именуются Табу. Это нерушимый союз, заключенный верховными богами всех мифологий. В него вложена сила семи верховных божеств, следовательно, даже один из них не способен нарушить эти оковы.
1. Мифологическая Прокси-война проводится раз в три года.
2. Каждая мифология выдвигает одного представителя, который выбирает на земле Совместителя и сражается в течение года до последнего выжившего.
3. Боевые действия разрешены только в ночное время.
4. Ученические и преподавательские общежития являются безопасными зонами, разрушение зданий невозможно.
5. Воскресенье — день отдыха, любые боевые действия запрещены.
6. Победившая сторона выбирает из своего пантеона «Единого Бога».
Таковы Шесть Столпов Табу.
— Довольно лаконичные правила... — замечаю я. И в них, очевидно, слишком много лазеек. — Говорят, общежитие считается безопасной зоной, но будь на то воля божья, разве подобное здание не пало бы в мгновение ока?
— Оба корпуса представляют собой такие же божественные творения, как и сам остров. Их абсолютная неприкосновенность гарантирована.
— Хм, значит, можно не опасаться, что кто-то вздумает устроить резню снаружи, уничтожив постройку целиком вместе с обычными учениками и подходящими сосудами?
— Никто не опустится до столь подлого приема!
— ... — оставляя без внимания вздорные речи Брюнхильды, продолжаю расспрос. — Есть ли еще какие-то правила, не закрепленные официально?
— Существует негласное соглашение, согласно которому сам факт ведения войны необходимо скрывать от обычных людей.
— Каким же образом намерены скрывать войну после того, как так эффектно разнесли учебный корпус?
— В ночное время, а именно в промежуток от заката до рассвета, вся территория острова за исключением студенческого и преподавательского общежитий подвергается переходу в иное измерение. Находящиеся внутри зданий люди не способны заметить происходящие снаружи странности. Утром, когда действие иного мира прекращается, всё возвращается в первозданный вид.
— Какая удобная механика. — тяжело вздыхаю, однако, не в силах более сдерживаться, до боли стискиваю кулаки.
«Спокойно. — внушаю я самому себе. — Успокойся. Еще раз. Если я не сделаю этого, то, кажется, окончательно лишусь рассудка. И происходит сие не из-за страха перед тем, что боги ведут свою войну уже десять лет, и не из-за осознания того факта, что ныне этот остров кишит небожителями. Причиной всему — яростный гнев, от которого внутренности словно закипают в котле. Эй, Балор.» — обращаюсь к сущности в своей голове.