Многочисленные мистические техники сканирования не выявили в теле Чэнь Цинъюаня ровным счетом никаких отклонений.
─ Неужели мы зря подняли панику? ─
Окружающим всё еще с трудом верилось, что младший братишка, считавшийся мертвым целое столетие, вдруг взял да ожил, и что его часом ранее не захватил разум какого-нибудь могущественного небожителя.
Заметив на их лицах следы недоверия, Чэнь Цинъюань повернулся к сидевшему на почетном месте слева старейшине-защитнику Дун Вэньцзюню и не удержался от шпильки: ─ Старший брат Дун, а помнишь, как сто пятьдесят лет назад ты умыкнул выращиваемые старшей сестрой Хэ целебные плоды духовного духа?
Стоило раздаться этим словам, как лицо старшего брата Дуна мгновенно покраснело, а глаза испуганно забегали.
Затем Чэнь Цинъюань перевел взгляд дальше по рядам сидений и продолжил: ─ Старший брат Сюй, а ты ведь втайне от благоверной припрятал под землей десяток тысяч камней духа – уже промотал всё до последнего? ─
Брови старшего брата Сюя задергались, глаза округлились в панике, а вид сделался до того испуганным, будто он боялся, что кто-то посторонний услышит сказанное.
─ Старший брат Ван, в прошлый раз ты вещал мне, будто феи из дворца Дуни несравненно прекрасны и в мириады раз миловиднее твоей благоверной. Жена-то твоя в курсе? ─
Стоило прозвучать этому заявлению, как сидевшая рядом супруга ухватила старшего брата Вана за ухо и так скрутила, что оно побагровело, а сам он скривился от боли.
─ Старший брат Симень, ты задолжал мне три тысячи семьсот камней духа высшего качества, пора бы вернуть должок!
─ Старший брат Лин, а шкатулку с сокровищами, что ты спрятал дома, открыл уже? Нашлось там что-нибудь дельное?
Когда Чэнь Цинъюань собрался продолжать, старшие братья спешно подскочили к нему и зажали рот ладонями, отчаянно вращая глазами: ─ Младший братишка, хорош болтать!
─ Да-да, мы уверены, что это и есть младший братишка, сомнений нет.
─ Абсолютно точно он, сто процентов.
─ Никаких сомнений, наш младшенький.
Окружающие наперебой принялись заверять остальных, горячо поддерживая мысль, что никакого захвата чужой душой не было.
─ Мелкий паршивец, мы же сговаривались хранить это в тайне до скончания веков! Какого чёрта ты творишь? ─
Старшие братья принялись тайком передавать ему звуковые послания, подняв в голове Чэнь Цинъюаня такой гул, что заложило уши.
Поверили. Теперь поверили окончательно, и никто больше не сомневался. Лишь по-настоящему ужасающий великий мастер мог обладать способностью унаследовать чужие воспоминания. Но даже если память поддавалась копированию, характер и замашки скопировать было невозможно.
Его неизбывное ехидство и едва заметная усмешка в уголке рта не оставляли у присутствующих ни малейшего повода для сомнений – это был их родной младший братишка.
Иначе как бы я доказал, что свой человек, если не выложил бы эти секреты?
Эх! Меня винить не в чем.
Мысленно развел руками Чэнь Цинъюань: ради того, чтобы доказать собственную невиновность, ему пришлось пожертвовать репутацией старших братьев.
─ Младший братишка, продолжай же! Чего замолчал? ─
По правую руку сидели старшие сестры с помрачневшими лицами и хищными взглядами.
Ввиду сложившихся обстоятельств старейшинам было уже не до радости по поводу возвращения Чэнь Цинъюаня.
─ Ладно, я что-то притомился, пожалуй, пойду к себе, отдохну, ─ кашлянул пару раз Чэнь Цинъюань и упорхнул с места быстрее молнии.
Вскоре по залу раскатился шум и гам, переросший в потасовку с применением грубой силы.
Лишившись культивации, Чэнь Цинъюань попросил помощи у дежурного ученика, и тот на духовном артефакте доставил его в пустувавшую целое столетие пещеру-обитель.
