От лица Мирослава:
Я сидел в другом вагоне и видел, как Леонард выходил под крики старой мадмуазель. А после стоял, осматривая поезд, заглядывая в окна, но так и не посмотрев на меня.
Хех, как же легко получилось обмануть. Хотя с его новой интуицией он быстро это заметил. Только тебе ещё не скоро получится чувствовать кого-то определённого. Раз уж ты выбрал именно этот путь.
Со вздохом покачал головой и обратил внимание на проводника, который сказал, что скоро отправление. Закурив сигарету, я ушёл в разговор.
"Хех, ты же знала, что это случится. Но всё равно решила оставить Селену на её прихоти". Мой голос был тихим, и я говорил себе под нос, дабы не привлекать внимание других пассажиров. Но её ответ меня удивил.
"Ооо, а не жалко тебе девочку? Может, она и не потеряет контроль, но теперь ты её потеряла из виду. И, с учётом того, что по аномальной причине все барьеры, выставленные резко, пропали, радиус поисков теперь не только континент".
В ответ я лишь закатил глаза.
"Мда, даже будучи такой, как ты, некоторые вещи в этом мире не подвластны… Ой, и не надо сейчас это делать, ты сама знаешь. Может, я и не на такой высокой ступени, как вы, имеющие целые церкви, молящиеся вам". Я чётко ощущал её холод. Так умело восстанавливать границы, что у обычных пассажиров не вытекали мозги от нашего разговора, это поразительно.
Интересно, какой у тебя артефакт для этого?
"Я просто живу, и по твоей благоугодной просьбе я за ней присматривал… Хм? Что насчёт пацана? Ах, Леонард — обычный перспективный профессор по языкам и истории. Я бы ему пожелал хорошей жизни, но, видимо, ему её не видать. А так, ничего в нём того самого нет, думаю, ты сама это поняла". Сказав это, мои глаза быстро пробежались по вагону, но никого, кто бы смотрел за мной, не было.
Пожав плечами, я оперся на окно, рассматривая красивейшие виды центрального архипелага. Ведь не скоро я их увижу. Она больше не хотела со мной разговаривать, да и я не сильно хотел.
Моё пребывание в Каэр Эндате было очень хорошим и спокойным, как и, в принципе, время, когда барьеры существовали. Хоть и просуществовали они меньше полувека. Теперь интересно увидеть, как континенты изменились и какие конфликты будут… Ну и повстречаться со старыми знакомыми.
От Леонарда:
Поезд уже давно ушёл, но я смотрел вдаль гор, давая своему разуму переварить всё, что произошло за всё это время.
Ой, блин… ладно, пора возвращаться.
Найдя ближайшую остановку и сев, я заплатил семь Киафов до крепости. Это больше потому, что дорога дольше и не годовая.
Спустя время я вышел из неё и направился прямо в крепость. Атмосфера была там довольно напряжённой. Многие вещи собирали, некоторые на моих глазах уходили из неё навсегда. Были видны и полицейские, которые заполняли бумаги и дискутировали с работниками насчёт новой работы.
Очень редкое ощущение, когда ты, к примеру, заходишь в своё любимое заведение за день до того, как его закроют.
Не желая как-то участвовать во всём этом, я добрался до комнаты и открыл дверь.
Вещи Селены лежали нетронутыми, как и вещи Кости, а за столом сидела Аврора, которая пила чай. Когда я зашёл в комнату, она посмотрела на меня довольно хмурым взглядом.
"О, ты наконец приехал, садись". Её голос был не сильно хмурым, а морально уставшим.
Послушно присев рядом с ней, она достала вторую, горячую кружку чая. "Три ложки сахара, как ты любишь", — сказала она, присев обратно на своё место.
"Ну, рассказывай". Это единственное, что она сказала, перед тем как я начал опять объяснять, что со мной произошло. Рассказ был идентичным тому, который я рассказывал Мирославу.
"Ааа, понятно… Слушай, Лени, у меня странное ощущение… Как же это сказать? М-м-м-м-м-м. Ты же знаешь, что я с ними двоими не ладила?… И это нормально, что я не чувствую тех чувств, которые должна?… Ну, я не говорю, я абсолютно ничего не ощущаю при этих новостях. Грусть есть, но не та, того самого…" Голос Авроры был очень неуверенным, и она будто задавала его не мне, а себе.
