Эванжелин Рус.
Она с самого начала была странной.
— Рада знакомству, будущая сестренка.
Уже само обращение "сестренка" звучало не к месту.
Говорили, что она почти как двоюродная сестра моего мужа, но ведь даже не настоящая родственница.
"В итоге они просто завели роман".
Да. До этого момента ее еще можно было списать на странную, витающую в облаках любовницу.
Но странности на этом не заканчивались.
Для нее все оказывалось слишком уж легким.
Любовь моего мужа — само собой.
Перспективный глава придворной канцелярии, сильнейший рыцарь континента, хозяин магической башни, теневая фигура преступного мира, медиа-магнат и так далее.
Все выдающиеся люди этого мира в итоге становились ее людьми.
Она, словно само собой разумеющееся, собирала их помощь и преданность.
И, в конце концов, Эванжелин стала кронпринцессой.
На этом пути я была лишь помехой, бездумно занимающей место, на котором должна была сидеть она.
Меня можно было только убрать — самым унизительным способом.
Так случилось все три раза, во всех трех жизнях.
И причину этого я узнала лишь в последний момент.
Из признания самой Эванжелин.
— Теперь я настоящая героиня.
Все мое мучение было всего лишь этапом, на котором вселившийся присваивал мое место.
Эванжелин сказала это по‑корейски. Будто была уверена, что я пойму.
"Я ведь никому не рассказывала, что помню прошлую жизнь".
О том, что я жила в Корее под именем "Ю Сн А", умерла, а потом переродилась в этом мире, — никто не знал.
Теперь я наконец могла быть уверена.
Причина, по которой Эванжелин будто знала будущее и легко получала все, что хотела.
"Потому что она читала "оригинал"".
И к тому же, если верить ее словам, главной героиней этого мира, то есть "оригинала", была...
Я.
Если честно, место "героини", о котором говорила Эванжелин, меня не особо волновало.
Я даже не знала, что оказалась в мире какой‑то книги.
Людвиг, мой муж, да и все остальные, как и титул кронпринцессы, богатство и слава — пусть бы забирала, если уж так хотела.
Если бы, когда во второй и третьей жизни я пыталась сбежать, меня просто отпустили…
Если бы не убили столь страшной смертью тех немногих, кто был мне по‑настоящему дорог…
Тогда, возможно, я не ожесточилась бы до такой степени.
Но теперь.
"В этот раз все отниму я".
Все, чем она владела и над чем смеялась, изначально принадлежало мне.
Скрипнув зубами, я почувствовала, как во рту стоит металлический вкус.
Перед глазами ясно всплыло ее лицо — улыбающееся, когда меня казнили.
Мой.
Мир.
"Я все верну. До последней крошки!"
Вот только была одна серьезная проблема.
"Я не знаю этот самый "оригинал". Никогда его не читала!"
Если бы читала, поняла бы все гораздо раньше.
Я прожила в этом мире девятнадцать лет, а потом ещё трижды переживала жизнь заново.
И вдруг в голову ударила мысль, словно молния.
"Может, именно поэтому я и откатилась три раза?"
Я родилась в этом мире, сохранив память кореянки. Скорее всего, так же было и в "оригинале".
"А она действовала, зная, что я понимаю корейский".
Но вот содержания "оригинала" я не знала. И это, без сомнения, слабое место.
Зато у меня было другое.
"Знание будущего, полученное благодаря откатам!"
За все три жизни у меня не возникло ни малейшего чувства, что Эванжелин осознает факт отката.
Значит, воспоминания о прошлых "прохождениях" есть только у меня.
Если у Эванжелин в руках были знания "оригинала", то у меня — информация, добытая через регрессию.
Причем почти все… она сама мне и показала.
"И я обращу все это против нее".
С этой мыслью я резко вскочила с кровати.
И тут же:
— А!
Перед глазами мгновенно потемнело, и я снова рухнула.
"Уже подумала, что откатился еще раз!"
К счастью, я не умерла в очередной раз.
Просто слишком резко поднялась, и из‑за анемии на секунду отключилась.
Если подумать, в это время я как раз сидела на изнуряющей диете перед свадьбой.
Внезапно все внутри вскипело от злости.
— Чтоб эта чертова свадьба сдохла!
Ругаясь, я сорвала с безымянного пальца левой руки обручальное кольцо и швырнула его на пол.
Но из‑за слишком мягкого ковра оно упало почти беззвучно.
Я прекрасно знала, какой сегодня день. Канун свадьбы.
Кольцо на пальце было тому доказательством.
В первой жизни я, ничего не подозревая, с радостной улыбкой заснула, надев это кольцо.
А на следующий день, как и планировалось, сыграла роскошную свадьбу.
И результат…
"Ужасающий! Меня просто выжали досуха, использовали, отобрали место кронпринцессы и в конце казнили как изменницу!"
Если судить по моей третьей смерти, итог всех трех жизней был одинаков.
Разве что путь становился все сложнее, а деталей менялось все больше.
Кроме Эванжелин, было еще много тех, кого я ненавидела и кому хотела отомстить.
