Ощутив на себе тяжесть множества недружелюбных давлений ауры – явно исходивших от тех, кто питал жгучий интерес к Тяньюаню, ─ Янь Минхай мгновенно приготовился к отражению атаки и сделал несколько шагов ближе к Чэнь Цинъюаню.
Если кто-то посмеет причинить вред Чэнь Цинъюаню, он встанет на его защиту ценой собственной жизни.
─ Раз уж глава Ду так любопытна, почему бы вам не отправиться туда и не взглянуть самой? ─ с легкой улыбкой парировал Чэнь Цинъюань, не выказав и следа страха перед напором Ду Жошэн и отделавшись дежурной отговоркой.
Конечно, открыто давить на Чэнь Цинъюаня посреди толпы Ду Жошэн не стала бы. Главная причина заключалась в том, что на стоянке боевых кораблей неподалеку восседал защитник секты Сюаньцин.
Связываться с могущественным практиком Стадии Преодоления Скорби ей совершенно не улыбалось, да и нужды в том не было.
─ Старший брат Янь, пойдемте.
Проигнорировав делегацию дворца Дуни, Чэнь Цинъюань от начала до конца даже не взглянул на Бай Сисюэ.
Их кармическая связь, как он и говорил, прервалась.
Быть может, когда-то давно Бай Сисюэ и впрямь дорожила им? Но лишь при одном непременном условии: Чэнь Цинъюань должен оставаться прославленным на весь мир гением.
С той минуты, как он вернулся и весь свет узнал о его падении до уровня простолюдина, в сердце Бай Сисюэ не осталось никаких теплых чувств – от силы легкий укол совести.
Как же трудно найти на путях совершенствования того, кто отнесется к тебе с искренностью!
И хотя Чэнь Цинъюань прекрасно понимал поведение девушки, прощать её он не собирался. Отныне они чужаки, чьи дороги разошлись навсегда, и никто никому ничего не должен.
─ Этот паренец явно что-то скрывает, ─ пробормотала себе под нос Ду Жошэн, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Чэнь Цинъюаня.
Вернись Чэнь Цинъюань живым век назад, вряд ли это вызвало бы у мира культиваторов хоть какой-то интерес: люди решили бы лишь, что Тяньюань – обитель ужаса, куда лучше не соваться.
Однако теперь, когда Чэнь Цинъюань объявился спустя сто лет, разве мог он не разбередить умы всех практиков Поднебесной?
─ Глава, неужто между дворцом Дуни и сектой Тяньюй и впрямь не осталось пространства для компромисса? ─ собравшись с духом, осведомилась Яо Сусу.
─ Что такое? Старейшина Яo вознамерилась выступить в роли миротворца? ─ холодно бросила Ду Жошэн, бросив косой взгляд на подчиненную.
─ Ни в коем случае, прошу главу простить.
Яо Сусу поспешно отвесила поклон, признавая свою оплошность.
─ Хм! ─ фыркнула Ду Жошэн и повела людей дворца Дуни прочь.
Коли соуз состоялся бы, Яо Сусу как наставница невесты непременно возвысилась бы вместе с ней. Вот почему, поддавшись на уговоры кого-то из старейшин Тяньюй, она попыталась замолвить словечко.
Однако проблема с Демоническим гротом носила столь масштабный характер, что Ду Жошэн вовсе не собиралась по глупости брать на себя вину секты Тяньюй.
Союз?
Да пропади он пропадом!
И хотя многие жаждали выведать у Чэнь Цинъюаня тайну Тяньюаня, открыто давить на него не осмелился никто.
Неподалеку, стоя на палубе боевого корабля секты Сюаньцин, седоусый Дун Вэньцзюнь скрестил руки на спине и неотрывно следил за Чэнь Цинъюанем. Всякому, кто вздумал бы навредить парню, сначала следовало хорошенько подумать, сможет ли он одолеть самого Дун Вэньцзюня.
─ Калека – с чего ради за него так вступаться? ─ искренне недоумевали многие, теряясь в догадках.
В любой другой секте превращение в немощного означало бы немедленное забвение и списание со счетов.
Обычным практикам было не понять, сколь колоссальное значение имеет Чэнь Цинъюань для верхушки секты Сюаньцин. Здесь правили семейные узы, а не холодный расчет взаимной выгоды.
Под надежным прикрытием Дун Вэньцзюня Чэнь Цинъюань благополучно поднялся на борт судна. Вся процессия шумно покинула секту Тяньюй, не встретив на пути никаких препятствий.
Вскоре весть о расторжении помолвки – вкупе с новостью о прорыве Демонического грота – разнеслась по всем землям.
─ Твою мать, все сливки подобрала секта Тяньюй, а как запахло жареным – так разгребать должны все остальные, что за скотские порядки! ─ возмущались люди.
─ Неудивительно, что они так спешили заключить союз с дворцом Дуни: решили перед смертью прихватить с собой кого-то на дно!
─ А я-то думал, с чего это Тяньюй за пару веков так взлетела – оказывается, урвали великое сокровище из самого Демонического грота. И вот теперь, когда всё зашло слишком далеко, они пытаются переложить вину на нас, совсем совесть потеряли!
Высшие чины различных сект, прознав о случившемся, изрыгали проклятия и были готовы сравнять секту Тяньюй с землей.
