На следующий день боевая колесница замерла у границ владений секты Байе.
─ Пинъянь, позови распорядителя секты Байе. ─
Чэнь Цинъюань сидел внутри, попивая чай.
─ Хорошо, ─ хотя Линь Пинъянь понятия не имел, за какими именно долгами они явились, расспрашивать не стал и молнией перенесся к горным воротам секты Байе.
Он предельно вежливо представился и остался ждать у входа, пока ученики доложат о его визите.
Глядя на такую правильность Линь Пинъяня, Чэнь Цинъюань лишь тяжело вздохнул и громко окликнул его: ─ Ты же внутренний старейшина секты Сюаньцин, с какой стати тебе торчать на пороге? Стражники секты Байе совсем потеряли манеры, так что шагай прямо внутрь, выбив ворота! ─
Находясь в кабине колесницы, Чэнь Цинъюань отчетливо услышал в ответ: ─ Младший дядя-наставник, разве так можно? ─
Выбивать створки при первом же разногласии совершенно не вязалось с моральными принципами Линь Пинъяня.
─ Какое еще "можно", черт побери! Секта Байе – всего лишь второстеpенная сила, а ты – старейшина Сюаньцин. Раз тебя даже не удосужились пригласить внутрь, значит, они ни в грош не ставят лицо нашей секты. Если об этом просочится слух, то куда бы ни отправились ученики Сюаньцин, их станут третировать и любой прохожий захочет пнуть! ─
Чэнь Цинъюань намеренно сгущал краски, желая добавить Линь Пинъяню решимости.
─ Неужели все так серьезно? ─ Линь Пинъянь оглянулся на стоявшую неподалеку колесницу и передал мысленный вопрос.
─ Пинъянь, я тебе больше не младший дядя-наставник? ─
Заметив, что Линь Пинъянь по-прежнему колеблется, Чэнь Цинъюань решил надавить авторитетом старшего.
─ Нет, что вы, ─ поспешно ответил тот.
─ Тогда слушайся младшего дядю-наставника и сноси ворота ударом ноги, ─ сурово приказал Чэнь Цинъюань. ─ Если сегодня не вышибешь створки, я никуда в звездный регион Юньхай не поеду, и пусть моя болезнь остается неизлеченной! ─
Услышав такое, Линь Пинъянь занервничал.
Если Чэнь Цинъюань действительно откажется от лечения, ему до конца дней придется жить с грузом вины на душе.
Грохм!
Делать было нечего – ожесточив сердце, Линь Пинъянь выбросил вперед ногу. Раздался оглушительный грохот, и тяжелые ворота секты Байе разлетелись.
В тот же миг в небе над сектой Байе взмыло множество фигур. Атмосфера накалилась до предела – всем не терпелось узнать, у кого хватило наглости бесчинствовать у их порога.
─ Старейшина Линь, что это значит? ─
Появившийся внутренний старейшина секты Байе услышал о прибытии Линь Пинъяня и поспешил навстречу, но как раз застал момент разрушения ворот. Лицо его почернело от гнева.
─ Ничего особенного, ─ Линь Пинъянь чувствовал себя не в своей тарелке, но напускное спокойствие сохранял исправно.
Пока стороны пребывали в тупике, подал голос сидевший в колеснице Чэнь Цинъюань.
Он извлек на свет вещицу с рынков попроще – рупорную трубку для передачи звука.
Такая штука усиливала голос в десятки, а то и в сотню раз, не представляя для культиваторов никакой особой ценности.
Устроившись у переднего края колесницы, Чэнь Цинъюань поднес трубку ко рту и громогласно воззвал к владениям секты Байе: ─ Пинъянь – внутренний старейшина нашей секты Сюаньцин и родной сын самого главы. Он прибыл с визитом вежливости в секту Байе, а его оставили запертым снаружи! Выходит, вы ни во что не ставите секту Сюаньцин? ─
Не разбираясь, кто прав, а кто виноват, он сперва решил навесить на секту Байе весомый ярлык.
─ Чэнь Цинъюань... Это он. ─
Многие в секте Байе с первого взгляда узнали Чэнь Цинъюаня и принялись перешептываться, лихорадочно соображая, что к чему.
─ Секта Байе и в мыслях не держала ничего подобного! ─ поспешно запротестовал один из старейшин. ─ По заведенному порядку гостям положено входить лишь после того, как стражники доложат о визите. ─
─ К черту ваши порядки! ─ тут же выругался Чэнь Цинъюань. ─ Если бы к вам пожаловали старейшины из той же секты Тяньюй, вы бы тоже оставили их за порогом? Раз секта Байе не выказывает уважения секте Сюаньцин, значит, вы решили, что мы пришли в упадок и о нас можно вытирать ноги? ─
─ Старейшине Чэню незачем гневаться. И впрямь вышло упущение с нашей стороны, мы оскорбили старейшину Линя пренебрежением, ─ вовремя подоспел первый старейшина секты Байе, заставив остальных замолчать, дабы не усугублять кризис.
─ Раз знаете за собой вину – уже хорошо, ─ тон Чэнь Цинъюаня чуток смягчился.
─ Просим обоих старейшин пожаловать внутрь, в чертогах уже приготовлен чай, ─ первый старейшина сложил руки в почтительном поклоне.
