[...]
Синий свет везде.
Я в нём, он во мне, он заполняет всё, что есть. Те, светящиеся, они кружат вокруг, оставляют за собой светящиеся хвосты, которые тянутся, переплетаются, гаснут. Я смотрю на них, и мысли тают. Не уходят, тают. Становятся мягкими, тягучими, как этот свет, как эта вода, которая держит меня, не пускает ни вверх, ни вниз.
Красиво...
Мысль приходит и уходит, оставляя после себя только тепло. Не то, что было во сне, не чужое, не родное, своё. Просто тепло. Оно разливается где-то в груди, в животе, в кончиках пальцев, которые я почти не чувствую, пытается вытеснить холод.
Я смотрю на них, на этих светящихся, скользящих, играющих существ. Их свет синий, холодный, но красивый. Он заполняет всё вокруг, проникает сквозь пространство, сквозь меня. И мне кажется... мне кажется, что я в небе.
Да. В небе. Я парю в нём, лёгкая, почти невесомая. Нет тяжести. Нет холода. Нет голода. Есть только свет и движение, и я в этом движении, я часть этого света.
Я лечу...
Мысль сладкая, тёплая. Я закрываю глаза и чувствую, как тело становится ещё легче, ещё свободнее. Я не лечу. Я просто есть. И этого достаточно. Наверное...
[...]
И в этот момент, в этой тишине, в этом "достаточно", приходит оно.
Слово. Я не звала его. Не искала. Оно просто возникает из пустоты внутри, будто всегда там лежало, ждало, когда я перестану быть собой, чтобы проявиться.
Рыбы.
Теперь я знаю, как назвать этих светящихся, скользящих, играющих существ. Теперь у меня есть слово для них.
[...]
Но разве это что-то меняет?
Я по-прежнему парю в небе. Я по-прежнему часть их света. А они часть моего полёта. Слово не добавило тепла. Не убрало холода. Не ответило, кто я.
Оно просто пришло. И осталось.
Как лестница. Как море. Как дождь. Как все слова, которые мир бросает мне, не спрашивая, нужны ли они мне. "Вот, держи. Это камень. А это вода. А это рыбы". Я беру их, складываю в пустоту внутри. И пустота не становится меньше. Только тяжелее.
Слово есть. А ответа нет.
Как и всегда.
[...]
Я открываю глаза.
Светящиеся существа, рыбы, всё так же кружат вокруг. Их хвосты скользят мимо моего лица, задевают волосы, щекочут. Они не знают, что я теперь знаю их имя. Им всё равно.
Мне тоже должно быть всё равно. Но почему-то нет.
Холод. Он становится сильнее. Сначала губы. Они мёрзнут, немеют, перестают чувствовать. Потом нос. Потом щёки, уши, лоб. Холод проникает внутрь, сквозь кожу, сквозь свет, сквозь тепло, которое только что было.
Вода.
Мысль приходит резкая, холодная, она рушит всё. Не небо. Не полёт. Вода. Я в воде. Холодной, она везде: в ушах, в носу, во рту. Она внутри. Я дышу ей? Нет. Я не могу дышать. Я не дышу.
Надо... выбраться...
Я дёргаюсь. Всё тело рывок, судорога, попытка. Но вода не пускает. Она держит, крутит, несёт. Я не знаю, где верх. Не знаю, где низ. Только синий свет, который уже не кажется красивым, и холод, который сжимает грудь, не даёт вздохнуть.
Что делать?
Вопрос глупый. Я знаю, что делать. Надо грести. Надо плыть. Надо искать воздух. Но тело не слушается. Руки — они здесь, я чувствую их, но они не двигаются. Ноги — я не чувствую их совсем. Только холод и свет.
Что делать?
Я пытаюсь пошевелить пальцами. Ничего. Пытаюсь согнуть руку. Ничего. Вода держит меня, будто я не я, будто я просто часть этого озера, просто ещё один свет, ещё одна тень.