Вот только за минувшие годы секта Тяньюй успела обрасти мощью и силой, так что связываться с ней было опасно – оставалось лишь плеваться ядом за глаза.
Секта Сюаньцин, Внутренний дворец.
Пока старейшины жарко спорили о судьбе Демонического грота, лишенный цинь Чэнь Цинъюань преспокойно попивал чаек в сторонке, изредка вставляя свои замечания.
После долгих криков мнения разделились: одна половина выступала за то, чтобы совместно с прочими сектами разобраться с гротом и предъявить Тяньюй счет задним числом, другая же полагала, что раз заваруху затеяли они сами, то и возиться с этим пока не стоит.
─ Младший брат, что ты думаешь об этом? ─ Линь Чаншэн взмахом руки призвал всех к тишине и повернулся к невозмутимому Чэнь Цинъюаню.
─ Нас это не касается, незачем зря глотки драть, ─ озвучил свои мысли Чэнь Цинъюань. ─ Беспокоиться должна секта Тяньюй, а не Сюаньцин. И даже если заглянуть за край: случись прорыв – в первую очередь сотрет с лица земли именно Тяньюй, а уж потом мы со спокойной совестью сможем объединиться с остальными и зачистить остатки.
─ Поддерживаю младшего брата. Если уж вмешиваться, то только после того, как от Тяньюй останется пепел.
Многие боевые братья и сестры одобрительно закивали, питая глубочайшее отвращение к манерам Тяньюй.
─ Поступая так, мы рискуем упустить лучший момент для подавления угрозы. Выйдет из-под контроля – сколько невинных душ сгинет зря? ─ нахмурившись, обеспокоенно протянул один из старейшин.
─ По мне так лучше всего выжидать и наблюдать, ─ сузив глаза, твердо произнес Чэнь Цинъюань, прекрасно понимая тревогу окружающих.
─ Давайте пока отложим этот вопрос, ─ пресек дальнейшие споры Линь Чаншэн, опасаясь новой бури. ─ Посмотрим, какие шаги предпримет Тяньюй, тогда и решим.
Совещание завершилось. Линь Чаншэн велел остаться Дун Вэньцзюню и Чэнь Цинъюаню, отпустив остальных.
─ Младший брат Дун, ты своевольно покинул обитель – осознаешь свою вину?
Внешне Линь Чаншэн выглядел моложе Дун Вэньцзюня, но на деле превосходил его летами и чуточку превосходил в силе.
─ Осознаю, ─ понурив голову, ответил Дун Вэньцзюнь без попыток оправдаться.
─ Я знаю, что ты пекся о безопасности младшего брата, но твой долг как защитника секты тяжел, покидать пост без приказа нельзя. Если бы мне вдруг пришлось отлучиться, а тебя не оказалось на месте, последствия нападения недоброжелателей были бы немыслимы.
Линь Чаншэн и Дун Вэньцзюнь воспитывались одним учителем, приходились Чэнь Цинъюаню соучениками по линии того самого дяди-наставника и сполна испили из чаши его благодеяний.
─ Младший готов понести наказание.
Дун Вэньцзюнь предвидел такой исход еще до возвращения.
─ Приказываю затвориться в пещере на три месяца и запрещаю прикасаться к вину сроком на полгода, ─ сурово объявил Линь Чаншэн.
─ Ась? ─ моргнул Дун Вэньцзюнь и криво усмехнулся: ─ Старший брат, затвориться я согласен, но можно ли отменить запрет на алкоголь?
─ Никаких поблажек, ─ отрезал Линь Чаншэн.
─ Эх… ─
Женщинами Дун Вэньцзюнь отроду не интересовался – была у него лишь одна слабость, чарка хмельного. Лишиться выпивки на полгода – сущее мучение, но спорить с главой он не смел.
─ Младший брат, ты вернулся, но до сих пор не воскурил благовония перед алтарем учителя. Ступай-ка сегодня навести могилу, ─ смягчив суровое выражение лица, мягко произнес Линь Чаншэн, разобравшись с делами.
─ Хорошо.
Той благоверной фигуры наставника Чэнь Цинъюань в живых толком и не застал: тот привел его в секту ребенком, а вскоре после этого испустил дух и обратился в прах.
Смерть учителя казалась ему подозрительной, но поскольку похоронами вел лично Линь Чаншэн, а свидетелями выступили десятки старейшин, оставалось лишь принять случившееся как факт.
Сам же Чэнь Цинъюань в ту пору лежал в пеленках и не ведал ничего об окружающем мире.
Именно благодаря авторитету и былым заслугам покойного учителя Чэнь Цинъюань пользовался всеобщей защитой. Половина старейшин Сюаньцина в свое время получала от наставника щедрые дары и озарения, а Линь Чаншэн и Дун Вэньцзюнь и вовсе были вытащены им с того света.
Опираясь на эту поддержку, Чэнь Цинъюань никогда не знал притеснений и успел перенять немало секретов у старших братьев.
К слову, в прошлый раз, доказывая старейшинам отсутствие чужой воли в теле во время проверки на одержимость, он прибегнул к помощи тайн старших братьев вовсе не от дурного нрава – просто иначе было не спастись.
Вскоре они добрались до кладбища на задней горе, где холодный осенний ветер нашептывал скорбные мотивы.