─ Ребята, наконец-то к нам прибыли новобранцы, ─ расплывшись в улыбке, произнес один из старослужащих. ─ Предлагаю всю самую грязную работу – сыпать корм да вычищать свинарники – свалить на них.
Старик Ма грозно насупился: ─ Это вы чего удумать вздумали? Опять сачковать?
─ И чтоб мне пусто было: не смейте обижать парней только за то, что они зеленые.
─ Сами-то какими принеслись? Поступил бы кто с вами в первый день по-твоему, сильно бы понравилось?
Стоявший в стороне Лю Куй поспешил оправдаться: ─ Товарищ сержант, да мы и в мыслях не имели никого обижать! Просто хотим научить уму-разуму, чтобы побыстрее втянулись в службу, вошли в колею.
Старик Ма презрительно фыркнул: ─ Думаете, я не вижу, что у вас на уме?
─ В прошлый раз прислали несколько пареньков, так вы над ними измывались так, что они наотмашь отслужили и ушли без единого доброго слова в наш адрес. У вас совесть-то вообще осталась, людьми-то останетесь?
Старослужащие переглянулись, чувствуя себя не в своей тарелке.
Лу Мин кашлянул в кулак и затянул: ─ Старик Ма, коль уж говорить по праву, мы про эту троицу новичков навели справки – гуськов таких поискать надо, ангелочками там и не пахнет.
─ Один умом не вышел, успеваемость – хуже некуда. А двое других еще в роте новобранцев посмели руку на командира отделения поднять.
─ Слыхал я, тому командиру потом и втык знатный сделали, в карцер загремел.
Старик Ма от удивления рот разинул: ─ Ишь ты! А с виду – тише воды, ниже травы.
Лу Мин почмокал губами: ─ Всех птичек по голосам знаю, зуб даю, чистая правда! А тот командир, которого отметелили, из полка Тигров, из 6-й роты «Острие клинка», между прочим, восьмилетний сверхсрочник, орденоносец.
─ Ему после учебки звание должны были присвоить, а теперь из-за этой драки ни погон новых, ни доброго имени – сплошное взыскание.
─ Говорят, того гляди с вещами на выход попросят.
Лицо Старика Ма вытянулось от изумления.
И простодушный Чэнь Эрху, и Линь Хуэй, и Ван Юн – все трое произвели на него самое благоприятное впечатление.
С чего бы им вдруг распускать руки в учебке?
─ Может, недоразумение какое вышло? ─ ─ Какое там недоразумение, ─ процедил сквозь зубы Лю Куй. ─ Товарищ сержант, по мне так сразу надо этим петухам перья общипать, чтобы знали, кто тут хозяин, и ходили тише воды.
─ Не то распустятся – потом и не управишься.
─ Мы тут всё-таки не в линейной части служим, а раз они еще в учебке командиров лупить горазды, спуску дашь – на голову сядут и ноги свесят!
Остальные дружно закивали: ─ Точно, проучить надо, чтоб на всю жизнь запомнили!
Старик Ма нахмурился: ─ Никому они на голову не сядут, не нагоняйте жути.
─ С новичками работать надо умело, а не дуром прут! ─ А по мне, так всё правильно! ─ раздался вдруг голос от входа.
Все тут же обернулись: в помещение, заложив руки за спину, вразвалочку вошел старшина Фань Мин.
─ Здравия желаем, товарищ старшина! ─ вскинули руки старослужащие.
Фань Мин покосился на Старика Ма: ─ Старик Ма, знаю я твое мягкосердечие, но с бунтарями лаской не выйдет – тут подход особый нужен, увещеваниями их не проймешь.
─ Только через шишки и набьют себе ум в голову.
─ Каким бы ни был распрекрасным тот командир в учебке, это не дает салабонам права распускать руки. Уважение к старшим по званию – закон, так что эту тройку необходимо проучить с порога!
─ Товарищ старшина… ─ попытался было вставить слово Старик Ма, но его тут же оборвали:
─ Решено, и точка! Не твоего ума дело.