Перекусив с дороги, он улеглся на ложе и погрузился в раздумья.
Внезапно до него донесся голос: ─ Только вернулся, а уже устроил такой переполох, просто голову с тобой потеряешь! ─
─ Старший брат, ─ Чэнь Цинъюань поспешно поднялся и увидел вошедшего в комнату Линь Чаншэня.
Тот облачился в фиолетовые даосские одежды, его виски поседели, а облик источал поистине бессмертное величие.
Шум в главном зале стоял невообразимый, отчего трещала голова, и Линь Чаншэн, не желая разбираться в их семейных разборках, нашел предлог ускользнуть и направился прямиком сюда.
─ Твой фундамент разрушен, и брат пока не в силах тебе помочь.
Убедившись, что Чэнь Цинъюаня никто не подменял, Линь Чаншэн сбросил суровое выражение лица, принявшее в зале пугающий вид, и в его глазах одновременно читались радость от возвращения брата и глубокая горечь.
─ Пустяки, побыть обычным смертным тоже неплохо, ─ расплылся в улыбке Чэнь Цинъюань, показывая, что происходящее его ни капли не тяготит.
─ В те дни старший брат должен был силой преградить тебе путь, тогда бы и не стряслось этой беды, эх! ─
Сто лет назад Линь Чаншэн чувствовал, что запретная зона Тяньюань таит смертельную опасность, и неоднократно отговаривал Чэнь Цинъюаня от затеи туда соваться.
Однако Чэнь Цинъюань проявил железобетонную упертость, заявляя, что должен идти непременно. Делать было нечего, и Линь Чаншэн дал добро.
По сей день он не мог взять в толк, какая муха укусила Чэнь Цинъюаня, что тот так рвался в Тяньюань.
Обладай Чэнь Цинъюань своим изначальным талантом, он бы и без чудесных обретений взмыл ввысь подобно птице, добившись колоссальных высот.
─ В том нет вины старшего брата, так что перестань себя корить, ─ Чэнь Цинъюань налил Линь Чаншэню чаю и мягко улыбнулся.
Тогда им двигала какая-то неведомая сила, тянувшая вперед и не позволявшая совладать с собой. Он размышлял над этой загадкой долго, но так ничего и не понял.
─ Каковы твои планы на дальнейшую жизнь? ─
Линь Чаншэню было не до чаепития – все его мысли занимал младший брат.
─ У меня свои соображения, старшему брату незачем тревожиться. ─
Планы на будущее у Чэнь Цинъюаня созрели давно. Утрата культивации и сломанные духовные корни со стороны казались катастрофой, но для него в этом не было ничего страшного.
─ Хорошо, ─ Линь Чаншэн знал нрав Чэнь Цинъюаня: раз уж тот что-то решил, никто в мире не переубедит его. ─ Брат изыщет любые способы, чтобы восстановить твои корни.
Чэнь Цинъюань лишь улыбнулся краешком рта, воздержавшись от ответа.
─ Есть одна вещь… и я никак не решусь подступиться к ней.
Помимо желания проведать Чэнь Цинъюаня, он заглянул к нему и по этой причине.
─ Старший брат может говорить без утайки, ─ Чэнь Цинъюань и Линь Чаншэн сидели во внутреннем дворике, обвеваемые приятным прохладным ветерком.
─ Дворец Дуни и секта Тяньюй затевают созвездие союза через брак, ─ помолчав немного, вымолвил Линь Чаншэн. ─ Избранницей на роль невесты назначена… Бай Сисюэ.
При этих словах веки Чэнь Цинъюаня едва заметно дрогнули.
Бай Сисюэ из дворца Дуни некогда приходилась невестой Чэнь Цинъюаню.
В те времена Чэнь Цинъюань блистал в Северной Пустоши как гордый любимец небес, от внимания которого теряли голову бесчисленные девы.
Странствуя в былые годы во внешнем мире, он познакомился с Бай Сисюэ, и между ними вспыхнули взаимные чувства. Впоследствии оба сектанских объединения узнали об этом и закрепили связь помолвкой, отложив свадьбу до лучших времен.
