Ранним утром следующего дня.
Едва забрезжил рассвет, как снаружи раздался резкий, требовательный свисток.
─ Что за чёрт?
Рефлекторно отреагировав, Линь Хуэй мгновенно вскочил с кровати.
С тех пор как он покинул роту новобранцев, свистков он больше не слышал.
Хотя на свиноферме и приходилось вставать с петухами, будить его всегда приходил Старик Ма.
─ С самого утренника какая может быть срочность, да ещё и сбор по тревоге?
Пробормотав это с некоторой досадой, Линь Хуэй тем не менее быстро оделся и выбежал наружу.
Стоило ему показаться во дворе, как ветераны уже выстроились в шеренгу.
─ Линь Хуэй, вставай в хвост строя.
─ Есть!
Линь Хуэй молниеносно занял место в самом конце.
Вэй Юннянь зычным голосом скомандовал: ─ А теперь – расчет по порядку номеров!
─ Первый, второй, третий, четвёртый…
Голоса ветеранов звучали звонко, уверенно и гулко.
Выпалив свой номер последним, Линь Хуэй остался в полном недоумении.
Чего ради они затеяли эту побудку?
Нас-то всего горстка, неужто вздумали учения проводить? Быть того не может!
Окинув всех суровым взглядом, Вэй Юннянь отдал приказ: ─ Начинаем занятия! Пять километров бегом, направо… марш!
Линь Хуэй остолбенел: и впрямь за тренировки взялись?
На таком пятачке земли – где тут бежать пять километров? Не в море же бросаться!?
Однако вскоре до него дошло: бежать предстояло вокруг острова.
Окружность острова составляла примерно восемьсот метров, так что шесть кругов как раз и давали те самые заветные пять километров!
Ветераны бежали на редкость сосредоточенно, на ходу никто не перекидывался ни единым словом.
Линь Хуэй же держался в хвосте колонны с поистине олимпийским спокойствием.
С его нынешней физической подготовкой ни один из этих старослужащих не шёл с ним ни в какое сравнение.
Вот только в толк он никак не мог взять: на острове ни души, для кого этот показной цирк?
…
Закончив пятикилометровый кросс и позавтракав, Вэй Юннянь загнал всех обратно в казарму и велел наводить порядок в расположении.
Обведя бойцов строгим взглядом, он объявил: ─ Приступаем к заправке постелей и наведению внутреннего порядка!
─ Мы твердо убеждены, что образцовый порядок в казарме – лицо истинного солдата. Одеяла должны быть сложены идеальными кирпичами с острыми гранями, чтобы комар на них поскользнулся, а муха – села на шпагат…
Ветераны вихрем метнулись к своим койкам и принялись орудовать с одеялами.
Линь Хуэй стоял в стороне и наблюдал за этим смутным зрелищем, невольно задаваясь вопросом: не угодил ли он случайно обратно в роту новобранцев?
─ Чего застыл? Аль на свиноферме настолько от рук отбился, что позабыл, как койку заправлять? Погоди, как закончу со своей, подойду – помогу тебе.
Вэй Юннянь поднял голову и добродушно уставился на него.
Линь Хуэй торопливо замахал руками: ─ Не надо, не надо, я сам справлюсь.
─ Обращайся, коль что, нечего тут стесняться, мы же одна семья.
Едва Линь Хуэй успел повернуться и шагнуть в свою комнату, как из кубрика донеслись веселые, раскатистые голоса ветеранов.
Глядя на скомканное одеяло на кровати, он лишь горько усмехнулся в душе.
На этом клочке суши и докумнетины выкурить не успеешь, как обойдешь его вдоль и поперёк.
И неужто в самом деле есть нужда блюсти столь суровую дисциплину?
Никто ведь не надзирает, никто не проверяет, дай слабину – и вовек никто не узнает.
…
После целого дня таких «тренировок» Линь Хуэй чувствовал себя совершенно вымотанным и разочарованным.
В этаком месте куда лучше потягивать чаек да рыбу удить, к чему вообще ломать комедию с этой муштрой?
В семь часов вечера приближался выпуск программы новостей.
Все дружно уселись перед телевизором под предводительством командира отделения.
─ Товарищ командир, похоже, сигнала нет совсем? – один из старослужащих постучал по корпусу телеящика, на экране которого бушевала лишь сплошная рябь.
─ Включайте радио.
─ Есть! – бодро отозвался боец.
Достав из тумбочки радиоприемник и подключив его к сети, ветеран тут же извлек из динамика чистый звук.
Линь Хуэй вытаращил глаза: новостные сводки подобным макаром ему еще созерцать не доводилось.
Улыбнувшись в усы, Вэй Юннянь пояснил: ─ Не удивляйся, у нас тут заведено: телесигнал то есть, то пропал. Раз такая погода установилась, к ночи наверняка дождь грянет, так что задрай окна и двери как положено.
─ Понял, командир.
Время пролетело незаметно, и минуло полмесяца.
Линь Хуэй понемногу освоился и привык к здешнему укладу.
Он уже раскусил привычки и распорядок старослужащих.
Утренняя зарядка, занятия, внутренний порядок – всё в точности копировало будни строевых частей первой линии, не исключая даже хоровое пение перед принятием пищи.
Разумеется, главнее всего было то, что эти ветераны относились к нему с исключительным теплом.
Никто и не думал притеснять его за прежние залёты.
Напротив, они с готовностью помогали ему стирать носки и портянки.
А как-то раз, стоило Линь Хуэю всего разок чихнуть, как вечером командир лично приволок ему кружку горячего имбирного чая.
Здесь он впервые по-настоящему ощутил тепло домашнего очага.