И, разумеется, на первом месте среди них был "он".
Мой муж во всех жизнях, каждый раз использовавший меня и загонявший в смерть.
"Проклятый Людвиг!"
Любимый племянник нынешнего императора.
Он высосал все соки из моего рода, потом занял место кронпринца и выбросил меня, как мусор — эта тварь!
"Нет, постой. Собак с ним сравнивать — собакам обидно".
Песики милые, добрые, теплые и пушистые.
Сравнивать Людвига — мусор, не подлежащий сжиганию, или, точнее, гниющие пищевые отходы — с ними было слишком жестоко по отношению к собакам.
"Простите меня, песики".
Мысленно принесла извинения всем пушистым существам во всех мирах, потом резко подняла голову.
Сидеть и жалеть себя было некогда.
Времени оставалось катастрофически мало.
"Завтра свадьба".
Стоило лишь взглянуть на манекен перед зеркалом, на котором красовалось ослепительное свадебное платье.
Настоящий символ той ужасной судьбы, которая меня ждала.
"И ведь это платье тоже выбирала та самая вселившаяся".
— Мне кажется, этот фасон идеально подходит вашему цвету лица и фигуре, золовка. Позаботьтесь о моем брате.
Да. Я, дурочка, выходила замуж в платье, которое тайком выбрала любовница моего жениха.
И так — трижды!
Правда, первый раз я и правда ничего не знала, а вот два других, даже когда я отказывалась, толку было ноль.
И дело было не только в этом.
Я подошла ближе и приподняла белоснежное платье.
С внутренней стороны, среди многослойного кружева, в неприметном месте скрывалось "оно".
Две буквы‑инициала, искусно вышитые тем же самым кружевным шелком, чтобы их нельзя было заметить.
Если специально не знать, где искать, ни за что бы не заметила.
L и E.
Вышитые монограммы жениха и невесты на платье или фате — дело обычное.
L — инициал моего жениха, Людвига. Но рядом с ним стояла E, и уж точно это была не моя буква.
"Эванжелин".
Получается, эти двое, эта парочка любовников, тайком вышили свои инициалы на моем свадебном платье, словно пометили свою территорию.
А я ничего не зная надевала его и шла под венец. И так — три раза.
В первой жизни Эванжелин рассказала мне об этом с показной гордостью.
— Знаешь, на платье, которое ты носила, были вышиты мои и Людвига инициалы. А ты, такая глупенькая, даже не заметила и улыбаясь в нем вышла замуж.
— Ну как? Видишь? Теперь эти инициалы вышиты на моем собственном платье, открыто и без стеснения. Красиво, правда? Так все и должно было быть изначально.
В глазах все заполыхало алым.
Мне до ужаса хотелось разорвать это платье на клочки. Или облить его чем-нибудь и сжечь.
И, по правде, я уже пыталась. Не помогло.
Что бы я ни делала с платьем, остановить свадьбу было невозможно. Это было не больше чем жалкая попытка выплеснуть злость.
"Но сейчас у меня нет времени на истерики".
Я заставила себя думать трезво.
Для начала подняла с пола выброшенное ранее обручальное кольцо и внимательнее его разглядела.
"Как и думала… свет совсем исчез".
Кольцо было украшено тремя фиолетовыми бриллиантами.
Оно считалось одной из реликвий императорской фамилии, подаренной императором лично к свадьбе любимого племянника.
В каждый откат я возвращалась именно сюда: в ночь накануне свадьбы, лежа в постели с этим кольцом на пальце.
"И каждый раз после отката сияние камней тускнело".
Этот странный свет была видна только мне.
"Будто кто‑то сообщал, что у меня осталась еще одна попытка — и еще одна".
А сейчас, в этом кольце не осталось ни капли мистического сияния.
Даже для меня оно выглядело самым обычным украшением.
И означало это только одно.
"Мои шансы на откат исчерпаны".
Если сила кольца и правда возвращала меня в прошлое, значит, этот раз — последний.
За три жизни я пробовала по‑разному бороться и выбираться.
"И все равно каждый раз терпела поражение".
Но.
"Теперь все иначе. Потому что я знаю, кто настоящий враг".
Тем не менее, мне все еще чего‑то не хватало.
"Союзник. И не просто союзник, а невероятно сильный".
У попаданки был Людвиг.
И, как будто этого мало, она пленила собой множество выдающихся людей, став королевой высшего общества.
Если это действительно последний шанс…
"Тогда мне нужна шоковая терапия".
Яд — лечить ядом. На злодея — еще больший злодей… вернее, тот, кто куда более безумен.
В голову приходила лишь одна фигура.
Мужчина в кровавом сиянии алой луны, с безумной улыбкой, перепачканный кровью.
И все равно настолько прекрасный, что отвести от него взгляд было невозможно.
"Кронпринц Арпад".
Он был единственным, кого попаданка ни разу не смогла заполучить за все три мои жизни.
"Правда, только потому, что каждый раз он умирал раньше".
Но для меня это, напротив, казалось важнейшей подсказкой.