— «Что такое?»
«Вы ведь выбираете себе сосуды среди учеников, собранных в этой академии, верно?»
— «Именно так.»
«Следовательно... Еврхастия, управляющая этим заведением, и есть те самые предатели человечества, что заключили сделку с вами, богами, и подготовили сцену для войны?»
— «Какая проницательность. — Балор издает издевательский смешок, явно наслаждаясь моментом. — Эта академия является системой для сбора людей со всего мира, обладающих задатками сосудов. Она создана, чтобы упростить процесс появления подходящих божеству сущностей.»
«Всеобщий осмотр, проводимый под эгидой ОУЕ... Нам твердили, будто это проверка для обнаружения факторов Седьмого чувства. Вероятно, наличие неких факторов в человеческом теле — правда. Однако утверждение, что они предвещают пробуждение Седьмого чувства, оказывается наглой ложью, ведь на самом деле сие есть лишь признаки предрасположенности к становлению сосудом бога. Они собирают одаренных людей со всего света с помощью фиктивных тестов. Позволяют богам выбирать среди учеников подходящих кандидатов. А затем заставляют избранных сражаться в божественной прокси-войне. Проще говоря, нас превращают в жертвенных агнцев. И кто же это делает? Ответ очевиден. Еврхастия и сотрудничающие с ними государственные структуры различных стран. Теперь становится понятно, отчего данная организация за столь короткий срок приобрела влияние, превосходящее церковное, и почему все государства проявляют по отношению к ней такую покорность. Тут дело не просто в Эсвязях с божественнымЭ. За спиной Еврхастии стоят сами боги. Бог для человека — существо абсолютное. Противиться ему невозможно по самой своей природе. И все же...@
От этого осознания ярость за то, что нас превратили в разменный монет в чужой игре, ничуть не утихает. В памяти всплывает эта вечная беспечная ухмылка нашего классного руководителя, господина Хаконоги. С этой самой улыбочкой на лице он, получается, и привел нас в этот ад. Нет, не только он. Все взрослые на этом острове...
— Подонки/ — срывается с моих губ тихий шепот, напоенный чистой ненавистью.
— !
Брюнхильда, услышав это, испуганно вздрагивает, поводя плечами.
«Ах, точно. Совсем забыл. Ведь сейчас именно я обладаю правом распоряжаться жизнью и смертью этой божественной дряни. Ее участь зависит исключительно от моего настроения. Приказ глаза абсолютен. Одним словом могу заставить её саму сомкнуть пальцы на собственной шее. Более того, при желании Способен даровать ей смерть, преисполненную любого мыслимого унижения. Мрачные, садистские мысли водоворотом кружатся в моем сознании.»
— «Что, неужели всё-таки убьешь? — Балор вновь разражается своим раздражающим смехом. — Но убивать сразу — такая расточительность. Давай сначала вдоволь насладимся этим телом. Сколько бы её ни истязал, она не сможет издать ни единого крика. С ней можно сотворить абсолютно всё.»
«Помолчи немного» — пытаюсь заставить божка замолкнуть, но тот лишь отвечает мне издевкой.
— «Что такое? Кишка тонка? Или ты просто девственник?»
«Дело вовсе не в этом.»
— «Ладно-ладно, всё ясно. Тогда Великий Я покажет тебе пример, так что одолжи-ка мне ненадолго своё тело.»
«Заткнись. Неужели тебя больше ничего не интересует?»
— «Ну, я ведь как-никак бог магии. Наслаждения, пороки и разрушение — моя любимая пища.»
«... Просто закрой пасть, идиот».
Разговоры с этим существом заставляют меня чувствовать себя нелепо. Тем не менее, благодаря им голова немного остывает. Я разжимаю кулаки и вновь обращаюсь к Брюнхильде.
— Спрошу на всякий случай: ты участвуешь в Третьей прокси-войне мифов как представительница скандинавского пантеона?
— Разумеется. — без тени сомнения отвечает Брюнхильда, всем своим видом выражая недоумение от очевидности вопроса.
— Вот как...
— ?
У меня остаются сомнения, однако под действием магического глаза она не способна на ложь. Значит, этим словам можно верить.
— Следующий вопрос. Кто такой «Единый Бог»?
— «Единый Бог» — Абсолютный Определитель данного мира.
— Абсолютный Определитель мира?
— Порядок сего бытия. Законы. Теоремы. Всё сущее определяет Абсолютный Определитель, и «Единый Бог» волен в любой момент изменять данные правила по своему усмотрению.
— ...
«Способность переписывать любые законы, управляющие миром. Это означает возможность менять саму реальность по своей воле. Истинное всемогущество, в полной мере заслуживающее звания бога.»
— «Единый Бог» стоит на самой вершине божественной иерархии. Изначально даже мы, боги, весьма далеки от всевластия. Однако «Единый» — исключение. Божества каждого из мифов сражаются на протяжении десяти лет именно за этот трон абсолютного единства.
— Скверная история, доставляющая окружающим массу хлопот.
