— Драконы в легендах похищали принцесс, потому что существовало такое понятие, как невеста, — твердил Гаспард. — Если безумие императорской семьи не поддаётся контролю, нет ничего действеннее тебя.
Он был чудовищем. Но гением — это оставалось фактом. Иначе он не стал бы Архимагом, и та, что вселилась в Эванжелин, не выбрала бы его.
Поэтому, отправляясь в Катакомбы к Арпарду, я первым делом проверила его реакцию на свою кровь. Если безумие зашло далеко, он бы не устоял. Но он не бросился на меня, как бешеный зверь. Значит, можно действовать.
Я знала, что он опасен, но пошла к нему первой. Потому что я была ему нужна. И потому же я оставалась настороже — нужда делала его опасным.
А ещё я думала: если мне суждено стать орудием в руках Людвига и Эванжелин, то пусть лучше Арпард выпьет меня до дна. Тогда он исцелится, а я нанесу Людвигу удар. Но это — крайний случай. Я хотела жить. И надеялась, что Арпард избавится от безумия, так и не узнав о невесте. Но могло быть и иначе.
Проще всего дать ему выпить моей крови. Но существовал и другой способ… неловкий. В любом случае, я хотела сохранить контроль и обезопасить себя. Поэтому, если не случится ничего из ряда вон, я не собиралась первой произносить слово «невеста».
* * *
Да, я так решила.
Но глядя в эти алые глаза, я засомневалась, права ли была. Он смотрел на меня в упор, и я думала: «Я до сих пор не знаю, прогрессирует ли его безумие».
Несколько мгновений мы молчали. Затем я заставила себя пошевелиться, помахала рукой перед его лицом:
— Эй? Вы вообще здесь?
Он не отводил взгляда. Смотрел так, будто я была единственным, что имело значение.
— Арпард Истрид?
— …Ты уже и обращаться ко мне нормально не хочешь?
— О, слава богу.
— Чему?
— Я испугалась, что у вас припадок. Хорошо, что нет.
Он нахмурился:
— Ты опять уходишь от ответа.
— От какого?
— Я спросил — любить или ненавидеть.
Я моргнула:
— А я-то тут при чём?
— Что?
— Любить или ненавидеть — решать вам. Не мне.
Я была права. Зачем спрашивать меня о его чувствах?
— Скорее наоборот: вы хотите любить или ненавидеть?
Я и правда хотела знать. Я ждала ответа, сверкая глазами, а он только вздохнул:
— Ты всегда так уходишь.
И пошёл к кровати. Я поспешила за ним:
— Нет, это не ответ. Скажите: любить или ненавидеть?
Мне было важно. Потому что «это существо» — я. И он не знал этого, когда задавал вопрос. И меня мучило другое: почему он поставил рядом «ненавидеть»?
— Обычно, когда находишь такое, разве не любишь? Как Артанус полюбил Истрид?
Он резко остановился.
— В таких историях не место ненависти.
Он ответил, не оборачиваясь:
— Потому что я могу возненавидеть.
— …!
Меня будто ударили. Сердце ухнуло вниз. К счастью, он стоял спиной и не видел моего лица.
— Если судьба заставит меня любить, значит, я не властен даже над собственными чувствами? Если меня так используют, я возненавижу.
Что ж, это было в его духе. Он не раз говорил, что ненавидит тех, кто пытается им управлять. Даже отца.
Я ответила бодро, словно ничего не случилось:
— Значит, мне повезло.
Он обернулся:
— Это ещё почему?
— Потому что я не такое существо. Ненавидеть меня не придётся.
Он промолчал. Больше ни о чём не спросил. Просто лёг на кровать и лениво посмотрел на меня. Я не могла сказать ему уйти — мы ведь муж и жена. И изображали безумную любовь. Если бы мы сразу разошлись по разным комнатам, пошли бы слухи: «А может, похищение — просто спектакль?»
Я гордо подняла голову и забралась в постель. Повернулась к нему спиной и притворилась, что сплю. Мне показалось, он вздохнул у меня за спиной, но я сделала вид, что не слышу.
Так прошла вся ночь.
* * *
— Ох… Ну и человек…
Я так и не сомкнула глаз.
