Дзинь-дзинь…
На столе резко зазвонил телефон.
Чжоу Чжунъи, выводивший строчку в объяснительной, от неожиданности дернул рукой, оставив на листе жирный красный росчерк.
Его и без того тошнило от этой писанины, а теперь, глядя на испорченный бланк, он с матюгом швырнул ручку на стол.
Схватив трубку, он рявкнул без всякого приветствия: ─ Какого черта! Если есть донесение – являйся лично, на кой ляд трезвонить, не видишь, человек занят?…
Люй Цинсун на том конце провода остолбенел, а затем его накрыло осознанием.
Мало того что его самого отчитывал командующий, так теперь на него орет какой-то полковник?
─ Чжоу Чжунъи!
─ Ты совсем берега попутал? Это я-то, командир дивизии, должен к тебе тащиться с докладом? Бунт на корабле удумал?!
Чжоу Чжунъи подпрыгнул на стуце, словно на пружине: ─ Т-товарищ командир дивизии, простите, виноват… Я думал, это опять та шпана из учебки…
Люй Цинсун взвился пуще прежнего: ─ Пасть закрой!
У Чжоу Чжунъи задергался угол рта.
Это еще что за цирк?
Разве на полигоне они уже не всё выяснили, и разве не он заставил писать рапорт? С чего вдруг повторный звонок?
Неужто разнонос не дошел, и начальство решило продолжить воспитательную беседу по телефону?
Люй Цинсун шумно втянул воздух, и его внутренний реактор пошел на взлет: ─ Сперва я толком не разобрался в ситуации, но теперь всё встало на свои места.
─ Идиотизм вышел исключительно из-за того, что ты, сопляк, вечно слушаешь сплетни и рубишь с плеча!
Чжоу Чжунъи захлопал глазами: ─ Товарищ генерал, помилуйте, я ни при чем, это они…
Хлоп!
Ладонь Люй Цинсуна с грохотом врезалась в столешницу: ─ Ты еще препираться смеешь? Итоговые баллы – лучший аргумент!
─ Короче, пиши объяснительную вдвое толще! На дивизионном совещании будешь зачитывать лично. Написал пресно – перепишешь заново!
Чжоу Чжунъи сник: ─ Есть…
Не успел он пирог дожевать, как в трубке раздались короткие гудки.
Он бессильно рухнул в кресло, глядя на ровные ряды казенных строчек, после чего с хрустом разорвал исписанный лист в клочья.
Заорав на коридор: ─ Зовите сюда этого балбеса Чжан Цзяньтао! Пусть бегом бежит!
─ Есть! – рявкнул дневальный, исчезая за дверью.
Чжоу Чжунъи скрестил руки на груди, пылая злобой: ─ Мать твою, одному мне отдуваться не положено. Раз меня песочат, то и ты, голубчик, сухим из воды не выйдешь!…
…Вечером казарма жила своей жизнью.
Смотр закончился, дальше шло распределение по частям.
Попадая в линейные роты, они становились полноценными солдатами, и каждый ждал нового места с замиранием сердца.
Командиры отделений больше не строили личный состав по струнке.
На плаце кто-то гонял мяч, земляки кучками сидели на крыльце, тратя время на байки.
И лишь в кубрике первого отделения стояла могильная тишина, выделяя их казарму на фоне общего шума.
Внутри несколько бойцов сидели на табуретках, боясь шевельнуться.
У двери, упершись взглядом в пол, неподвижно восседал мрачнее тучи Сюй Да.
Ма Сяошань и остальные кусали локти: знали бы – не возвращались так рано с ужина.
Погоняли бы мяч, поболтали с пацанами, да хоть по аллее прогулялись.
Теперь попали.
Вернувшись, никто не смел высунуть нос за порог.
Попробуй рыпнись пройти мимо Сюй Да – живым не уйдешь.
В этот момент дверь скрипнула.
Вразвалочку, с улыбками на лицах ввалились Чэнь Эрху и Ван Юн.
─ Я норматив сдал, думаете, нас в одну роту определят?
─ Как пить дать! Результаты-то почти тютелька в тютельку, в один взвод попадем.
Чэнь Эрху расплылся в улыбке: ─ Замечательно! Главное – за тобой и за братухой Хуэем, а куда именно – мне без разницы.
Ван Юн по-свойски закинул руку ему на плечо: ─ Мы ж тебя подтягивали, так что после распределения с тебя стирка носков да портянок, усек?
─ Без базара! – закивал Эрху. ─ Братухе Хуэю буду стирать в первую очередь, он мне старший брат, нет, лучше родного!
Ван Юн опешил: ─ Стой, а я тебе кто?
Эрху глянул на него: ─ Ты? Ну, вроде двоюродного дяди по материнской линии, не особо близкий. Братухе буду помогать, а тебе нет.
Ван Юн закатил глаза: а парень-то вовсе не дурак.
Тут он внезапно почуял неладное в атмосфере комнаты.
Сначала не обратил внимания, но теперь видел: товарищи сидят по углам ни живы ни мертвы и отчаянно косятся в его сторону.
