Зажатый старшими братьями в тупике, Чэнь Цинъюань замер на месте и неловко улыбнулся: ─ Братья, что-то случилось?
─ Ты тут знатно озолотился, не хочешь поделиться с братьями? ─ прямо и без утайки высказали свою цель старшие товарищи, отличавшиеся неизменным простодушием.
─ Ах, вот оно что. Легко.
Чэнь Цинъюань изобразил на лице крайнее изумление.
─ Мы же все одалживали тебе наши пространственные мешки, так что с тебя причитаются проценты.
Малыш-младший, братья вовсе не жадные, у нас и впрямь гроша за душой не осталось!
Каждый из собравшихся здесь старших братьев прожил уже по несколько тысяч лет, но за душой у них не было ни гроша, и на людях они неизменно держались скромно. Если бы не крайняя нужда, ни за что на свете они не уронили бы достоинство и не стали бы выпрашивать у Чэнь Цинъюаня духовные камни.
Бросив беглый взгляд на пришедших, он заметил, что почти все они уже обзавелись семьями, а скопить заначку простым смертным от культивации было непросто.
На даосском халате одного из них красовалась аккуратная заплатка. При виде этой детали сердце Чэнь Цинъюаня едва заметно дрогнуло, и он подумал про себя: «Я ведь всё-таки внутренний старейшина секты Сюаньцин, великий мастер стадии Трансформации Духа, неужели мы докатились до такой нищеты?»
Секта Сюаньцин не захватывала чужие ресурсы, не промышляла воровством и не опускалась до грабежей. А потому, несмотря на высочайший уровень культивации, за душой у этих братьев почти ничего не водилось.
Тайные земли в звездном регион Фулю были истощены до предела, и новые секретные области почти перестали появляться на слух, из-за чего старшим приходилось жить в сильнейшей стесненности.
К счастью, бразды правления домашней казной находились в руках жен, которые, словно предчувствуя подобный исход, регулярно выделяли мужьям ровно столько ресурсов, сколько требовалось для поддержания культивации. А вот на выпивку и праздные гулянки духовных камней не давали ни единой монеты – крутитесь, мол, как хотите.
─ Забирайте!
Чэнь Цинъюань, только что сорвавший куш с Хань Шаня, чувствовал себя невероятно богатым, так что щедро оделил каждого из явившихся старейшин.
Один из братьев, разглядывая в ладони восемьсот камней среднего качества и глядя на небывало широкого в этот момент Чэнь Цинъюаня, состроил грозную физиономию, но изрёк при этом самое трусливое заявление: ─ Младший брат, восьмой брат просто смотреть не может на твою наглую рожу нувориша. Хватит духу – вываливай сюда побольше камней, придави меня ими насмерть!
─ ……
Остальные молча покосились на восьмого брата, мысленно выругавшись за бесстыдство.
─ Не хвастовства ради скажу: еще тысячу лет назад я на такие крохи даже не взглянул бы. Упади они на землю, мне было бы лень нагибаться – спину ломить.
─ Последние годы ресурсы уходят как вода, заработать негде, а ежемесячное жалование – кот наплакал. Эх, тяжко живется!
─ Да уж, наша секта Сюаньцин не бедствует, в сокровищнице полным-полно добра. Вот только нужно поддерживать духовные формации по всему миру да беречь запасы на черный день, вот нам и приходится затягивать пояса.
─ Младший брат, как насчет того, чтобы я побуду твоим телохранителем на пару месяцев, а ты будешь платить мне небольшое жалко за труды?
Наперебой переговаривались старшие, жалуясь на безденежье последних лет.
И это при том, что обладай они таким уровнем культивации, способов раздобыть духовные камни у них было хоть отбавляй.
Вот только покидать секту Сюаньцин никто из них не желал, равно как и продаваться в почетные старейшины чужих торговых домов, перебиваясь жалованьем ради банального выживания, из-за чего и выглядели столь жалко.
Если свести всё это к одному слову – лень!
Пока петух не клюнет, с места они не сдвинутся ради заработка.
─ Хватит с вас, на первое время на развлечения точно хватит.
Чэнь Цинъюань не переживал насчет запасов для их культивации – жёны держали всё под контролем. А получив камни, братья отправятся либо за отменным вином, либо поглазеть на шумные ярмарки.
─ И впрямь жмот.
Получив свою долю щедрот, на прощанье они все же не преминули язвительно фыркнуть.
Чэнь Цинъюань лишь привычно покачал головой, с усмешкой глядя им вслед.
Затем он поделился частью камней со старшей сестрой, немного оставил себе, а всё остальное отнес в Зал Заданий, подняв награды за их выполнение для рядовых учеников.