Лу Мин и остальные расплылись в довольных улыбках: ─ Уж вы не беспокойтесь, товарищ старшина, у меня для этих орлов с десяток способов припасено – ровно девять, и все отборные!
Старик Ма тяжело вздохнул.
Десяток с лишним лет в армии тянет лямку.
Всяких повидал, и бунтарей в том числе.
На вид они наглые, строптивые, но душа у большинства чистая, просто подход найти некому.
Армия не стоит на месте, все несутся вскачь, и возиться с перевоспитанием охотников мало.
Всё он понимал, да только поделать ничего не мог – служба есть служба, приказы не обсуждают.
─ Ладно, валяйте, сами разбирайтесь.
─ Вот и ладушки, выручил, ─ Фань Мин хлопнул его по плечу и перевел взгляд на остальных: ─ Вы тоже у меня нос не вешайте, думали, халява настала, раз пополнение прибыло?
─ Никак нет! ─ весело отозвались старослужащие.
Вечером Линь Хуэй с товарищами ужинали в столовой.
В честь прибытия пополнения каждому дополнительно выдали по два вареных яйца вкрутую.
Ван Юн презрительно поковырнулся вилкой в тарелке: ─ Подумать только, мы в первый же день на службу заступили, а кормят как на убой – совсем ошалели от жадности.
Чэнь Эрху тоже недоумевал: ─ А батя сказывал, в любой новой части новичкам праздничный стол полагается… А тут – слёзы одни.
Линь Хуэй окинул взглядом просторный зал и, заметив недобрые ухмылки старослужащих за соседними столами, тихо проговорил: ─ Языки прикусите оба. Чую я, дошли до местных слухи о наших подвигах.
─ Чего? Так быстро?! ─ оба вздрогнули от неожиданности.
Ван Юн запереживал: ─ Пропали мы! Раз они знают, как мы командиру вломили, житья нам теперь не дадут, сгноят!
Чэнь Эрху испуганно вжался в скамью: ─ Я… я ничего не делал, я сроду на командиров не замахивался…
Ван Юн отвесил ему подзатыльник: ─ Ишь ты, отсидеться решил! Раз впрягся в одну телегу, значит, соучастник. Бить будут – так всех разом.
─ Думаешь, сухим из воды выйдешь?
Эрху совсем расклеился: ─ И что делать-то? Неохота ж под ремень попадать.
Линь Хуэй вздохнул: ─ Чего-чего… Поздно бояться. Хоть Сюя они в глаза не видели, а за своих горой стоять станут.
Злость в нем закипала с новой силой, и он набросился на Ван Юна: ─ На кой чёрт тебя дернуло лезть? Дал бы тому командиру душу вытрясти до конца – глядишь, и обошлось бы!
Ван Юн взвился: ─ А сам-то?! Сам-то стекла в окнах громил! Твоя доля похлеще моей будет!
Линь Хуэй скривил губы: ─ Я вообще-то твою шкуру спасал, думал, смотреть стану, как тебя отметелят до полусмерти?
─ Ой, и правда говорят: брат Хуэй – родная мать, с братом Хуэем каждый день как праздник, ─ ухмыльнулся Ван Юн, напустив на себя лукавый вид.
Линь Хуэй только глаза закатил – где только нахватался этой шпаны? ─ Ладно, хороть киснуть, ─ посерьезнел он. ─ Нельзя раскисать. Мыслить надо позитивно: Старик Ма мужик мировой, в обиду не даст.
Те кивнули в знак согласия.
Старик Ма и впрямь внушал доверие – лицо простое, открытое.
Глаза добрые, ко всем терпелив.
Линь Хуэй бросил косой взгляд на гогочущих старослужащих и тяжело вздохнул: легко тут не будет, это к гадалке не ходи.
Выхода нет, придется стиснуть зубы и плыть против течения.
И за что ему эта армия сдалась? Дома, в военном городке, всё казалось таким простым и понятным.
А приехал – такая круговерть из интриг и подковерных игр.
