Кронпринц Арпад неизменно вступал в конфликт с отцом-императором и умирал, сойдя с ума от наследственного психоза императорской фамилии.
Однажды я видела кровавое побоище, устроенное им в образе безумного убийцы.
"Чуть не погибла, и я от его руки".
Но чтобы противостоять Людвигу, имеющему благосклонность императора, годился только он — с его законными правами на престол.
К тому же у меня была решающая информация, добытая в третьей жизни.
Хоть и ценой чудовищных страданий.
"Я знаю способ предотвратить его безумие".
Однако сейчас бежать искать кронпринца было нельзя.
"Люди скоро придут".
Двое, в разное время.
Этот момент я уже переживаю в четвертый раз.
Сразу после отката. Естественно, помню его в мельчайших деталях.
Особенно все, что случится от сегодняшней ночи до свадьбы.
Я распахнула все окна и двери.
И когда вошел первый из ожидаемых мной людей, а спустя какое-то время…
Весь особняк затрясся от моего вопля.
— А-а-а-а-а!!!
Так, чтобы услышал любой со здоровыми ушами.
Чтобы все бросились ко мне.
***
Знакомый мужской голос звучал непривычно растерянно.
— Что это вдруг…
Вслед за растерянностью вспыхнули раздражение и гнев, подавившие всё остальное.
— Вдруг заявить, что не хочешь надевать свадебное платье! Завтра же свадьба, ты хоть понимаешь?!
Ни следа беспокойства обо мне, рыдающей навзрыд.
"Значит, передо мной всегда были только ложь и притворство".
Я лишь глазами скосила туда, откуда шел голос.
Там стоял красавец довольно приятной наружности, хоть и уступающий кронпринцу.
Тускло-серые волосы, и карие глаза, которые в первой жизни я считала лишь красивыми.
Мой муж во всех трех жизнях, использовавший меня и предавший. Мой злейший враг.
Великий герцог Людвиг Кирн.
Племянник нынешнего императора и соперник кронпринца Арпада.
Сейчас мой жених, а завтра утром — муж.
Он набросился на меня с криком:
— Это платье, которое ты сама не раз примеряла и одобряла! И вдруг теперь не хочешь его надевать, какого черта?!
То на меня, то на платье тыча пальцем.
"Ах, эта злобная гримаса и обвиняющий тон — знакомо до дрожи".
В прошлых жизнях я это насмотрелась.
Я продолжила разыгрывать спектакль.
С усилием выдавливая слезы, всхлипывала:
— Про-прошу прощения, Людвиг. Мне следовало проверить внимательнее…
— Надо было сделать это раньше! Почему именно сегодня…
— Мое платье сшили с дефектом.
— …Что?
Я намеренно разрыдалась еще громче.
— Уха-а-а-а!
Даже мне самой этот плач показался душераздирающим — он заполнил всю комнату.
— Я сама проверяла, и "Эванжелин" тоже смотрела вместе со мной, но главное свадебное платье оказалось бракованным! Что же теперь делать…
Я заметила, как дрогнул взгляд Людвига.
И принялась повторять "прости-прости-прости", точно безумная.
Как невеста в панике от срыва свадьбы.
Людвиг, только что готовившийся меня отчитывать, неожиданно умолк.
Видать, платье его тоже задело за живое.
Тут сладкий женский голос защекотал мое ухо:
— Что случилось, братец? Золовка? Накануне свадьбы ссориться — как же так?
Знакомый голос.
— Прощай. Госпожа главная героиня.
Я едва сдержала ругательство. Все тело задрожало, как осиновый лист. Хорошо, что плачу — это замаскировало.
"Чтоб ты сдохла!"
Пока я рыдала, обладательница этого приторного голоса уже стояла рядом с Людвигом.
Я украдкой глянула сквозь пальцы на эту мерзкую парочку.
— Не знаю, в чем дело, но прости золовку, братец.
Естественно, тонко намекая, что виновата я, и обвиняя меня.
Эванжелин — или, точнее, вселившаяся с неизвестным именем — была тут как тут.
Она кокетливо завила медового блонда и ослепительно улыбнулась.
При мне, невесте, она нежно гладила плечо разъяренного Людвига.
— Накануне свадьбы невесты всегда нервничают и допускают ошибки. Тебе, братец, с твоим добрым сердцем, нужно ее понять и поддержать.
Какой угодно зритель понял бы: так себя не ведут с чужим мужчиной.
Тем более называя его "братец", а меня "сестрица".
Ее, "цветка высшего света", дочь маркиза, связывала с императорским Людвигом простая причина.
"Дочь от предыдущего мужа нынешней императрицы".
Обычно подобное вызвало бы скандал, но нынешняя императрица — бывшая горничная старой императрицы.
Более того, кормилица, выбранная самой старой императрицей для кронпринца.
Император сделал ее императрицей, чтобы та заботилась о сыне.
Конечно, он не предвидел, что она станет разлучницей между ним и Арпадом.
В итоге дочь императрицы Эванжелин получила статус почти императорской крови.
Она росла с Людвигом с детства, и сама говорила, что они "почти как брат и сестра".