Все поручения в Зале были вполне привычными: например, в таком-то месте объявились грабители, промышляющие убийствами и разбоем, с указанием их уровня – ученики, уверенные в своих силах, могли смело брать заказ.
Это не только поднимало авторитет секты Сюаньцин, но и закаляло молодежь в реальных боях, да еще и позволяло им самим зарабатывать дополнительные средства на развитие – сплошная выгода.
Сам этот Зал Заданий некогда и основал Чэнь Цинъюань, что в итоге значительно повысило общий уровень мастерства адептов.
Помимо этого, он внедрил немало других нововведений, постепенно пробуждая в сердцах учеников глубокую привязанность к обители.
Спустя час Хань Шань ступил на порог пещеры для медитаций Чэнь Цинъюаня.
─ Ну как прошло? ─ спросил с лукавой улыбкой Чэнь Цинъюань, подвигая гостю чашку чая.
─ Эх! Не сошлись характерами, ─ тяжело вздохнул Хань Шань.
─ Это еще почему? ─ искренне удивился Чэнь Цинъюань.
─ Фея Линжань во всех смыслах прекрасна, но есть один досадный изъян, ─ сокрушенно покачал головой Хань Шань. ─ Я-то мечтал найти спутницу жизни, которая обожает жасмин, а она терпеть его не может и предпочитает розы.
─ И что потом? ─ уточнил Чэнь Цинъюань.
─ А то и было: я развернулся и ушел, оборвав эту не успевшую начаться связь.
Хань Шань считал это огромной потерей, но ничуть ни о чем не жалел.
─ Ну ты даешь, ─ Чэнь Цинъюань поднял большой палец вверх, искренне поражаясь.
─ Спутница выбирается на всю жизнь, тут нельзя идти на компромиссы. Если вкусы и устремления не совпадают, счастливой жизни не жди.
По началу Лю Линжань даже не сообразила, как вежливо отказать надоедливому кавалеру, но Хань Шань опередил ее – прямо заявил, что они друг другу не подходят, извинился и удалился, оставив девушку сидеть в комнате с совершенно ошарашенным видом.
Требования Хань Шаня к будущей спутнице были чрезвычайно высоки: та должна была обладать не только выдающимся талантом и красотой, но и разделять все его увлечения.
─ Старина Хань, искренне надеюсь, что ты все же отыщешь женщину своей мечты, ─ Чэнь Цинъюань хлопнул товарища по плечу, мысленно сдаваясь его причудам.
─ Судьба – вещь капризная, насильно мил не будешь, пускай всё идет своим чередом!
Хань Шань и сам понимал, что Лю Линжань хороша во всех отношениях, но в его сердце не вспыхивала искра с первого взгляда – максимум легкое эстетическое восхищение красотой.
─ Резонно, ─ согласился Чэнь Цинъюань.
─ Заскочил предупредить, я собираюсь домой.
С этими словами Хань Шань легко взмахнул рукой и зашагал прочь длинными шагами.
─ Счастливого пути, провожать не стану.
Провожая друга взглядом, Чэнь Цинъюань чувствовал легкий укол совести – все-таки он знатно обобрал собственного братана.
Впрочем, уже мгновение спустя на душе у него снова стало легко.
Пошутить над другом раз в сто лет – дело житейское, да и Хань Шань в долгу не оставался, квиты. А когда дело пахло реальной опасностью, оба всегда сохраняли голову на плечах и не устраивали неуместных розыгрышей.
Тем временем, пока старейшины различных сект возвращались в свои владения, весть о личном визите Лекаря-Призрака в обитель Сюаньцин разлетелась по каждому уголку звездного региона Фулю, подняв невероятную бурю.
─ Подумать только, легендарный Лекарь-Призрак оказалась женщиной.
─ С давних пор поговаривали о ее престранном нраве, с чего бы ей проявлять столь пристальный к Чэнь Цинъюаню и лично являться в Сюаньцин, чтобы прикрыть его?
─ Ходят слухи, что Чэнь Цинъюань назвал Лекаря-Призрака старшей сестрой, и та снисходительно стерпела. Желая устрашить все стороны разом, она одним движением руки подавила защитную старейшину дворца Дуни, заставив ту опуститься на колени и вымаливать пощаду, чудом избежав смерти.
─ На этот раз давленцы из крупных сект не только не смогли выведать ничего полезного о Тяньюане, но и опозорились на весь мир.
Эта новость горячо обсуждалась повсеместно, вызывая всеобщий ажиотаж.
А известие о том, что Чэнь Цинъюань вновь обрёл способность к культивации, заставило сердца многих практиков забиться чаще. Во дворце Дуни Бай Сисюэ в простом светлом платье замерла у окна, потерянно глядя куда-то вдаль.