Кто же знал, что следом грянут события в запретной зоне Тяньюань и весь свет решит, будто Чэнь Цинъюань погиб, из-за чего о помолвке все благополучно позабыли.
Теперь же, с возвращением Чэнь Цинъюаня, дело принимало пресловутый оборот.
─ Это решение двух секторов или личное желание самой Сисюэ?
Выражение лица Чэнь Цинъюаня заметно посуровело.
─ Поговаривают, молодой господин секты Тяньюй поднес Бай Сисюэ пилюлю духа, помогшую ей совершить прорыв и достичь стадии Золотого Ядра. На мой взгляд, раз уж Бай Сисюэ приняла чужую милость, отпираться она явно не намерена. ─
Линь Чаншэн выложил сведения, которыми располагал.
Путь совершенствования разделялся на: ступень Постнебес, ступень Пренебес, ступень Желтого Духа, ступень Таинственного Духа, ступень Земного Духа и ступень Небесного Духа.
Эти шесть стадий телесной закалки составляли фундамент пути самосовершенствования.
Выше же лежали: стадия Золотого Ядра, стадия Зарождающейся Души, стадия Трансформации Духа, стадия Интеграции, стадия Преодоления Скорби и стадия Великого Совершенства.
Сто лет назад Чэнь Цинъюань являлся практиком стадии Зарождающейся Души и почитался цветом молодой поросли Северной Пустоши.
─ Когда намечено официальное заключение союза? ─
В голосе Чэнь Цинъюаня прозвучали сложные интонации.
─ Ровно через год, ─ произнес подсчитавший сроки Линь Чаншэн.
─ Я понял, ─ тихо кивнул Чэнь Цинъюань, больше ничего не добавив.
─ Младший брат, раз ты жив, ваша с Бай Сисюэ помолвка не может считаться расторгнутой сами собой. Не исключено, что дворец Дуни пришлет сюда гонца, а то и она сама заявится. ─
Линь Чаншэн опасался именно этого, боясь, что Чэнь Цинъюань причинит себе боль.
─ Пустяки.
Чэнь Цинъюань не выказал бурных эмоций, сохраняя прежний невозмутимый вид.
─ Боюсь, как бы… ─ Линь Чаншэн не договорил.
─ Старший брат, я устал и хочу немного отдохнуть. ─
Чэнь Цинъюань оборвал слова Линь Чаншэня, массируя переносицу.
─ Ладно, тогда не буду тебе докучать. ─
Бросив на Чэнь Цинъюаня долгий взгляд, Линь Чаншэн поднялся и неспешно удалился.
Не прошло и нескольких дней, как весть о чудесном спасении Чэнь Цинъюаня разнеслась по всем углам, вызвав бурю пересудов.
Одновременно с этим молва разнесла весть о превращении Чэнь Цинъюаня в безъязыкого калеку, заставив бесчисленных зевак вздыхать и упражняться в сплетнях.
Дворец Дуни узнал об этих новостях с поразительной быстротой.
Ради предотвращения любых помех предстоящему союзу к вопросу подошли предельно серьезно.
Спустя несколько дней в гости пожаловала почтенная женщина-старейшина из дворца Дуни.
Звали ее Яо Сусу; она выглядела женщиной средних лет, сохранившей немалую долю былого очарования.
Прием, оказанный гостье сектой Сюаньцин, не давал поводов придраться ни к чему. Тем не менее необходимые слова сказать все же требовалось – не впустую же проделывать такой путь: ─ Глава секты, могу ли я повидать старейшину Чэня? ─
─ Извольте, ─ Линь Чаншэн мысленно вздохнул, внешне не выдав и тени эмоций, и отдал приказ передать весть.
Получив известие, Чэнь Цинъюань велел посланцу-ученику оседлать духовное сокровище и доставил себя прямо в Зал Совета.
Внутри залы клубилась дымка, создавая ощущение парения в облаках.
Стоило Чэнь Цинъюаню переступить порог, как все взгляды сосредоточились на нем.
