***
30 августа.
Этот день наконец настал.
Я назначила пляж неподалёку от жилого района, где мы живём, местом убийства Сэрины.
Пляж, куда мы ходили вчера, для убийства не годился: он был далековато от дома Сэрины и к тому же был известным среди местных местом с кучей туристов. Была и детская причина — мне просто не хотелось пачкать кровью место своих воспоминаний.
Пляж я выбрала не из-за типичного антуража из романов. Широкое ровное пространство куда лучше подходит для того, чтобы следить за обстановкой, чем какое-нибудь место вроде леса, где не знаешь, кто может прятаться. В конце концов, больше всего мы боялись не того, что нас увидят во время убийства, а того, что нас схватят до того, как оно произойдёт.
К счастью, выбранный нами пляж не был живописным, и рядом не было домов, так что он редко пустовал — впрочем, его редко и заполнял, в любое время суток. Казалось почти, что само место говорило мне убить здесь кого-нибудь, но, скорее всего, это были просто слуховые галлюцинации, которые слышала только я, сумасшедшая.
План мы обдумывали в отдельном кабинете караоке. В отличие от кафе или семейного ресторана, отдельный кабинет позволял избежать чужих глаз, когда мы вели тревожные разговоры.
На прикреплённом к стене мониторе крутилось видео с танцующими айдолами.
— Место хорошее, но как ты собираешься её туда вызвать? — спросил Хикару.
— Я хочу, чтобы ты её вызвал, — сказала я. — Сэрина влюблена в тебя. Уверена, она придёт с радостью.
— А? Серьёзно?
— Ага. К тому же, если я правильно помню, она однажды тебе признавалась.
Хикару скривился. — Я совершенно не помню.
— Ну и ужасный же ты человек, — сказала я, посмеиваясь.
В этот момент наши взгляды встретились, и мы какое-то время смотрели друг на друга. Через некоторое время, не выдержав, мы оба расхохотались. Никакой вины за отнятую чужую жизнь у нас больше не было.
— Но просить её вот так — это как будто я пользуюсь её чувствами.
— Младшекурсница?
— Не говори об этом.
Мы снова рассмеялись.
— Ладно, давай о плане, — сказала я и начала обрисовывать сценарий убийства. — Сначала Хикару позвонит Сэрине с таксофона и найдёт разумный предлог, чтобы она пришла на этот пляж.
Это немного хлопотно, но другого выхода нет — у Хикару нет смартфона.
— Разумный предлог, значит? …Ладно.
— Когда Сэрина появится, я выйду и поговорю с ней. Скорее всего, это займёт не больше трёх минут.
Я хотела поговорить с Сэриной в последний раз. Как только она умрёт, мы уже не сможем поговорить. Мне казалось, что иначе останется неприятный привкус. Я не хотела в будущем продолжать о ней думать.
Я засунула нож, купленный в строительном магазине, за пояс, спрятав его под полой одежды.
— После того как мы поговорим, я воспользуюсь этим.
Им я и ударю Сэрину.
— После звонка тебе, наверное, делать будет нечего, но если она попытается убежать — пожалуйста, помоги мне.
— Понял. Если Рин после убийства свалишься и не сможешь идти, я понесу тебя на руках, как принцессу.
— Терпеть этого не могу, но если до такого дойдёт — пожалуйста, сделай.
— Оставь это мне. Кажется, таксофонная будка была у станции, да? Во сколько?
— Около семи вечера. У неё рано — она должна быть дома.
Сейчас девять утра, до нужного момента ещё десять часов. Я подумала, чем бы заняться до тех пор, но день наверняка пролетит в одно мгновение. Можно просто поесть вместе и поболтать. Я знаю, что в такие времена время будто течёт вдвое или втрое быстрее.
Хикару листает мой смартфон в поисках кафе, где подают поздний завтрак. Я смотрела на его профиль, бормочущий что-то про то, какая я привередливая в еде, и слова сами сорвались с губ.
— Хикару, ты мой Масаки.
Глаза Хикару округлились от удивления.
Почему-то он потянул меня за руку и сказал бежать. Он вытащил меня из моих худших дней. Мои серые дни ярко окрасились его появлением.
Это было приятное бегство, несмотря ни на что.
Всё это — благодаря Хикару.
— Смотри, что за глупое лицо, — рассмеялась я, ткнув его в плечо. — Что ж, прошу позаботиться обо мне.
***
В глубине души я думала, что это лето будет длиться вечно. Я неосознанно пыталась себя в этом убедить.