Ван Юн усмехнулся: ─ Вы чего тут уставились, глазки повылазили? Чего расселись, как идолы? Подъем, смотр кончился, этот хрен Сюй Да над нами больше не властен, давайте пошумим!
Ма Сяошань бешено завращал глазами, пытаясь донести масштаб бедствия.
Ван Юн непонимающе уставился на него: ─ Чего с тобой, судорога челюсть свела? Иди сюда, дам подзатыльник, глядишь, отпустит.
Он занес руку для фирменного шлепка.
Ма Сяошань не выдержал и просипел вполголоса: ─ Сзади… Командир… Сзади тебя!…
Рука Ван Юна зависла в воздухе: ─ Кто?.. Командир?…
Обернувшись, он нос к носу столкнулся со звериным взглядом Сюй Да.
Пару секунд они молча сверлили друг друга глазами, после чего Ван Юн на автомате щелкнул каблуками: ─ Здравия желаю, товарищ командир отделения!…
Эрху тоже резко развернулся и, увидев ледяную ухмылку сержанта, вытянулся по стойке смирно: ─ Здравия желаем!…
Окинув их тяжелым взглядом, Сюй Да вперился в Ван Юна: ─ А я вот ни разу не здоров!
У Ван Юна внутри всё оборвалось: приехали, старый хрыч пришел за долгами.
Он прекрасно помнил, как этот упрямец заставлял их с Линь Хуэем надрываться на полосе, выколачивая показатели ради собственных погон и штабной карьеры.
Сегодня они с Линь Хуэем этот план благополучно пустили по ветру.
А у Сюй Да характер и без того гнилой, после такого унижения вулкан должен был рвануть.
Сообразив это, он выдавил из себя самую приторную улыбку: ─ Командир, лицо у вас сегодня бледное, часом не переутомились? Всё о нас родимых печетесь?
─ Смотрю, на ужин вы так и не сходили, голодный небось? Давайте я сбегаю в столовую, принесу харчей.
Он дернул за рукав Эрху, и тот закивал: ─ Я-я-я! И я с ним!…
Оба бросились к выходу.
Но едва они добежали до двери, как та с грохотом захлопнулась перед их носами.
Обоих перекосило.
Ван Юн сглотнул слюну: ─ К-к-командир, вы это чего?…
Сюй Да поднялся со стула и медленно двинулся на него: ─ Докладывай: почему на экзамене вы с Линь Хуэем намеренно слили норматив?
Не успел Ван Юн раскрыть рот, как Чэнь Эрху жалобно заныл: ─ Командир, я нет! Я изо всех сил пердел, последние жилы рвал, но….
Сюй Да рявкнул, не оборачиваясь: ─ Тебя, урода, никто не спрашивал, сгинь с глаз!…
Эрху испуганно пискнул, отшагнул назад и спрятался за широкую спину Ван Юна.
Не обращая на него внимания, Сюй Да подошел вплотную к Ван Юну и процедил: ─ Говори. С какого перепугу вы устроили этот цирк?
Под убийственным взглядом сержанта Ван Юн растерял всю браваду и пробормотал: ─ Командир… я… да тренировки больно тяжелые были, организм дал сбой…
Хрясь!
Тяжелый кулак Сюй Да угодил ему прямо в солнечное сплетение.
От мощного удара Ван Юн отлетел на пару шагов назад.
Скравшись от боли, он уставился на сержанта осоловевшими глазами: ─ Т-ты… ты на меня руку поднял?…
В казарме воцарился мертвый шум; пацаны повскакивали со своих мест.
Никто не ожидал, что дело дойдет до рукоприкладства.
Сделав два шага вперед, Сюй Да навис над ним: ─ Отвечай, сговорились с Линь Хуэем, чтобы мне жизнь испортить?…
Ван Юн взвыл от обиды: ─ Мать твою! Меня мать пальцем не трогала, а ты смеешь бить?…
Сюй Да опешил от такой дерзости, после чего в нем закипела ярость: ─ А чего не так? Армия – не курорт, думал, в учебке сопли подтирали, так и в войсках будут сюсюкаться?…
─ С такими бунтарями иначе нельзя, дисциплину надо вколачивать!
─ Старослужащий учит уму-разуму для твоего же блага, этот удар еще самый мягкий!
Ван Юн взвился пуще прежнего: ─ Брехня! Какая к черту дисциплина? Ты просто сволочь!
─ Другие командиры бойцов берегут, устал – дай передохнуть, тяжело – подкорми пайком или лапшой.
─ А ты? Ты о нас палец о палец не ударил!
─ Чуть что – загонял до посинения, заставлял бегать кругами, как бешеных собак.
─ Мы гнули спину ради твоего отчета, чтобы ты выслужился и остался сверхсрочником за наш счет!
─ Будь ты хоть капельку человечнее к нам, стали бы мы вредить? Ты сам во всем виноват!
Солдаты в углах замерли, боясь вздохнуть.
Сюй Да славился самым отъявленным нравом среди всех сержантов призыва.
Косить от его гнева старались даже командиры соседних отделений.