Что делать?
Мысль бьётся, мечется, не находит выхода. Я не могу дышать. Не могу двигаться. Не могу думать. Только синий свет, только холод, только эти рыбы, которые уже не кружат, а смотрят — или мне кажется? — смотрят на меня, ждут, когда я перестану быть.
Что делать?..
Глаза закрываются. Не хочу. Не могу держать их открытыми. Всё тяжелеет — веки, руки, мысли. Синий свет меркнет, собирается в пятна, которые кружатся, тают, гаснут.
Что...
Рука.
Кто-то хватает меня за левую руку.
Рывок — резкий, сильный, он выдёргивает меня из воды, из света, из этого странного, тягучего забытья. Вода сопротивляется — не хочет отпускать, тянет обратно, облизывает пальцы, запястье, предплечье, но хватка на моей руке сильнее. Меня тянут вверх, вытаскивают, бросают на что-то твёрдое.
Удар.
Боль вспыхивает в спине, в плечах, в затылке. Камень — я чувствую его спиной, рёбрами, всем телом, которое только что было невесомым, а теперь стало тяжёлым, мокрым, чужим. Я лежу на чём-то твёрдом. На берегу. На камне.
Меня вытащили.
Кто?
Мысль мелькает и гаснет. Все чувства смешались, перепутались, перестали быть собой. Я чувствую только холод — везде, внутри, снаружи, он заполнил всё, он стал мной. И тяжесть. И...
Давление в груди.
Оно нарастает, сжимает рёбра, поднимается к горлу, не даёт дышать. Я открываю рот и меня выворачивает.
[`Кх... Кх... Кха-а-а!]
Вода выходит толчками, она вырывается изнутри, заливает подбородок, шею, грудь. Я кашляю, захлёбываюсь, кашляю снова. Лёгкие горят, в горле дерет, из глаз текут слёзы — или вода, я не знаю, не чувствую разницы.
[Кх... Кха...]
Всё тело сотрясается. Я сгибаюсь пополам, упираюсь руками в камень, чувствую, как из носа течёт тонкая струйка, как вода выходит из ушей — щекотно, противно, — как внутри, в груди, в животе, всё сжимается в последний раз и отпускает.
[Ха... ха... ха...]
Дыхание. Я дышу. Рвано, тяжело, но дышу. Воздух входит в лёгкие, горячий, колючий, он царапает горло, но это хоть что-то. Я жива.
Я лежу на камне, мокрая, дрожащая, и не могу пошевелиться. Руки — они подо мной, я чувствую их, но не могу поднять. Ноги — я не знаю, где они. Всё тело чужое, тяжёлое, оно не слушается.
[Холодно...]
Мысль приходит и уходит. Я не успеваю её удержать. Только дыхание. Только камень под щекой. Только...
[...]
Красное.
Прямо перед глазами.
Я смотрю на него, не понимая. Пятно. Яркое. На сером камне. Оно близко, почти касается носа. Я пытаюсь сфокусироваться, но глаза не слушаются, всё плывёт.
[Что это...]
Красное. Круглое. С чем-то... с веточкой? Я не знаю. Я смотрю на него и не понимаю. А потом чувствую.
Запах.
Сладкий. Тот самый, что был в лесу. Тот, за которым я бежала. Тот, который манил.
Плод. Красный плод. С веток того существа. С тех веток, которые я видела.
[Он уронил?]
Мысль приходит вялая, мокрая, будто не моя. Я смотрю на красное и не знаю. Не знаю, зачем оно здесь. Не знаю, почему. Не знаю...
[Подарок?]
Глупость. Какая глупость. Зачем кому-то дарить мне что-то? Я никто. Кому я нужна?..
Но красное здесь. Оно лежит на камне. Оно здесь.