И на этом основании первой звала его "братец", а меня "сестрицой".
Зная, какая они на самом деле пара, я смотрела на это и думала…
"… Мерзость".
Звать "братец", ссылаясь на "почти как родня", а потом изменять, оправдываясь "кровь не смешивали".
"Ну да, вселившаяся, небось решила, что раз не кровная связь, то можно".
Впрочем, меня это не касается.
Судя по липким рукам, они и сейчас в близких отношениях — или уже в них.
Но Людвиг, обычно таявший перед ней медовыми глазами и флиртовавший даже при мне, слегка замялся и отослал любовницу:
— …Эванжелин. Это наше с ней дело, иди.
Лицо Эванжелин застыло.
Людвиг впервые при мне не поддержал ее — вот и растерялась, обиделась.
До сих пор все было иначе.
Эванжелин снова заговорила приторно:
— Мне обидно, братец. Мы же не чужие.
На этот раз ее рука хитро скользнула по его шее.
"Твой братец сгинь!"
Скрипнув зубами, я почувствовала вкус крови на губах.
"В этот раз зашвырну эту парочку в помойку разом".
Я намеренно расслабила челюсть и, жалобно всхлипывая, крикнула Эванжелин:
— Что же делать, Эва?
— Ч-что?!
Мой внезапный фамильярный тон вогнал ее в ступор.
Я всегда держалась формально, хоть она и просила "говори свободнее".
Ну и что? Сейчас я в истерике. К тому же ты сама просила так звать!
Одновременно я естественно рухнула в объятия Людвига.
— Хилия!!
Только теперь он заметил мое состояние и подхватил меня.
Эванжелин, отброшенная в сторону, на миг потеряла контроль над лицом.
Воспользовавшись моментом, я нанесла решающий удар.
Прильнув к Людвигу по-жалостливо, я воскликнула:
— Это платье с браком! Не надену такое завтра к алтарю!
— Э? Что ты вдруг?
Игнорируя растерянный вопрос Эванжелин,
я сквозь слезы взглянула на Людвига снизу-вверх.
Пока эта изменчивая парочка меня не измотала, я была в пике красоты.
То есть в те времена, когда меня называли "первая красавица континента".
Перед слезами красавицы не устоит никто.
Даже любовница рядом.
Я видела, как Эванжелин не успела скрыть зависть и поражение.
Делая вид, что не замечаю, я сосредоточилась на Людвиге.
И перешла к сути:
— На свадебном платье вышиты чужие инициалы! Как в нем завтра идти?!
— Т-то есть…!
Я видела, как побледнели лица и Людвига, и Эванжелин.
Мой орлиный взгляд уловил, как дернулись лакеи и горничные, прислуживающие нам.
"Даже слуги знали".
Среди моих горничных тоже нашлись реагирующие.
Я запомнила каждого.
После неловкой паузы Людвиг выдавил:
— Ты, верно, ошиблась!
Я оттолкнула его и бросилась к платью.
Перевернув подол, ткнула пальцем:
— Вот! L и E вышиты!
— …
— Ты сказал, что не хочешь наших инициалов, чтобы передать платье потомкам, вот я и не стала. А оно вот так вышло.
Я хотела вышить наши инициалы. Тогда я жила в розовых мечтах.
Но Людвиг воспротивился: "Наша одежда для наследников, твои инициалы портят".
А сам тайком вшил свои с Эванжелин.
Людвиг попытался отмахнуться нелепостью:
— Швея ошиблась.
— Бред! Вышивка — это часы труда! Такое только нарочно сделают. Это заговор!
Плечи Эванжелин затряслись, точно от хлыста.
— Мне страшно, Людвиг! Кто бы мог сотворить такое злодейство?
— Не преувеличивай, золовка. Может, перепутали с другим платьем…
— Примерки были в особняке Дельфинов. Ты сама видела и курировала, Эванжелин!
Я четко произнесла ее имя, проглотила отвращение и глубже прильнула к Людвигу.
Объяснила "дружелюбно", чтобы слышали все:
— Людвиг, кто-то хочет сорвать нашу свадьбу. Какая-то женщина ненавидит меня и хочет тебя отнять — и она совсем близко.
— …!
Он вздрогнул, хоть и притворялся.
"Верно. Она прямо перед нами".
Я была уверена: они с Эванжелин переглядываются в панике.
Примерно так:
"Я же говорила, не вышивать!"
"Ты сама одобрила!"
Даже до признания в вселившейся она вела себя, будто мое — ее по праву.
Я слышала такое:
— Так и должно было быть. Людвиг и место кронпринцессы изначально были мои. Тебе лишь временно одолжила.
Скрывая ярость, я зарыдала, как самая несчастная женщина мира:
— Не надену эту гадость и не опозорю нашу свадьбу! Лучше умру!
— Хилия!
Людвиг крикнул, точно обвиняя:
— Нашу свадьбу благословил сам император. Неужто думаешь ослушаться?
Ясно: запугать, чтобы завтра все состоялось.
Наверное, считал, что моей слабости хватит.
Но в этот раз я отреагировала иначе. Так, что он растерялся.