─ Я… наконец-то вернулся!
В безлюдной пригородной зоне в пространстве возникла трещина, и из неё вышел оборванный мужчина с растрёпанными волосами. Жадно вдохнув здешний воздух, он почувствовал себя необычайно бодрым и посвежевшим.
Пятьсот лет.
Ровно пятьсот долгих лет.
Да знаете ли вы вообще, через что мне пришлось пройти за эти пять лет?!
Изначально Цинь Чуань был уроженцем Земли. Пятьсот лет назад разразился невиданный катаклизм, затянувший его в водоворот пространственных аномалий и забросивший в мир культивации. Уйдя туда на полтысячелетия, теперь, оглядываясь назад, он отчётливо понимал: та небесная аномалия была не чем иным, как преодолением Скорби кем-то из его товарищей по пути дао.
Всего за пять столетий Цинь Чуань проделал путь от беспомощного простолюдина до вершины стадии Преодоления Скорби, став самым стремительным в развитии и одарённым талантом гордецом во всём мире культивации.
Строго говоря, стоило ему лишь завершить Скорбь, как он обрёл бы вечную жизнь, о которой мечтали бесчисленные адепты дао. Однако он отказался от этого, истощив всю свою духовную энергию лишь ради возвращения на родину.
Потому что… лишь здесь был его настоящий дом.
─ Фух… ─ выдохнул он.
─ Судя по расчётам, хотя в мире культивации прошло пять веков, время там течёт в двести раз быстрее, чем на Земле. Значит, здесь минуло всего около двух с половиной лет.
Именно по этой причине Цинь Чуань решился пожертвовать всеми своими силами. Если бы в земном измерении тоже пролетело пятьсот лет, какой тогда вообще имело бы смысл его возвращение?
Когда родные и друзья… давно исчезли, это ничем не отличалось бы от пребывания в чужом мире.
Пойти на столь огромные жертвы Цинь Чуань решился исключительно ради воссоединения с семьёй.
─ Для меня минуло пять столетий, но для отца, мамы и младшей сестры прошло всего каких-то два с половиной года… Интересно, как они поживали всё это время?
На обычно бесстрастном лице Цинь Чуаня промелькнула тень эмоций. Запрятанные в самом глубоком уголке души воспоминания вмиг пробудились, перед мысленным взором предстали лица близких, и губы тронулась мягкая улыбка.
Пусть даже он провёл в мире культивации полтысячелетия, в глазах Цинь Чуаня это не могло сравниться с двадцатью короткими годами на Земле.
─ Пусть я и растерял всю культивацию ради возвращения, мой фундамент остался нетронутым. Для меня это означает лишь необходимость пройти путь совершенствования заново.
─ В мире культивации я развивался слишком стремительно, из-за чего основа оказалась расшатанной. Столкнись я тогда с истинной небесной карой, у меня не было бы ни шанса выстоять против неё – ведь это противостояние с самой волей Небес.
─ Раз уж приходится начинать сначала, я буду ступать шаг за шагом, чтобы моя духовная воля стала твёрдой, как алмаз. Только так удастся по-настоящему выдержать грядущую Скорбь!
Цинь Чуань прекрасно понимал: пусть Земля и не столь жестока, как мир культивации, это всё равно общество, где сильный пожирает слабого. Чтобы близкие жили лучше и были в безопасности, по-прежнему требовалась сила.
Оценив концентрацию духовной энергии на Земле, Цинь Чуань испытал лёгкое разочарование. Ци здесь была скудной, не дотягивая и до десятитысячной доли от уровня мира культивации. Зато имелся и плюс: в то время как там мириады адептов боролись за крупицы энергии, на всей Земле её мог поглощать только он один.
Слегка втянув в себя малую толику энергии, Цинь Чуань попытался ощутить узы кровного родства. В мире культивации даже на стадии Преодоления Скорби он не мог уловить родственные связи – слишком огромная пропасть лежала между ними, порой разделяя даже разные измерения.
