С того дня наши с Хикару странные отношения возобновились. В прошлый раз мы общались онлайн, а теперь — вживую. Я думала, мне, любительнице одиночества, будет нелегко, но время, проведенное с ним, оказалось на удивление комфортным. Рядом с ним, обладавшим некой потусторонней аурой, я чувствовала себя одинокой, хотя и не была таковой.
Мой распорядок дня не изменился. Мы с Хикару, хоть и учимся в одном классе, никогда не встречаемся в школе (да и встретившись, я бы не заговорила с ним), поэтому видимся чаще всего после уроков.
Придя домой, я тут же открывала роман, который собиралась читать. А через четыре часа пришел Хикару, закончив самоподготовку в школе. Мы проводили время, занимаясь своими делами, почти не разговаривая.
— Я сказал родителям, что буду заниматься дома у лучшего ученика нашего класса, — произнес Хикару.
— А я — обычная любительница красных отметок, — ответила я.
Хотя я училась на втором курсе, в прошлом году почти не посещала школу и за это время едва держала карандаш в руках.
— Тогда почему бы тебе не отложить телефон и не отправиться прямо к своему столу?
— Ни за что, я занята изучением коммуникации.
— Это же просто Твиттер (ныне Х), да? — с досадой сказал Хикару.
Мои родители оба работали и возвращались поздно. К тому же, когда они приходили домой, они настолько были незаинтересованы мной, что даже не замечали старшеклассника, прячущегося в комнате их дочери. Поэтому Хикару и мои родители никогда не пересекались.
Мои родители ценили свое личное время и, в равной степени, уважали свободу других. Как индивидуалисты, они почти не вмешивались в мою жизнь, их дочери. Когда я решила взять академический отпуск в школе, они не сказали ничего особенного. Даже когда я была на грани отчисления, я не посоветовалась с ними, намереваясь сообщить им об этом позже.
Думаю, это, возможно, не совсем нормальная семья, но мне эта обстановка не была неприятна. Напротив, семьи с тесными отношениями, как у Сазаэ-сан, казались мне отвратительными. Это так хлопотно, и я удивляюсь, как они не устают от этого. Хикару странно посмотрел на меня и сказал: «Не слишком ли здесь тихо?»
Мои родители развелись в прошлом, а затем снова поженились, когда я была в средней школе. Это произошло не потому, что они поссорились. Вероятно, потому, что они не доверяли друг другу настолько, чтобы драться.
Изначально мы жили в Токио, но когда отца перевели в Хокурику, ему пришлось расстаться с матерью, у которой была работа в Токио. Через несколько лет мать нашла работу, которая позволяла ей работать из дома, и, не будучи придирчивой к месту жительства, переехала со мной в Хокурику и снова вышла замуж. Для людей поколения моих родителей брак, казалось, был социально выгодным. Я думала, это типично для них — рационалистов, не любящих ненужных контактов с другими.
Вот и вся история. Казалось бы, простая и понятная вещь, но люди пытаются все усложнить. Каждый раз, когда я рассказываю о своих родителях, люди считают мое положение жалким. Это всегда меня раздражает. Я рада, что Хикару не из тех, кто лезет в семейные обстоятельства других.
В первый день, когда Хикару пришел в гости, я, как обычно, сидела на кровати, читая мангу, а он устроился на ковре с открытым учебником английского.
— Я знаю, что сам попросил об этом, но спасибо, что разрешили остаться, — сказал Хикару, оторвавшись от учебника. — О чем ты думаешь?
— Ни о чем. Просто мне стало жаль младшекурсницу, которой воспользовался старшекурсник, которым она восхищалась, — ответила я, не отрывая взгляда от телефона.
Почти шесть месяцев переписки с Хикару было достаточно, чтобы я могла доверять ему и не бояться, что он причинит мне вред. Если бы Хикару вдруг попытался напасть на меня, думаю, я бы его убила. Правда, я еще не придумала, как это сделать.
— Как я уже сказал, я… — начал протестовать Хикару.
— Хикару, ты, вероятно, хочешь сказать: «Я ее не трогал, так что я невиновен», но даже так, это просто подло, знаешь ли? — Я продолжила максимально спокойным тоном. — Думаю, другая сторона рассчитывала на сближение, иначе она бы не позволила тебе остаться. Я не знаю, осознаешь ли ты это намерение, но если нет — ты дурак, а если осознаешь и пользуешься этим — ты подонок.