─ Излишне, ─ отказался Чэнь Цинъюань. ─ Мы здесь не чай пить, а счесться по старым счетам. ─
─ Счесться? По каким таким счетам? ─
Первый старейшина изобразил легкое недоумение – то ли искреннее, то ли наигранное.
─ Спросите у тринадцатого старейшины вашей почтенной секты. ─
Левой рукой удерживая рупор, во всеуслышание объявил Чэнь Цинъюань.
Тотчас первый старейшина велел позвать тринадцатого – щуплого на вид мужчину средних лет. ─ В чем дело? – строго спросил он.
Тринадцатый старейшина выложил все события прошлых лет как на духу.
Сто лет назад Чэнь Цинъюань вложился в одно предприятие, открыв с тринадцатым старейшиной секты Байе совместную торговую палату с разделением прибылей пополам.
Но стоило Чэнь Цинъюаню угодить в беду в пропасти Тяньюань, как тринадцатый старейшина заглотил язык и перестал делиться доходами.
Чэнь Цинъюань уже навел все справки, а потому и явился взыскивать долг.
─ Последние сто лет дела торговой палаты шли неважно, прибыли почти не было, ─ опустив голову и смущенно бормотал тринадцатый старейшина.
─ Мне плевать, густо там было или пусто. С вас жила в виде жилы духовных камней среднего качества, и на том разойдемся. ─
Чэнь Цинъюаню не улыбалось ковыряться в бухгалтерских книгах торговой палаты, он всё решил заранее.
─ Жилу духовных камней?! Да как такое возможно! ─
Услышав это, тринадцатый старейшина резко вскинул голову, не в силах принять подобное требование.
─ Все сто лет ты утаивал это от обеих сект, явно намереваясь прибрать к рукам всю прибыль торговой палаты. Жаль только, что ума тебе не хватило, вел дела бездарно, так что винить тут некого. Потребовать с тебя целую жилу среднего качества – это еще проявление милосердия. Будь на дворе век прежний, я бы лично стер тебя в порошок. ─
Пусть Чэнь Цинъюань и утратил былую силу, грозного величия он не растерлял и продолжал крыть должника последними словами.
─ Старейшина Чэнь, давайте присядем и обо всем поговорим спокойно! ─
Первый старейшина не хотел раздувать скандал, опасаясь за репутацию секты, если слухи поползнут наружу.
─ Обсуждать тут нечего. Он – человек вашей секты, и секта Байе обязана нести за него ответственность, ─ отрезал Чэнь Цинъюань, не оставляя им ни единого шанса на отступление. ─ Если он не в состоянии расплатиться, долг вернет сама секта Байе. ─
─ Неужели старейшина Чэнь намерен действовать столь беззаконно? ─
Лицо первого старейшины помрачнело, в нем закипало раздражение.
─ Взберись я на тропу беззакония, я бы сюда не долги пришел взыскивать, а привел старших братьев и сестер из Секты Сюаньцин дискутировать о Дао. ─
Чэнь Цинъюань угроз не боялся; иные секты понимали только язык силы, и с ними приходилось обращаться исключительно так.
─ Ты... ─ в глазах первого старейшины мелькнула паника. До него доходили слухи о том, как в секте Сюаньцин носятся с Чэнь Цинъюанем, лелея его пуще глаза своего, так что бросаться угрозами в его адрес он не смел.
─ Пинъянь, я вздремну ненадолго. Если через полчаса секта Байе не вернет долг, как следует поучись у здешних старейшин равного возраста боевому мастерству, да смотри не сдерживайся. ─
Бросив эти слова, Чэнь Цинъюань удалился внутрь колесницы, где преспокойно принялся за фрукты и чай, полностью игнорируя присутствие людей из секты Байе.
Линь Пинъянь почтительно поклонился в сторону повозки: ─ Слушаюсь. ─
Затем он повернулся лицом к собравшимся членам секты Байе, не выказывая ни капли страха.
Как бы сладко ни пело руководство секты Байе, у Линь Пинъяня нашелся лишь один ответ на все уговоры: ─ Все вопросы извольте обсуждать с моим младшим дядей-наставником. ─
Спустя полчаса секта Байе пришла к окончательному решению.
Отдать!
Как же не хотелось расставаться с целой жилой духовных камней среднего качества, но деваться было некуда!
Нрав Чэнь Цинъюаня был хорошо известен по всему региону Фулю: человек суровый и жестокий, он всегда доводил начатое до конца.
─ Забирайте. С этого дня долг считается закрытым. ─
Мрачнее тучи первый старейшина швырнул жилу в пространственном кольце прямо перед Линь Пинъянем.
Глядя на цельную жилу духовных камней среднего качества, Линь Пинъянь пребывал в легком оцепенении – он никак не ожидал, что секта Байе и впрямь уступит.
─ Дел невпроворот, так что провожать старейшину Линя и предлагать ему чаю я не стану. ─
Бросив нелюбезное напутствие, первый старейшина развернулся и ушел, не оглядываясь.
Вернувшись внутрь повозки, Линь Пинъянь положил на столик пространственное кольцо с жилой и уставился прямо на Чэнь Цинъюаня: ─ Младший дядя-наставник, долг возвращен. ─
─ Угу, ─ Чэнь Цинъюань сладко потянулся, словно с самого начала был уверен в таком исходе, и ничуть не выказал радости.
Спустя мгновение он приподнял бровь: ─ Ну как, приятно? ─
─ Что? ─
Линь Пинъянь ошарашенно моргнул.