Рука тянется сама. Я не командую. Пальцы сжимают плод — мягкий, прохладный, он лежит в ладони, и я чувствую его вес. Небольшой. Умещается в кулаке.
Я подношу его к лицу.
Смотрю.
[Что с ним делать?]
Вопрос не глупый. Я правда не знаю. Это плод. Красный плод. Я видела такие на ветках того существа, что убегало от меня в лесу. Я гналась за ним тогда, падала, теряла его в темноте. Мне казалось, что если догоню — всё станет понятно. Что оно мне нужно. Что без него нельзя.
А теперь он здесь.
И я не знаю, что с ним делать.
Я помню, как то существо носило их на себе. Красные гроздья на ветках, которые росли на ветках из головы. Зачем? Для красоты? Для защиты? Чтобы манить таких, как я? Я не знаю. Они были частью его. А теперь один из них мой.
Но что мне с ним делать?
Голод.
Он приходит неожиданно. Не тот, тихий, почти незаметный, который был там, наверху. Другой. Он обрушивается — резкий, острый, он скручивает внутренности, заставляет рот наполняться чем-то влажным, живым.
Я смотрю на плод. На его красную, гладкую кожицу. На веточку, которая торчит сверху.
[Это... еда?]
Мысль приходит робко, неуверенно. Я не понимаю значения этого слова до конца. "Еда". Слова, которые я знаю, но не понимаю.
Чего хочет тело?
Оно хочет это. Я чувствую. Рука дрожит, пальцы сжимаются, подносят плод ближе. Ноздри раздуваются, втягивают запах — сладкий, густой, он заполняет всё внутри.
Рот открывается сам.
Я хочу или не хочу? Я не знаю. Губы размыкаются, зубы — я чувствую их, острые, они обнажаются сами, без моей воли.
Плод приближается.
Я чувствую его запах — сладкий, густой, он заполняет ноздри, проникает в горло, в грудь, в тот самый голод, который скручивает меня.
Плод касается губ.
Холодный. Мягкий. Я чувствую его кожицу — гладкую, чуть шершавую там, где была веточка.
Рот смыкается.
Зубы впиваются. Плод поддаётся — не сразу, сначала кожица натягивается, сопротивляется, потом — треск, беззвучный, внутренний, — и он лопается.
Сок.
Он заполняет рот — сладкий, прохладный, живой. Я чувствую его на языке, на нёбе, на губах, которые облизываются сами, не дожидаясь команды.
Я жую.
Мякоть мягкая, нежная, она распадается на мелкие кусочки, которые скользят в горло, вниз, в тот самый голод, который кричит, требует, хочет ещё.
[...]
Тепло.
Оно приходит не сразу. Сначала — только вкус. Потом — ощущение. Что-то разливается от губ по всему лицу, по шее, по груди, по животу. Тёплое. Живое. Оно заполняет пустоту, которая была внутри, затягивает, успокаивает, пытается согреть.
Я делаю ещё укус.
Сок течёт по подбородку, по пальцам, но я не замечаю. Я жую, глотаю, и с каждым новым куском тепло становится сильнее, ярче, оно доходит до рук, до ног, до кончиков пальцев, которые только что полностью были холодными, мёртвыми, чужими.
Ещё.
Плод уменьшается. Я чувствую, как мои пальцы сжимают его, как сок течёт между ними, капает на камень, на грудь, на живот. Я не останавливаюсь.
Ещё.
Тепло доходит до спины, до того места, где камень содрал кожу, где боль была такой острой, что я не могла дышать. Оно обволакивает, успокаивает, лечит?
Ещё.
[...]
Плод кончается. Я чувствую, как зубы впиваются в пустоту, как язык ищет остатки, как пальцы сжимают то, чего уже нет.
Ничего.
Я разжимаю руку. На ладони — только мокрый след, несколько капель сока, которые я слизываю языком, и веточка. Маленькая, зелёная, она лежит на серой коже, и я смотрю на неё, не понимая.