— ...
— Последний вопрос. — прищуриваюсь, обращаясь одновременно и к Брюнхильде, и к Балору. — Существует ли способ изгнать бога из тела Шарлотты?
— Это невозможно.
— «Не выйдет.»
Оба дают одинаковый ответ.
— Обычно боги пребывают в божественном царстве, отделенном от привычного пространства. Там мы существуем в виде неких подобий душ, но для спуска на землю нам необходимо обрести плоть.
— «Вот потому-то мы и забираемся в эти сосуды, чтобы сражаться.»
«Только войдя в сосуд и пройдя через 'воплощение', бог обретает способность действовать в земном мире.»
— Во время воплощения божественная душа проникает внутрь человека. Однако человеческий дух не способен выдержать энергию, которой обладает душа бога. В результате личность человека поглощается божественной сущностью, и на место человеческого естества записывается природа божества.
Перезапись личности божественным началом. Иными словами, это означает полное уничтожение собственного «Я».
— ...И при этом у человека нет даже права отказаться от принятия божественной души.
«Похоже, боги намерены навязывать людям свой произвол до самого конца. В моем случае, благодаря висящему на шее кресту, мне посчастливилось избежать захвата тела Балором. Но что касается Шарлотты... почти ничего не знаю об этой девушке. Её полное имя — Шарлотта Лавпейн. Ей семнадцать лет. Она увлекается чтением и предпочитает одиночество, оттого даже в выходные редко покидает общежитие. Но ведь у неё наверняка были друзья. Возможно, избегала противоположного пола, однако в будущем могла бы встретить свою любовь. И всего этого её лишили в одно мгновение. По воле божественного произвола. И у меня, и у неё боги отняли нечто драгоценное... Левый глаз начинает пульсировать тупой болью. Каждый человек в этом мире в той или иной степени лишился чего-то важного из-за бессмысленной грызни этих божественных подонков.»
Я поправляю челку.
— Еще один вопрос. — произношу намереваясь спросить о чем-то совершенно пустом. — Когда именно захватила тело Шарлотты-сэмпай?
— Сегодня на закате.
«Вечер. Время после занятий. Именно тогда недолго беседовал с Шарлоттой. На тот момент она, как мне кажется, еще не была Брюнхильдой. Если так, то разве у меня не было шанса спасти её?»
— ...
«Это лишь глупая сентиментальность. Раздумья о том, что следовало сделать тогда, лишены всякого смысла. Значит ли это, что нужно сдаться? Неужели шанс больше никогда не представится? Нет.»
Я вспоминаю наш последний разговор.
«'Буду ждать тебя в библиотеке'... Обычное, ничего не значащее обещание. В этих словах не было какого-то глубокого подтекста. Однако ни я, ни она больше никогда не сможем исполнить даже такое пустяковое соглашение.»
— Это не шутки. — перестаю теребить челку. — Именем Синзена Райки повелеваю! — поднимаюсь со стула и активирую магический глаз.
— «О-хо, что это ты задумал?» — Балор подает голос, словно любопытный зевака.
«Невероятно назойливый демон. Впрочем, сейчас его игнорирую.»
— ... Наконец-то решился убить меня? — безжизненным голосом спрашивает Брюнхильда, но оставляю её слова без ответа.
— Гх... — распахиваю магический глаз еще шире. Так, чтобы мой взгляд поглотил саму душу Брюнхильды.
«Повелеваю...»
— Душа Брюнхильды, верни поглощенную личность Шарлотты Лавпейн и передай ей власть над телом!
Магический глаз вступает в силу.
«Балор утверждал, что это невозможно. Брюнхильда вторила ему. Плевать хотел на их слова. С какой стати должен идти на поводу у богов? Разве люди — их рабы? Не смешите меня. Я — это я. Она — это она. И не позволю это осквернить. Не позволю отнять. Дрожащая ярость становится моим двигателем, и в левом глазу концентрируется невероятная мощь.
Внезапно половина обзора окрашивается в багровые тона. Похоже, лопнули капилляры, и потекла кровь. Пусть так. не прекращу действие глаза. Сияние магии усиливается, повинуясь моей воле. Чтобы воспротивиться установленному богами произволу. Чтобы вернуть то, что было украдено.
— «А ты забавный тип.» — доносится голос Балора.
И тут происходит резкая перемена. Кровь на глазном яблоке словно пускается в пляс. Естественный алый оттенок превращается в глубокий пурпур. Кровь начинает выполнять функцию магического катализатора.
— Гха-а-а!.. — Брюнхильду сотрясает сильная судорога.
— Опасно!
подхватываю её тело, когда её голова бессильно повисает. Из-за того, что концентрация нарушилась, сияние магического глаза гаснет. Спустя несколько секунд она приходит в себя.
— А-а... ле?.. — С её лица исчезает всякая суровость. Она распахивает свои чуть сонные глаза и... — Кя-а-а-а-а! — едва издав сей крик, со всей силы отвешивает мне пощечину.