Линь Хуэй тоскливо посмотрел в потолок: еще год и девять месяцев тянуть лямку. Как же выжить-то в этой каторге?
День второй.
Троих новотобранцев подняли ни свет ни заря.
Зарядок и строевой подготовки тут не полагалось, но утренняя разминка со свиным навозом заменяла любые марш-броски.
Едва перевалило за четыре утра, как их уже побудил Старик Ма – мешать комбикорм.
Аппетиты у двух тысяч голов такие, что дух захватывает.
Сельским хозяйством никто из них сроду не занимался, и к полудню у троицы спины уже не разгибались.
Ничуть не легче армейских полигонов.
На скорую руку перекусив, даже не успев перевести дух, они угодили на рыбные пруды.
Двести акров водной глади – и всю эту ораву карпов требовалось кормить вручную.
К обеду парки валились с ног от усталости.
Старослужащий Лу Мин подошел с издевкой: ─ Что, языки на плечах? Совсем зачахли? Дома-то пальцем о палец не ударяли?
Ван Юн хрипел, хватая ртом воздух: ─ Работали мы… да только не так! На стройке кирпичи таскать легче было, чем ваш комбикорм!
Чэнь Эрху скривился: ─ У нас в деревне хозяйство было, но свинья-то одна да курам горсть зерна – управился мигом.
─ А тут каторга какая-то, душу вытрясли.
Знай они, что в тылу такая малина, лучше бы в пехоте маршировали.
Линь Хуэй и сам проклял всё на свете – шел сюда отсидеться да байки потравить.
А угодил в забо забоя.
Если так пойдет и дальше, долго они здесь не протянут.
Но раз уж занесло сюда – деваться некуда, придется терпеть.
Следующие дни слились в сплошной кошмар.
Забот на базе невпроворот, работа не кончалась никогда.
Хотя в свинарниках имелась механизированная уборка, отходы жизнедеятельности всё равно требовалось дорабатывать вручную.
То с лопатами подтаскивать навоз в тачки,
то ведрами таскать жижу к прудам – удобрять воду для водорослей под рыбный комбикорм.
От одних этих объемов троица едва не отдала концы.
Армия есть армия, тут свои порядки: пусть без строевой, но за порядок в хозяйстве спросят по всей форме.
Пролетела еще одна неделя.
Отыскав наконец свободную минутку после обеда, новобранцы привалились спинами к развесистому дереву погреться на солнышке.
Ван Юн вздохнул: ─ Никогда бы не подумал, что буду завидовать старикам-пенсионерам. Лежать вот так на солнышке – благодать-то какая!
Эрху кивнул: ─ Теперь понимаю, почему у нас в деревне деды целыми днями в домино режутся. Красота!
Ван Юн повернулся к товарищу: ─ Братец Хуэй, надо что-то решать. Шли дурака валять, а пашем как проклятые бурлаки. Так не пойдет.
Чэнь Эрху молчал.
Он давно решил: куда Линь Хуэй – туда и он.
Хоть в огонь, хоть в воду.
Линь Хуэй и сам чувствовал себя оплеванным.
Шел отдыхать, а угодил на каторгу.
Подъем с петухами, отбой за полночь, целый день в дерьме и с животиной – не жизнь, а собачья сметка.
Да и слепой бы заметил:
старослужащие откровенно издеваются, сваливая на них самую грязную и тяжелую работу.
Так просто это не кончится.
Хочешь мира – заслужи уважение, а на это уйдут месяцы.
Линь Хуэй глубоко вздохнул: ─ Хватит терпеть. Если и дальше будем утираться, эти гады сядут нам на шею.
─ Пошли к старшине, пусть рассудит.
Ван Юн вытаращил глаза: ─ Ты с дуба рухнул? Да старшина сам всю эту кашицу заварил, а ты к нему за справедливостью? На рожон лезешь! ─ Успокойся, у меня есть план, не сожрет, ─ усмехнулся Линь Хуэй.
─ План? Какой еще план? ─ Ван Юн с Эрху переглянулись в полном недоумении.