Кто бы мог подумать, что Ван Юн рискнет высказать ему всё в лицо – этот бунт неминуемо должен был взорвать казарму.
Лицо Сюй Да побагровело от полыхнувшего внутри пламени: да, он именно этого и добивался, всё было именно так.
Он безумно хотел остаться в армии, обожал эту службу и не мыслил возвращения в свою глухую деревню.
Потому и использовал любые средства, выжимая из пацанов результат ради заветного повышения.
Но когда сопляк вывалил всё это при честном народе, Сюй Да почувствовал себя так, будто его голышом выставили на мороз.
Задыхаясь от стыда и бешенства, он заорал: ─ Зеленый щенок, да как ты смеешь пасть разевать на старшего?!
─ Совести совсем не осталось? Я живо вбью тебе в башку уважение к форме и армейскому уставу!
Он замахнулся и со всего маху врезал сапогом в грудь солдату.
Ван Юн отлетел к стене, оседая на пол.
Чэнь Эрху с воплем бросился между ними: ─ Товарищ командир, не бейте его!…
Сюй Да, понимая, что шансов остаться в армейских рядах больше нет, а позор выставлен напоказ, окончательно потерял рассудок.
Он оттолкнул Эрху: ─ Пошел вон!…
Свернувшись калачиком от боли, Ван Юн увидел бегущего на него разъяренного сержанта, и в нем проснулось первобытное уродливое бешенство.
Кое-как поднявшись на ноги, он взревел: ─ Ах ты сукин сын, да я тебя прикончу!…
Несколько бойцов бросились к выходу за ротным и инструктором.
Сюй Да уже подлетел вплотную.
Ван Юн отмахнулся наугад, сержант увернулся и отвесил ему смачный хук в живот.
Ван Юн согнулся пополам, хватая ртом воздух.
Сюй Да прорычал нависшим над ним голосом: ─ Приказы командира выполняются беспрекословно! Какие бы сопли у тебя ни были за душой – жри молча, понял, млять?!
В этот момент от двери донесся грозный крик: ─ Отставить!…
Сюй Да резко обернулся и увидел влетевшего в казарму Линь Хуэя.
Вспышка ярости в его глазах стала слепящей: ─ Линь Хуэй! А я как раз тебя ждал, явился не запылялся!…
Он ринулся вперед, пытаясь ухватить парня за воротник.
Но Линь Хуэй легко отшатнулся в сторону, и пальцы сержанта рассекли воздух.
Сюй Да опешил, сделав еще одно свирепое выпадывание, однако Линь Хуэй снова беспрепятственно сместился назад.
[Система: Навык уклонения +1!]
Внезапно Линь Хуэй почувствовал, как тело налилось легкостью, а реакция стала молниеносной.
Не попав ни разу, Сюй Да взревел пуще прежнего: ─ Встать по форме! Смирно!…
Линь Хуэй холодно посмотрел на него: ─ Командир, я понимаю, что вы в бешенстве из-за проваленного экзамена, и вина тут моя. Хотите ругать – ругайте, но распускать руки-то зачем?
─ По какому пункту устава сержанту разрешено бить подчиненных?
Лицо Сюй Да налилось свекольным цветом: ─ Учить новобранцев кулаком – древняя традиция! Не думай, что раз книжки в школе читал, так умнее всех. Сколько ты здесь прослужил, щегол?…
Линь Хуэй не сводил с него холодных глаз: ─ Я знаю, что вы хотели выслужиться за наш счет и получить звание. И если мы подвели – виноваты не методы обучения.
─ Я могу пойти к ротному или даже к командиру полка и сказать, что это мы сами…
Сюй Да сорвало с тормозов окончательно!
Стоило упомянуть об этом во второй раз, как старая рана вновь обнажилась, превращаясь в соляную кислоту на свежий ожог.
Для него это было равносильно публичному четвертованию.
─ Заткнись, тварь!…
Взревев раненым зверем, Сюй Да бросился на него с кулаками.
Видя приближающийся удар, Линь Хуэй рефлекторно отшатнулся.
Кулак просвистел в сантиметре от его макушки, по инерции Линь Хуэй резко подался вперед плечом и врезался в корпус сержанта.
Тот от неожиданности потерял равновесие, отшатнулся назад и со всего размаху затылком приложился о железный угол двухъярусной кровати.
Раздался глухой стук, и тут же по лбу сержанта заструилась алая струйка крови.
Кто-то из новобранцев зажал рот ладонью: ─ Кровь… У него кровь!…
В глазах Сюй Да поплыли круги.
Он медленно поднял руку, провел пальцами по лбу, ощутив липкую теплоту и резкую боль.
Линь Хуэй испуганно отшатнулся: ─ Командир… вы как? Я… я не специально!…
А Сюй Да, с глазами, залитыми кровавой пеленой, уже не соображал ничего – внутри него клокотала раскаленная лава: ─ Линь Хуэй, мать твою… я сегодня прирежу тебя!…
Схватив тяжелую деревянную табуретку, он с диким ревом бросился на кадета…