Я высказала все это разом и сделала глоток колы из бутылки. Я пожалела о своей откровенности, чувствуя, что, возможно, увлеклась.
— Ну, было бы еще хуже, если бы ты действительно сделал ход, — добавила я, пытаясь успокоиться, и посмотрела на Хикару.
Он умный парень, поэтому я думала, что он попытается опровергнуть меня в пятидесятикратном размере, но он просто уставился на меня, а затем вернулся к учебнику. Возможно, он пацифист больше, чем я думала.
Больше разговоров не было, и в комнате эхом отдавалось только тиканье часов. Молчание не было моей стихией, но почему-то тишина между нами с Хикару меня не беспокоила.
Когда я подняла голову, чтобы посмотреть на часы, я заметила, что Хикару пристально смотрит на меня.
— Что?
— До того, как мы стали друзьями, я никогда не думал, что Рин будет такой прямолинейной.
— Мы друзья?
— Ха~а? Конечно, мы друзья, — сказал Хикару, выглядя искренне удивленным. — Ты действительно странная девчонка.
Он имел в виду период до обмена контактами, когда сказал «до того, как мы стали друзьями»?
— До того, как мы стали друзьями… что ты обо мне думал? — спросила я.
— В двух словах, ты была тихой девочкой. Ты смотрела в окно с безразличным выражением лица, как будто не слышала никакого шума вокруг.
У меня были некоторые мысли по поводу того, что говорил Хикару, но я была удивлена, обнаружив, что он заметил меня гораздо больше, чем я предполагала. Я думала, он просто видел меня как «кого-то на периферии экстравертной толпы», но Хикару описал меня так, будто это было похоже на роман.
— Быть тихим и не высказывать свое мнение — это две совершенно разные вещи, — сказала я.
— А еще я думал, ты немного надоедливая. Ведешь себя так, будто говоришь: «Я отличаюсь от вас всех».
— Заткнись.
Этим я резко закончила разговор.
Я читала книги, Хикару решал математические задачи. Я играла в игры, Хикару смотрел YouTube на моем планшете. Примерно через час после того, как Хикару засыпал, я забиралась в свою футон. Когда я просыпалась, Хикару уже уходил.
Шум меня особенно не беспокоил. Будучи популярным парнем, он на удивление хорошо создавал тихую атмосферу. Когда он спал на ковре ночью, он был неподвижен, как труп, что немного пугало.
И таким образом мы заполнили пробел примерно в полгода и стали «хорошими друзьями», как он это называет.
Однако иногда у нас случались мелкие ссоры. Причиной обычно становились его комментарии к написанному мной роману.
— Ты давно не обновляла, больше писать не будешь?
Хикару подошел к моей кровати и протянул планшет. На экране был фэнтезийный роман, опубликованный на одном сайте для писателей.
— Последнее обновление было больше месяца назад, знаешь ли?
Роман содержал всего семь глав и с тех пор не обновлялся.
— Ох, мне надоело, поэтому я бросила, — сказала я, отталкивая планшет, который мешал мне играть в игру на смартфоне.
— Какая жалость. Это был единственный приличный.
— Ха?
Когда я произнесла это низким голосом, Хикару сузил глаза, игриво рассмеялся, а затем снова уселся на ковер.
— Остальные просто боль для глаз, как в плане персонажей, так и сюжета. К тому же, их трудно читать, потому что ты слишком много внимания уделяешь описанию сцены.
— Заткнись, чувак с затылком.
— Вообще-то, это сильно повлияло на «Летний гимн», да?
— Если тебе не нравится, не читай.
Я выхватила планшет у надоедливого Хикару и вернулась к своей игре на смартфоне.
— Но я знаю кого-то, кому нравятся такие романы.
— …Кого?
— Меня.
— Без разницы.
Я произнесла эти слова, и Хикару горько усмехнулся.
Я начала публиковать романы в интернете прошлой весной — примерно тогда, когда перестала ходить в школу.
Я была самой большой прогульщицей, но, как ни странно, это побудило меня начать писать романы. Приятно изливать свои эмоции в слова. Для меня написание романов теперь стало неотъемлемой частью жизни, уступающей лишь еде и сну.