Но теперь, находясь на Земле, он лишь надеялся, что расчёты времени не подвели. Хотя коэффициент двести мог иметь небольшую погрешность, она не превышала бы пары месяцев туда или обратно.
Спустя несколько минут.
Лицо Цинь Чуаня резко изменилось: он совершенно не чувствовал ауры своих родителей.
Этого не может быть!
Чьи-то чужие следы при его нынешнем уровне обнаружить было бы невозможно, но с кровными родственниками его связывали невидимые нити. Пусть он и восстановил лишь крошечную долю сил, не составляющую и десятитысячной части пика его мощи, родную кровь он должен был почувствовать.
Но… от родителей не исходило ни малейшей ауры.
Неужели…
Погрешность в расчётах оказалась столь велика, что родители давно скончались?
Если дело обстоит так, ради чего тогда было идти на столь чудовищные жертвы и возвращаться?
Стоп!
Цинь Чуань внезапно уловил слабое колебание – ауру своей младшей сестры Цинь Лань. На его лице вспыхнуло облегчение: значит, в расчётах времени ошибки не было. Но тогда почему он не ощущал родителей?
Впрочем, едва мелькнувшая радость тут же сменилась мрачной тревогой: Цинь Чуань почувствовал, как жизненная сила его сестры угасает!
Как такое возможно?!
Лицо Цинь Чуаня сделалось страшным до предела. В этот момент из него вырвалась аура, присущая исключительно грандиозному мастеру стадии Преодоления Скорби. Самой силы у него уже не осталось, но закалённое тело и несокрушимый дух по-прежнему принадлежали великому практичнику.
Он не переродился, а вернулся путём разрыва пространства. Не растеряй он свою культивацию, перед ними стоял бы чистокровный небожитель.
И пусть истинной мощи не осталось, аура никуда не делась.
Грохот!
Мощнейшая волна давления прокатилась во все стороны. Цветы, трава, кустарники и деревья были сметены в одно мгновение сокрушительным шквалом. В радиусе ста ли с Цинь Чуанем в эпицентре не осталось ни единой живой травинки!
Ясное доселе небо вмиг заволокло свинцовыми тучами, создавая впечатление, будто рушится сам мир…
Будь Цинь Чуань на пике своей силы, этот выплеск энергии действительно заставил бы небо и землю перевернуться, а любое приблизившееся существо вмиг обратилось бы в прах.
Родителей не ощутить, жизненная сила сестры неуклонно угасает – Цинь Чуань уже отчетливо осознал одну вещь.
С его близкими… что-то случилось!
─ Малышка, только держись!
Первоочередной задачей для Цинь Чуаня было немедленно добраться до сестры. Ему до боли хотелось узнать, какие беды обрушились на его семью за годы его отсутствия.
Раскаты грома не утихали!
Чем сильнее тревожился Цинь Чуань, тем ужаснее становилась испускаемая им аура. Вокруг затрепетали молнии, предвещая скорое наступление катастрофы.
Однако, когда он уже мчался в сторону сестры, его окатила волна резкого предчувствия смертельной опасности.
Цинь Чуань резко остановился, растерявшись. Даже в переполненном мастерами мире культивации мало что могло вызвать у него подобный страх, не говоря уже о бедной духовной энергией Земли.
Но такое острое чувство угрозы не могло быть обманчивым, к тому же оно нарастало с каждой секундой…
Цинь Чуань резко вскинул голову и увидел, как с края горизонта на огромной скорости приближается массивный объект. Казалось, он летит медленно, но на деле нёсся с невероятной прытью.
Одного беглого взгляда хватило, чтобы сердце Цинь Чуаня забилось чаще: это было зримое воплощение абсолютной разрушительной силы. Он никак не мог взять в толк, что же на Земле способно породить столь мощное давление.
Будь он на пике стадии Преодоления Скорби, он бы и глазом не моргнул. Но сейчас, когда запас сил исчерпан и едва-едва начинает восстанавливаться первая капля Ци, эта угроза казалась столь осязаемой.
─ Это же…
─ Ядерная ракета!