Окружавшие его ветераны заботились о нем с трепетной нежностью, словно старшие братья.
«Остров Юэядао и впрямь благословенное местечко…» – подумал Линь Хуэй, прислонившись спиной к стволу дерева и расплывшись в улыбке.
В ту же секунду он резко подскочил и отчаянно мотнул головой: ─ Нет, с чего это вдруг у меня в голове такие крамольные мысли? Это же тюрьма! Старик нарочно сослал меня сюда на муки и страдания, с какой стати я нахожу в этом месте что-то хорошее?
─ Я обязан ненавидеть этот угол! Лютой ненавистью!
─ Мне здесь не место, яркий и манящий мир за пределами этой скалы – вот где моя истинная стихия…
Линь Хуэй неустанно твердил это самому себе!
Вот только он и сам не замечал, как его мятежное сердце уже давно исподволь переродилось.
…
Этой ночью на заставе все уже спали крепким сном.
Громыхнуло! ─ Раскат грома озарил ночное небо вспышкой света.
Мгновение спустя на землю обрушился яростный ливень вперемешку с ураганным ветром.
Линь Хуэй спал без задних ног.
Как вдруг порыв ветра со страшной силой распахнул дверь.
Линь Хуэя подбросило на постели – брызги воды мгновенно привели его в чувство!
─ Какого чёрта! Что за буря бушует?
Не успел он опомниться, как из темноты в комнату вихрем ввалилась тяжелая человеческая фигура.
Словно монолитная скала, она заслонила собой дверной проем.
Бах!
Дверь с грохотом захлопнулась.
Включив свет, Линь Хуэй с изумлением обнаружил перед собой командира.
Ошарашенно глядя на него, он вымолвил: ─ Командир, вы какими судьбами здесь?
Вэй Юннянь, промокший до нитки, сорвал со стены полотенце и швырнул его парню: ─ Живо вытирайся, не хватало ещё схватить воспаление лёгких.
─ Да я в порядке, товарищ командир.
─ Какое «в порядке», вымок ведь как крыса.
Сурово бросил Вэй Юннянь: ─ Шевелись давай, простудишься – мало не покажется! У нас тут не материк, коли занедужишь – беда будет вселенского масштаба!
Линь Хуэй отлично понимал, что они находятся на изолированном клочке суши посреди океана.
Снабженческий корабль ходит сюда раз в полмесяца, а в ненастье задержка может затянуться на неопределенный срок.
Заболеть здесь – сущий кошмар!
Он поспешно растерелся полотенцем и протянул его обратно: ─ Товарищ командир, вы и сами насквозь сырой, оботритесь.
Вытирая лицо, Вэй Юннянь с улыбкой проговорил: ─ Погода на море меняется по щелчку пальцев, привыкнешь со временем. Впрочем, нынче нам еще повезло – в прошлый раз ураган чуть кровлю с казармы не снес.
Линь Хуэй смотрел на разбушевавшуюся за окном стихию.
На сердце у него было неспокойно.
Однако, глядя на невозмутимое лицо командира, он чуток успокоился.
Извлекая из кармана рулон армированного скотча, Вэй Юннянь заговорил: ─ Я тебе раму проклею, чтобы дождевой водой не заливало. Замок на этой двери старый, язычок барахлит, подопри ее вон тем стулом. Сейчас я притащу тебе чистый комплект постельного белья…
Пусть тело его еще пробивало ознобом, душа Линь Хуэя источала обжигающее тепло.
Как же это славно – когда о тебе кто-то искренне заботится.
На свиноферме всегда он сам выступал в роли старшего брата, опекая Ван Юна и Эрху.
Кто бы мог подумать, что, оказавшись здесь, он сам вкусит подобной заботы.
Помявшись немного, Линь Хуэй спросил: ─ Командир, можно задать вам один вопрос?…
─ С каких это пор ты стал церемониться?
─ Выкладывай напрямую, чего дуешься!
Бормотал Старик Ма, продолжая наклеивать ленту на раму.
Любопытство пересилило, и Линь Хуэй спросил: ─ Командир, я тут уже не первый день околачиваюсь и знаю, что, кроме нашей горстки людей, на острове никого нет. Скажите, неужели вам не осточертело изо дня в день жить по уставу, неужто не устаете от этой жесткой самодисциплины?
Старик Ма добродушно рассмеялся в ответ: ─ Человек всегда обязан находить себе какое-то дело, иначе от здешней тишины и одиночества немудрено рассудком тронуться.
Линь Хуэй не унимался: ─ Чай гонять да рыбу ловить – тоже занятие. Почему бы не выбрать путь полегче, жить в комфорте и в своё удовольствие? Разве не лучше?
─ Оно-то, конечно, лучше.
Прервав работу, Вэй Юннянь заметил: ─ Да только не по нашему это профилю.
Линь Хуэй совсем помрачнел: неужто на свете сыыскатся чудаки, что ненавидят безделье и добровольно ищут каторги?
─ Развейте мое недоумение, ради чего? Что заставляет вас держаться из последних сил, изо дня в день выматывать себя тренировками, какая неведомая сила вами движет?
Обернувшись к нему, Вэй Юннянь мягко улыбнулся: ─ Потому что… мы солдаты…
Линь Хуэя прошибло током, по рукам побежали мурашки.
Потому что они – солдаты?
Эта фраза… до боли напоминала слова старшего брата!
Линь Хуэю показалось, что он угодил в замкнутый круг, из которого нет выхода.
Что же это такое – солдат?
Умение выдерживать одиночество? Железная дисциплина? Или же защита родной земли и народа?
В этот самый момент извне донесся истошный крик:
─ Товарищ командир, скорее сюда, ЧП!