Горничные, помогавшие мне одеваться, переглянулись:
— Простите, мы что-то не так сделали?
— Нет. Просто ночь была… Не важно.
Между ними пробежал какой-то ток. Одна особенно бестолковая проявила усердие:
— Может, кто-то мешал вам спать? Скажите — мы накажем!
Старшие переглянулись. Хотя я сомневалась, что она понимала, о чём говорит. И объяснять я не хотела.
— Не в этом дело. Не волнуйтесь.
Старшая горничная отвела её в сторону и зашептала, но я слышала каждое слово:
— Ты что, не понимаешь? У них такие отношения — конечно, она устала!
— Ах! Простите!
Хотя это было неправдой, я не стала вмешиваться и отрицать.
«Ну… неловко, но если такие слухи пойдут, мне же на руку…»
Я сделала вид, что смотрю в окно.
Среди горничных выделялась Эшия — ловкая, быстрая, она тщательно маскировала мои круги под глазами. Когда туалет был окончен и посторонних убавилось, я осторожно спросила:
— Кронпринц просил меня узнать о делах в Дельфине.
— Да, Ваше Высочество. Доложить сейчас?
— Да.
Эшия была одной из доверенных помощниц Арпарда. Не настолько высокого ранга, чтобы собирать сведения самой, но достаточно, чтобы передавать их мне.
— Что касается служанки Энни, можете не волноваться. В Дельфине сейчас хаос, никто её не тронет.
— Это хорошо. А если с Энни всё в порядке, значит, с графом Бельтейном дело хуже?
— Да. Людвиг, великий герцог, всё ещё в Дельфине.
Он так и не ушёл, несмотря на унижение, которое устроил ему Арпард. За три года он привык считать чужой дом своим.
— Он мучает графа Бельтейна?
— Заточил в подземной темнице.
Захватить чужой дом и мучить чужого рыцаря — это было абсурдно. Но Людвиг был именно таким.
— Его сильно били?
— Нет.
— Раны, полученные в день свадьбы, обработали?
— …У меня нет точных сведений, Ваше Высочество.
И это было больше, чем я ожидала.
«У Арпарда отличная сеть осведомителей». Видимо, не зря он промышляет Королём Наёмников.
Но я не могла вечно полагаться только на него.
«Мне нужны свои люди». Это займёт время, но бросать нельзя.
Я отдала приказ Эшии:
— Отправь людей в Дельфин от моего имени. Пусть привезут Энни и графа Бельтейна.
Меня особенно тревожила их судьба. Граф был ранен, заточён в подземелье — я не могла оставить их там. Нужно было разобраться во всём герцогстве, но хотя бы их я должна была вызволить.
Эшия помедлила:
— Это с позволения принца Арпарда, Ваше Высочество?
— …!
Я медленно повернулась к ней. Она побледнела и упала на колени:
— Прошу прощения, Ваше Высочество.
— Ты кому служишь?
— Принц Арпард велел мне служить вам.
— …Значит, ты его человек.
Она молчала.
Я знала это. Эшия передавала мне сведения по приказу Арпарда. Она была его человеком. Но спрашивать, нужно ли мне разрешение принца, чтобы распоряжаться собственными слугами, — это было уже слишком.
— Возвращайся к своему господину.
— …Простите?
— Ступай. Мне не нужно спрашивать разрешения, чтобы решать, что делать с моими людьми.
Она побелела. Поняла ошибку.
— Я умоляю вас, простите!
Но я была непреклонна.
Остальные горничные, нервничая, закончили сборы. Эшия так и стояла на коленях. Я делала вид, что не замечаю.
Я приказала другой служанке отправить людей за Энни и графом. Я не собиралась воевать с горничной. Я знала, что все вокруг — люди Арпарда. Но если каждая мелочь будет встречать препятствия, я ничего не добьюсь.
Главное же было в другом.
«Банкет в Зале Артануса через месяц!»
Если он провалится, меня никогда не признают. А главное препятствие — императрица и Эванжелин.
«Они уже объявили войну: любой, кто придёт на банкет, будет изгнан из высшего общества».
Значит, сначала надо сломать это.