Яо Сусу окинула Чэнь Цинъюаня оценивающим взором и, тайком прощупав его, подумала про себя: «И впрямь превратился в пустое место, какая жалость!»
В те годы имя Чэнь Цинъюаня гремело на всю Северную Пустошь, до чего же ослепителен он был.
Нынче же он скатился до положения калеки с оборванными духовными корнями.
─ Старший брат, ─
Чэнь Цинъюань поклонился главе Линь Чаншэню и занял свободное место сбоку.
Нынче он облачился в бледно-белые одежды, черные волосы удерживал нефритовый венец, а черты лица поражали красотой. При полном отсутствии колебаний духовной энергии он все же обладал весьма незаурядным темпераментом.
─ Зачем старейшина Яо пожелала видеть меня? ─
Чэнь Цинъюань задал риторический вопрос.
─ Раз уж здесь собрались уважаемые коллеги, я выскажусь прямо. Прошу простить, если чем обижу. ─
Причина, по которой выбор пал именно на Яо Сусу, заключалась в том, что она приходилась наставницей Бай Сисюэ.
─ Говорите, ─ кивнул Чэнь Цинъюань.
Присутствовавшие хранили молчание, всецело передоверив решение этого вопроса самому Чэнь Цинъюаню.
Кем бы он ни стал, он оставался их младшим братишкой, и позволять кому-либо оскорблять его они не намеревались. Дерзни дворец Дуни изрыгнуть хоть одно неуважительное слово, секта Сюаньцин была готова разорвать отношения.
─ В прошлые годы старейшина Чэнь состоял с моей ученицей Сисюэ в устной помолвке, и поначалу союз двух домов сулил стать величайшей радостью. Вот только из-за того, что старейшина Чэнь век назад сгинул в Тяньюане, а его лампа погасла, весь белый свет счел его погибшим. По этой причине Сисюэ убивалась и страдала рассудком долгие годы, пока наконец не была вынуждена смириться с реальностью. ─
Яо Сусу сперва возложила часть вины на самого Чэнь Цинъюаня, а затем подчеркнула, сколь глубоко Бай Сисюэ переживала утрату и тосковала по нему.
Следом Яо Сусу продолжила: ─ Раз мы все полагали, что старейшина Чэнь погиб, и ваша благородная секта думала точно так же, то прежняя устная помолвка фактически потеряла силу, пусть мы и не обсуждали это с глазу на глаз. Два года назад Сисюэ повстречала молодого господина секты Тяньюй, они прониклись взаимной симпатией и назначили дату свадьбы.
─ По совести говоря, наш дворец Дуни не совершал неблаговидных поступков, да и Сисюэ не нарушала договоренность умышленно. Мы явились лично, чтобы прояснить этот вопрос и избежать ненужных недоразумений.
Яо Сусу взмахнула правой рукой, извлекла лаковый мешок сокровищ и вынула из него подношение: ─ Раз старейшина Чэнь вернулся живым, дворец Дуни искренне рад за вашу обитель и подготовил скромные дары, которые мы просим принять.
Над просторами Зала Совета зависла парящая спираль жилы среднего качества, источавшая мягкое сияние и ослепительный блеск.
Подобное подношение трудно было назвать скромным, но и чрезмерно тяжелым оно не являлось.
И хотя Яо Сусу не стала рубить правду-матку с плеча, все присутствующие прекрасно уловили суть.
Сперва разъяснить положение дел, а затем преподнести компенсационный дар – это выглядело проявлением максимального уважения к лицу секты Сюаньцин.
Коли секта Сюаньцин вздумала бы качать права, дурная слава легла бы уже на нее. В конце концов, документального подтверждения у старой помолвки не имелось, а то, что дворец Дуни утрудил себя визитом с извинениями, делало им честь.
Дворец Дуни принес извинения по двум причинам: во-первых, сойдись с сектой Сюаньцин в открытом противостоянии, это сулило неприятности; во-вторых, им не хотелось, чтобы Сюаньцин устраивал пакости во время церемонии.
─ Младший братишка, каково твое мнение? ─
Линь Чаншэн не стал принимать решения единолично, переведя взгляд на Чэнь Цинъюаня.