Я смеялась над собой, называя себя идиоткой.
Всё когда-нибудь заканчивается.
Но мне хочется верить, что в том, как это заканчивается, есть смысл.
***
Пляж с его бурным шумом волн был окутан сиротской атмосферой, будто отрезанный от остального мира. Солнце уже село, и всё вокруг было тускло освещено и куда более обесцвечено, чем днём. Под свинцовым небом накатывали и отходили серые волны.
Я ждала наступления момента с маленькой обзорной площадки через дорогу от пляжа.
Интересно, удалось ли Хикару позвонить Сэрине. Я была уверена, что он сумеет выманить её словами, но и Сэрина была не дура. План мог пойти прахом, если она что-то заподозрит и не придёт.
Пока я волновалась, через несколько десятков минут на пляже появилась Сэрина.
Она появилась, спустилась по лестнице на пляж и огляделась. Должно быть, ищет Хикару.
Я покинула обзорную площадку и сбежала по лестнице, которой воспользовалась Сэрина. В нескольких десятках метров я увидела её спину, обращённую к морю. Я подошла и окликнула: «Сэрина».
Увидев меня, Сэрина широко раскрыла глаза.
— Почему ты здесь?
Она смотрела так, будто увидела призрака.
— Я попросила Хикару позвонить тебе, — сказала я, стараясь звучать спокойно. — Я хотела поговорить.
Сэрина была без макияжа. Может, она примчалась второпях, когда Хикару позвонил. Единственное, что её украшало, — цветные линзы, которые она всегда носила, но и этого хватало для её красивых черт. Сэрина, стоящая на пляже, была настолько призрачно прекрасна, что мне почудилось, будто меня вдруг бросили в сцену из фильма.
— А? Что это значит?
Сэрина скривила своё красивое лицо и выплюнула эти слова. Её глаза наполнились враждебностью, и я невольно вздрогнула.
Волны накатывали и отходили на пляже. Где-то вдали было слышно, как разбиваются волны.
Сэрина снова открыла рот, но закрыла его один раз и открыла снова.
— Тебе весело быть на класс младше меня?
— Ага, куда комфортнее, чем в прошлом году.
— Ты всё такая же бесчувственная.
Сэрина один раз опустила глаза, а затем снова направила на меня взгляд, острый, как нож.
— Я это в тебе ненавидела.
— Прости.
— Одних извинений недостаточно. Ты хоть представляешь, сколько мне боли причинила твоя бесчувственность?
— Но, Сэрина, ты ничего не говорила. Я не пойму, пока ты не скажешь.
Я сказала это твёрдым тоном. Я заметила, как Сэрина на мгновение вздрогнула.
— Ты должна понимать такие вещи сама. Просто догадайся.
Сэрина выплюнула эти слова.
— Это высокомерно — ждать, что я догадаюсь, когда ты сама ничего не сказала. Говори то, что хочешь сказать.
Я торопливо продолжила.
— Вот это я в тебе и ненавижу! — злобно крикнула Сэрина.
— Что именно? Скажи конкретно. Иначе я не пойму.
— Прекрати!
Крик Сэрины разнёсся по серому пляжу. Дрожащий воздух ударил по моей коже.
— Ты должна была остаться одна. Ты такая бесчувственная и так быстро ранишь других неосторожными словами. Тебе вообще нельзя быть ни с кем.
Я тихо вздохнула. Затем ощупала нож у пояса через одежду, будто проверяя, и пошла к Сэрине.
Мы поговорили достаточно. Осталось только всадить нож ей в грудь.
Ударить, убить, и на этом всё кончится. Таково было моё намерение.
— …Слушай, зачем ты распустила ту ложь?
Это бессмысленно. Спрашивать в этом нет никакого смысла. Раз уж я всё равно собираюсь её убить. Я думала, что уже решила: неважно, есть ли у меня повод ненавидеть Сэрину.
И всё же вопрос, который всё это время был у меня в сердце, соскользнул с моих губ. Я посмотрела на Сэрину. Я заметила в её глазах сильную растерянность.
***
«Это правда?» — в день церемонии открытия третьего семестра первого года я получила сообщение от Миу.
Я украдкой проверила скриншот на смартфоне, пока учитель говорил на утреннем классном часе. Этот скриншот отправил мою школьную жизнь в ад.
Это был скриншот поста в соцсети — два фото, объединённые в одно изображение, и короткий текст в центре.