[Всё...]
Мысль приходит медленно, тягуче, как тот сок, который только что был во рту. Я облизываю губы — сладко. Провожу языком по зубам — сладко. Сглатываю и тепло разливается по горлу в последний раз, мягко, успокаивающе.
Я сижу на камне. Мокрая, дрожащая, но сижу. Руки — они слушаются, с трудом но слушаются. Ноги — я чувствую их, они здесь, они мои. Дыхание ровное, глубокое, оно входит и выходит без усилия.
[Что это было?]
Вопрос приходит и застревает. Я смотрю на пустую ладонь, на веточку, которая лежит на ней, и не знаю, что думать. Голод ушёл. Тот, который скручивал, который душил, который был страшнее лестницы и страшнее тьмы, — он ушёл. Осталась только тишина. И тепло с холодом.
[...]
Я поднимаю голову.
Озеро передо мной. Спокойное, кажется потемневшее от моего падения, оно отражает синий свет, который идёт от рыб. Рыбы плавают там, под водой, кружат, играют, будто ничего не случилось. Будто я не падала в их дом. Будто я не тонула. Будто всё это — сон.
Но я здесь. Мокрая. На камне. С веточкой в руке.
Я смотрю на озеро, на рыб, на синий свет, и внутри, там, где только что была пустота, — тепло. Оно не уходит. Оно остаётся.
[...]
Мысли тянутся к другому.
[Где..?]
Я оборачиваюсь.
Ищу их.
Никого.
Берег пуст. Только камень, только вода, только я. Я смотрю туда, где они когда-то стояли, большой и маленький, но там ничего. Только серый камень и синий свет, который падает на него, делает его холодным, чужим.
[Они ушли..]
Мысль приходит тихая, пустая. Они были здесь. Я видела их. Стояли там, я смотрела на них и они смотрели на меня. А потом я упала в воду. А потом...
[Они вытащили меня?]
Я смотрю на левую руку. Ту, за которую хватали. На запястье — смутный след, не царапина, не боль, просто ощущение, которое осталось. Чья-то хватка. Сильная. Она выдернула меня из воды.
[Это был большой?]
Наверное, вряд ли это был бы маленький. Кто ещё? Рыбы? Нет. Рыбы плавают, светятся, играют. Они явно не вытаскивают тонущих.
Я смотрю на плод, вернее, на то, что от него осталось. Веточка на ладони. Капли сока на пальцах.
[Они оставили его.]
Он лежал передо мной, когда я лежала на берегу. Красный плод. Сладкий. Тот самый, который я видела на ветках большого.
[Может он его забыл?]
Мысль глупая. Как можно забыть такое? Он был на рогах, на этих ветках, которые растут из головы.
[Или... оставил специально?]
Я не знаю. Я не понимаю. Зачем кому-то оставлять мне что-то? Для них я никто.
[...]
Но они были здесь. Они смотрели. Меня вытащили. И оставили плод.
[Почему?]
Вопрос повисает в тишине. Никто не отвечает.
Я смотрю на берег, на пустоту, и внутри, там, где только что было тепло, появляется что-то ещё. Не холод. Не голод. Другое. Тяжёлое. Оно сжимается где-то в груди, не даёт дышать полной грудью.
[Они ушли. Пока я не видела...]
[Потому что я чужая..]
[...]
Кап.
Звук. Отчётливый, звонкий, он приходит откуда-то сбоку.
Волна расходится по поверхности озера, ломает синий свет, заставляет рыб метнуться в стороны, потом снова кружить, играть, светиться.
Я поднимаю голову.
Над озером свод. Каменный, неровный, он уходит вверх, смыкается где-то там, в темноте. А из него капает. Я вижу, как на одном из выступов собирается капля воды, набухает, становится тяжелее и падает.
Кап.
Она падает в озеро, пуская новые волны.
[...]
[А может, и она... ушла, потому что я для неё тоже чужая?..]