"Нормально. Мы из тех, кто чувствует горечь и боль. Но… просто понимаем, что так всё произошло, и, в принципе, всё. Это грустно, но не отдаёмся эмоциям, плача ручьями слёз… Когда-то наша соседка, которая относилась ко мне как к своему внуку, просто умерла. И тогда я не понимал, к чему такие огромные трауры, а тоже тогда задавался вопросом.
И тогда я понял главное: то, что ты понимаешь, что это плохо, а вот как ты себя ведёшь, это уже на более низкой ступени". Я не был сильно уверен в тех словах, которые сам сказал. Но история про соседку была в моей прошлой жизни, но это была моя прабабушка, живша в соседнем доме от дома бабушки и дедушки. И её похороны, а точнее, момент тех вопросов, я до сих пор помню.
После моих слов Аврора задумалась, переваривая мои слова и кивнув, она допила чай и, сделав глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, повернулась ко мне.
"Ладно, что было, то было. Помнишь, я говорила, что у меня есть тебе подарок? Так вот". Она достала две книжки в грязно-жёлтом и чёрном переплёте. Их вид был старым, но видно, что за ними ухаживали.
"Иларский университет города Эврон графства Крандшатат специализируется на языках и истории, из-за тесной близости этих двух направлений. Одна из этих книжек содержит древние диалекты и говоры, использовавшиеся в пятой эпохе на архейском континенте, а другая — такая же по смыслу, но здесь — морской язык и Древний Эграсс с древними диалектами лавразии".
Там не настолько всё подробно, но если постараться, то понять можно. Если сможешь выучить эти довольно редкие сведения, думаю, тебя должны без проблем взять, ну или, по крайней мере, не отказать. Только не отдавай и не показывай их им, это редкие экземпляры, которые мне помог найти Амарин". Её голос был довольно торопливым, будто она спешила или пыталась быстрее сказать эти информации, дабы не забыть её.
Я взял их себе и начал рассматривать, и реально, если получится, то я даже без проблем смогу расшифровать записи или что-то наподобие этого.
Эта информация почему-то так растрогала меня, что слеза покатилась, и, искренне улыбнувшись Авроре, я сказал:
"Спасибо, большое, реально спасибо. И извини, что не решил поехать с тобой". Аврора явно удивилась, посмотрев на меня, но потом её лицо стало таким, и как-то машинально мы обнялись. Всё-таки, мы прощаемся… и это довольно больно.
"Не бойся, я с братом будем писать письма. Не пропадёшь, из земли достанем тебя". И после её слов я вспомнил то, что уже забыл.
"Амарин?…" Мне сразу вспомнилось письмо с его странным стихом, подтолкнувшим меня на мысли, что он такой же, как и я.
"О! Точно! Вспомнила, вот эту жёлтую книжку Амарин взял у отца. Я не знаю, что он там ему пообещал, но, как видишь, она здесь. И ещё передал письмо тебе, попросив его открыть уже в Эвроне, почему-то". Голос Авроры выдавал то, что она сама была без понятия, почему и как.
Я решил более внимательно осмотреть ту книжку, которую Амарин взял у отца, пролистал несколько страниц, мои глаза заметили что-то похожее на закладку, и, открыв эту страницу, упал на стул так сильно, чуть не сломав его, а глаза смотрели на фотографию.
На ней были Аврора, Амаринэль, их Мать и Отец. Так получилось, что я ни разу не видел его лицо. Но тот, кто был на фото, привёл в стопор и страх. На месте отца стоял тот самый мужчина из моих снов, в точности. Одежда была другой, но взгляд, причёска и даже эльфийские уши были идентичны.
Что за?… К-к-как? Как он мне мог сниться в бреду собаки, если я даже не видел его лицо в реальной жизни!? Что за хуйня…
Аврора смотрела на меня очень вопросительно, не понимая, чему я так ошарашился. Потом она посмотрела на фото.
"О, точно, это фото мы сделали прямо перед отъездом, когда ты со мной был. Но что она делает в этой книжке?"
"Я тоже задаюсь этим вопросом…"
Пока Аврора внимательно рассматривала фото и книжки, которые она привезла, я пытался собраться с силами. Когда мой фокус сменился, мои ноги встали.
"Ах, ладно, я тогда пойду и соберу свои книжки, которые смогу увезти, и вещи…" Мой голос был тихим, торопливым и с небольшим желанием побыть наедине.
Надо взять книги, сколько смогу. Во-первых, дневник фендера и книги из моего мира. Так и не стало понятно, как они оказались в этом мире. Я их все перечитал и даже старался читать те, язык которых даже не знал. И все равно ничего…
Пока эти мысли обрабатывались в голове, мои глаза видели, как собирались вещи в коридорах и люди носились туда-сюда. Я заметил дверь комнаты Мирослава.