Одно фото, слегка размытое, будто снятое из тени. Снято с ракурса, похожего на скандальную сенсацию о знаменитости, и на нём мы с Нарусэ Ёсией, бывшим парнем Миу и старшекурсником на два года старше меня, идём под одним зонтом в снегу.
В день, когда сделали то фото, я, помню, задержалась в школе, и повалил сильный снег, а зонт я забыла. Когда я думала, что делать, ко мне обратился Нарусэ-сэмпай и предложил проводить меня до станции под своим зонтом. Вот и вся сцена.
Другое фото было в резком фокусе. Тоже двое под одним зонтом, один из них — Нарусэ-сэмпай, а лицо второго скрыто, так что не поймёшь, кто это. Они заходят в дом, и видна табличка с именем «Нарусэ».
[Ёрунаги Рин выглядит тихой, но на самом деле она шл*ха. Она увела парня у Миу.]
Такой текст был приложен белыми буквами на чёрном фоне.
Часть с иконкой была обрезана, но по шрифту и особенностям обработки изображения я поняла, что это тайный аккаунт Сэрины.
Та девушка на фото никак не может быть мной — я никогда не была у дома Нарусэ-сэмпая.
Я приблизила фото.
Это, наверное, Нарусэ Момока — кажется, младшая сестра Нарусэ-сэмпая. Тогда она училась в третьем классе средней школы и должна была носить школьную форму, но по форме не скажешь — она в пальто и шарфе.
Если поставить два фото рядом, обе выглядят как я.
— Эй, Ёрунаги, со мной тоже давай.
— Идиот! Прекрати.
— Что ты будешь делать? Под одним зонтом, а?
— Нет, кое-что получше.
С того дня мальчики начали меня травить.
Они были в хороших отношениях с Сэриной и раньше со мной разговаривали, ходили со мной в столовую. Я считала, что это ужасная клевета, но они дружили с Сэриной ещё со средней школы и были на стороне Миу, предпочитая её такой новенькой, как я. Конечно, девушка, укравшая парня близкой подруги, была врагом.
Если бы они внимательно посмотрели на фото, они бы поняли, что это не я. Но, думаю, им было всё равно, правда это или нет. Им просто нужна была удобная игрушка, над которой можно поиздеваться, чтобы скоротать время.
Высокомерное превосходство сильных, которые могут ранить других ради забавы. Меня это достало.
Они были достаточно умны, чтобы не пускать эти фото по всему классу. Чем больше они их распространяли, тем выше был риск, что ложь раскроется, и тем выше был риск, что взрослые заметят травлю, которую они устраивали. Фото передавались только среди Сэрины, Миу и ещё пары мальчиков, близких к ним. Откуда о них узнал Хикару — не знаю.
Это не разлетелось по всей школе, так что всё нормально… нет, конечно, ненормально. Сексуальные темы — это самое избегаемое для чувствительной шестнадцатилетней девочки. Я не хотела поднимать ещё больше шума из-за таких вещей. И всё же Сэрина раздувала это так, что уже не поправишь.
Когда я узнала, что во втором году снова окажусь в одном классе с Сэриной и остальными, я почувствовала глубокое отчаяние вместе с чувством смирения. Первые дней двадцать я продолжала ходить в школу, но после случая с Гото поняла, что союзников у меня больше нет, и перестала ходить.
Я не хочу больше об этом думать. Их травля была настолько нелепой, что сейчас кажется пустяком. Я решила, что не настолько хрупкая.
И всё же Сэрина продолжала тянуть меня за сердце.
***
— Сэрина, помнишь, когда у тебя было разбито сердце, а я ушла пораньше, сказав, что у меня дела? Мне было нехорошо из-за этого. Жаль, что я не спросила, не хочешь ли ты взять выходной на подработке. Прости. Я не поняла.
Я думала, что многие другие мои бестактные слова и неумение сказать доброе слово ранили Сэрину. Мне было жаль. Я чувствовала, что это моя вина.
Сэрина ничего не сказала. Она просто смотрела на меня глазами, полными убийственной ненависти.
— Сэрина, даже ты ведь не поймёшь, если я не скажу, правда?
Я сказала спокойно.
— Мне было больно. Меня ложно обвинили, травили мальчики, говорили всякое, чего не было.
Слова одно за другим лились из горла. Всё это давно сидело у меня в голове, и я никогда не думала, что настанет день, когда это выйдет наружу.
Ах, это бессмысленно. Нет смысла это говорить.
— Эй, скажи мне. Неужели я была настолько ужасным человеком, что должна была пройти через такую боль? ― Или это было просто ради твоего удовольствия? Просто ради забавы?