— Рин, ты плохо пишешь диалоги, правда? Поэтому так много повествования, — сказал Хикару, забрав у меня планшет и серьезно прокручивая экран.
Я не собиралась добровольно рассказывать Хикару о своем романе. Это произошло примерно в то время, когда он начал приходить ко мне домой, и он наткнулся на стопку рукописей, которые я распечатала для корректуры. После бесчисленных вопросов о том, что это, я неохотно призналась, что пишу роман.
Конечно, я не говорила ему о своем аккаунте на сайте веб-новелл, но каким-то образом он нашел мой аккаунт и прислал мне отзыв. Вероятно, это произошло потому, что я оставила планшет залогиненным на сайте, когда дала его ему. Это была большая оплошность.
— Мне не нужен твой совет, — сказала я. — Я не собираюсь становиться писательницей. Это просто способ выпустить пар.
Для меня, человека, плохо выражающего эмоции спонтанно, было лучше тщательно обдумывать и глубоко анализировать свои чувства, чтобы достичь эмоциональной стабильности. Таким образом, я могла справляться с негативными эмоциями.
Будучи человеком без выдающихся способностей и с плохими межличностными отношениями, романы были единственным, что поддерживало мою жизнь. Может показаться преувеличением так говорить, но на самом деле, будучи прогульщицей, я не смогла бы поддерживать свое психическое здоровье без романов.
— Почему бы тебе не написать о своей маме, Хикару? Истории о токсичных родителях набирают много просмотров, знаешь ли.
Сказав это, я покосилась, чтобы проверить реакцию Хикару.
Я не боялась сказать Хикару что-нибудь не то. Это основывалось на доверии к тому, что он хорошо меня знал, и все же иногда я поступала так, чтобы проверить границы — посмотреть, будет ли это нормально.
— Не называй чужую мать токсичной, — сказал Хикару, совершенно не обращая внимания, и безразлично играл на планшете.
Я впервые услышала, что Хикару не ладит с матерью, когда он в первый раз пришел ко мне в гости. Его родители, как выяснилось, развелись, когда он был маленьким. Сейчас он живет с матерью и отчимом.
Хикару описывал свою мать как «немного строгую в плане учебы», но, судя по тому, что я слышала, по моим ценностям, это скорее «чрезвычайно», чем «немного». Когда я узнала, что ему не давали есть три дня в начальной школе из-за плохих оценок на курсах, я просто была потрясена.
Интересно, называется ли это детским насилием. Я видела по новостям, что есть семьи, которые физически и психологически наказывают своих детей за плохие оценки. В моей семье мои оценки менее важны, чем брак дальнего родственника.
Но слово «насилие» почему-то не казалось подходящим к нему, умному и привлекательному.
Я представила его мать, которую никогда не встречала и, скорее всего, никогда не увижу. Она была немного не похожа на образованную маму. Хикару однажды издевался: «Она носит тяжелый макияж и яркие ногти в своем возрасте».
Хикару, казалось, не нравились ногти его матери, но я, честно говоря, восхищалась ее чувством эстетики. Думаю, это кое-что значит — уделять внимание своим ногтям даже в ее возрасте. Однако я также могу понять, почему ему, как ее сыну, было бы неудобно иметь мать с яркими ногтями.
Я представила молодую, красивую мать. Возможно, она была психически слаба. Она могла быть расстроена и раздражена ребенком, который не вел себя так, как ей хотелось, и могла сорваться.
Какой бы трудной ни была ситуация в его семье, я все равно считаю, что пользоваться чувствами младшей девушки, узнав, что она к тебе неравнодушна, — это ужасно. Я, правда, не сказала этого вслух.
— Мы немного похожи, не так ли? — вдруг сказал Хикару. Он был из тех людей, которые могли внезапно сказать что-то непонятное.
— А? В каком смысле?
— Думаю, у нас очень похожий образ мышления, — снова сказал Хикару, с довольной улыбкой глядя на мое растерянное лицо, и открыл книгу, которую взял.
Я моргнула пару раз, прежде чем смутно пробормотать: «Не знаю».
И так прошли мои дни весьма приятно.
Весна закончилась, закончился сезон дождей,
и наступило лето.
Конец первой главы