"Хм, если он уехал на том поезде и без вещей, значит, он что-то оставил здесь."
Дернув ручку, ничего не произошло. Дверь была заперта.
"Черт."
Я, как какой-то извращенец, решил посмотреть в щель под дверью, но увидел только темноту. Окна на той стороне были занавешены.
"Ещё раз черт…"
Оставив это дело и наконец добравшись до библиотеки, начался выбор того, что забирать. Спустя несколько минут раздумий мой выбор пал на несколько книг на архейском языке. По большей части это были учебники или просто замороченные книжки, как сказал бы Костян с Селеной.
Также пару эльфийских в том же стиле и одна книжка с сказками, и такая же книжка, но со сказками из моего мира. Так же я забрал несколько книжек на своем языке и несколько на других языках моего мира, которые я тут нашел. Мне было трудно расстаться со всеми книгами. Во мне заиграл необычный патриотизм ко всему миру. Именно что к целому миру, это было очень странное ощущение, которое я ощутил впервые так четко.
"Эх, а я на тебя столько времени потратил…" — подумал я, последний раз взглянув на эту библиотеку. Перед уходом я постарался спрятать те книги из моего мира, которые не получилось унести, куда-нибудь поглубже, чтобы их так просто не нашли.
В момент, когда я закрывал дверь, было даже непонятно, кому отдавать ключи. Кроме меня, этой библиотекой никто не пользовался.
"Оставлю их прямо в замке, а дальше пусть сами разбираются."
Со всем этим вернулся в спальню, в которой до сих пор сидела Аврора. Пришлось опять выбирать, что брать. Но тут уже было полегче. Из спальни я взял только свои записи и книжку про астрономию, которую когда-то мне отдала Кассандра. Также всю свою одежду. И не забыл о цилиндре, который мне когда-то отдала Аврора. Я закинул его на голову, хоть и не сильно любил их носить… В принципе, всё.
Мои глаза прошлись последний раз по этой комнате, и из рта вырвался вопрос:
"А что будет с вещами Селены и Кости?" На мой вопрос Аврора не дала ответа, только покачав головой.
"Даже не знаю. Их семьям, как я поняла, было все равно, что удивительно. Но со стороны Кости понятно: он с восточных островов, которые борются против Архея и Валинора. А вот Селена… Ничего не знаю." Ее разумный ответ больше подтвердил то, что Селена… Ну, особенная? Наверное…
После нескольких секунд безмолвного прощания с комнатой, я взял свой чемодан и сумку и потащил на улицу. Когда мы вышли из крепости, наступал туманный серый вечер.
Аврора помогла мне доехать до вокзала, и какой-то мужчина, который был одним из тех, кто приехал ее сопроводить, помог мне дотащить вещи.
"Ну, что сказать… До встречи." Я не знал, как прощаться. Всю мою жизнь это проходило быстро, без всяких ритуалов. Или их было так мало, что я не помню.
"Давай, отучись, помоги семье и переезжай к нам. В обиду не дадим, а работу дадим… И если я смогу получить нормально наследство и устроиться сам, понимаешь…" Ее голос был таким же негромким, как и у меня, поэтому мы просто обнялись, и я зашел в вагон, предварительно показав билет.
Это был поезд нового образца с привычными купе. Хоть в моей жизни купе были не такими престижными, но здесь это могли позволить состоятельные джентльмены, поэтому места в нем было побольше, как и кровати, и столик, и кроватное белье. Если был дополнительный верхний ярус, то спать там было так же удобно, как и на нижнем. В общем, редкий поезд, на который Мирослав смог мне достать билет до Эврона.
Когда я открыл дверь, я сразу включил газовую лампу.
"Хех, даже руны не смогли выдержать натиска промышленной эволюции," — подумал я, найдя свое левое нижнее место, я сразу убрал вещи и присел на место.
Через некоторое время зашел мой единственный сосед – мужчина лет тридцати, хорошо одетый, с приятным голосом. Мы вежливо поздоровались и начали обустраиваться на своих местах.
Потом зашел кондуктор с проверкой документов и вопросами про чай, места, температуру и так далее.
В тот момент я только смотрел в окно на горы Астифери. Они мне вечно напоминали то уральские горы, то норвежские… Я, походу, теперь вечно буду их сравнивать с тем, что было в моем мире. Ведь того мира, который был мне родным, я не увижу.