Я всегда хотела это знать. Я не хочу додумывать. Мне не нужно извинений за распространение лжи. Я просто хочу знать ответ на этот вопрос.
Если бы узнала, может, я смогла бы возненавидеть Сэрину.
— Сэрина, я считала тебя подругой.
— Сдохни!
Злой голос Сэрины резко разнёсся по тихому пляжу.
Я тихо выдохнула.
Это, должно быть, её ответ.
Я быстро сократила расстояние между нами. ―Чтобы всадить клинок, полный ненависти, ей в грудь.
Сэрина отступила на шаг. Я тем временем сделала два шага к ней.
Сэрина скривила своё красивое лицо и уставилась на меня. Через щель между губами я видела её стиснутые зубы.
Когда моя левая рука схватила Сэрину за плечо, она сказала:
— Почему Нацуно-кун любит такую, как ты?
Это было как удар электрическим током в сердце.
Мне даже показалось, что время остановилось.
Я не слышала шума волн и о чём-то думала с совершенно пустой головой.
— А?
С моих губ сорвался глупый голос.
Я попыталась о чём-то подумать. Я не знала, что это за «что-то».
Болезненный голос Сэрины вернул меня в чувство. Я собиралась схватить её за плечо, но, сама того не заметив, уже давила где-то у её шеи.
— Что это? Что ты имеешь в виду? — я тряхнула Сэрину за плечи и спросила.
— Отпусти! — крикнула Сэрина.
— Ответь мне.
Я повалила Сэрину на пляж. Я схватила её за плечо правой рукой и навалилась на него весом. Придавила её бёдра коленями, схватила запястье левой рукой и прижала к земле.
— Ответь мне.
Тогда Сэрина открыла рот, будто сдалась.
— …Нацуно-кун отверг меня, но я не смогла сдаться и призналась снова, — сбивчиво заговорила Сэрина. Я ждала, пока она скажет, напрягая веки.
— Когда я спросила, есть ли у него кто-то, кто ему нравится,
Сердце забилось чаще. Среди стука сердца, который, казалось, мог тряхнуть всё тело, я приложила ещё больше усилий, чтобы рука не дрожала, сжимая руку Сэрины.
— Он сказал: Ёрунаги Рин.
Мне показалось, что меня выстрелили в лоб.
Зрение расплылось, меня накрыло ощущением полёта — будто я не понимаю, где верх, где низ.
В тот момент я, должно быть, ослабила хватку. Сэрина оттолкнула меня и отступила на шаг, увеличивая расстояние между нами.
Будет плохо, если она сейчас убежит.
Я вытащила нож и направила его острие на Сэрину.
Сэрина замерла. Её зрачки под цветными линзами сузились.
Я медленно приблизилась. Рука, державшая нож, дрожала в такт моему сердцебиению.
— А как же то фото?
Сэрина открыла рот, чтобы скрыть смятение.
— В тот день, когда я собиралась домой, я увидела, как ты и Ёсия-сэмпай идёте вместе.
Сэрина продолжила, задыхаясь от волнения.
— Я подумала, что, может, у меня появится шанс, если Нацуно-кун потеряет интерес к Рин.
Сэрина отступала, но её спина обо что-то ударилась, и она остановилась.
— Нацуно-кун.
— …Хикару.
Хикару, появившийся незаметно для меня, стоял там тихо.
Я была в смятении — от облегчения, что он пришёл на выручку, и от растерянности, правда ли то, что только что сказала Сэрина.
Пока я ничего не могла сделать, Хикару вынул нож из ножен тем же плавным движением, каким выхватывают пистолет.
Я услышала короткий вздох Сэрины.
— Хикару, подожди!
— Рин.
Хикару назвал моё имя.
Все звуки и пейзаж мгновенно поблекли.
Я видела только Хикару с ножом и Сэрину с испуганным лицом.
Движение Хикару в сторону Сэрины, казалось, шло в замедленной съёмке, и я смотрела на нереальную сцену так, будто сидела в зрительном зале театра.
Моё тело окоченело, будто связанное, дыхание остановилось, и я даже моргнуть не могла.
Мне не позволили даже закрыть глаза и подготовиться к отчаянию, которое медленно приближалось.
— …Хикару!
Я сделала глубокий вдох и наконец смогла заговорить.
Но было слишком поздно.
Всё, что я могла слышать, — это крик, шум волн и брызги крови.
А затем — тишина.