Мысль приходит тихая. Острая.
Колени, рука в волосах, голос — "просыпайся". Когда я открыла глаза — никого. Только дерево. Только ветер. Только лепестки, которые рассыпались в пыль.
[Она ушла. Как те двое. До того как я открыла глаза...]
[Но Она оставалась со мной. Всё время, пока мои глаза были закрыты.]
[Я была не одна.. Хотя бы пока спала.]
Я смотрю на пустой берег.
[Может, когда-нибудь... когда я открою глаза... она будет со мной?]
[Может, придёт время — и я найду её?]
Я сжимаю кулаки. Тепло внутри откликается, пульсирует, разливается по пальцам.
Оно всё ещё внутри. Я чувствую его, оно движется. Не стоит на месте, не застыло. Оно течёт. От груди к животу, к рукам, ногам, к кончикам пальцев. Вытесняя холод. Потом обратно. Кругами. Как та волна на воде.
[Что это?]
Я не знаю. Не понимаю. Но чувствую. Оно моё. Оно не уходит, когда я о нём не думаю. Оно просто есть. Течёт само по себе, без моей воли.
Я смотрю на свои руки. На серую кожу, на царапины, на отсутствующий палец. Они тёплые. Я чувствую это сейчас, когда холод отступил, когда тело пришло в себя. Мои руки тёплые.
А камень подо мной холодный.
Я смотрю на камень под собой. На серый, холодный, мокрый камень. И думаю о холоде. О том, как он проникает в меня, когда я сижу здесь. О том, как тепло внутри борется с ним, не пускает дальше.
[Холодный...]
Кап.
Мысль приходит сама. Я просто смотрю на камень, чувствую его под ладонями, и думаю — какой он холодный. Твёрдый. Мёртвый.
Тепло внутри откликается. Я чувствую его, оно течёт, кружит, бьётся где-то в груди. Живое. Моё.
И вдруг — что-то меняется.
Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, как это случилось. Но тепло... оно уходит. Из груди, из живота, из рук. Течёт по плечам, по предплечьям, собирается в ладонях, которые лежат на камне, — и уходит. В камень.
[Что...]
Мысль не успевает оформиться.
Потому что следом приходит холод.
Он не снаружи, он внутри. Там, где только что было тепло, где оно текло, кружило, жило, — пустота. Холодная, пустая, она расползается от груди к животу, к рукам, к тем самым ладоням, которые только что... которые отдали...
[Нет!]
Я не думаю. Я просто хватаю. Хватаю то, что ушло. Тяну обратно, в себя, в эту пустоту, которая разрастается, которая душит.
[Вернись!]
Тепло возвращается.
Рывком. Оно врывается в ладони, в запястья, в грудь, заполняет всё, что только что было пустым, холодным, чужим. Я чувствую, как оно бьёт в пальцы, в кончики, в самые края.
[Горячо!]
Я отдёргиваю руки. Они горячие. Не тёплые, горячие. Я смотрю на них, на покрасневшие ладони, которые только что были серыми, и не понимаю, что произошло.
[...]
[Что это было?]
Я медленно, почти боязливо, кладу руки на камень. Он холодный. Как был. Я чувствую это, холод, который исходит от него, который будто никуда не девался.
А внутри тепло. Оно вернулось. Оно снова течёт, кружит, живёт. Но теперь я чувствую его иначе. Оно моё. И оно может... уйти. Если я не буду осторожна.
Я смотрю на свои руки. На покрасневшие ладони, которые медленно снова становятся серыми. На пальцы, которые дрожат. На шрам на левой руке, там, где не хватает пальца.
[Не надо так больше...]
Мысль приходит тихая, испуганная. Я убираю руки с камня, кладу их на колени. Сжимаю в кулаки. Разжимаю. Смотрю на них, на то, как тепло внутри снова собирается, течёт, успокаивается.
[Не надо...]
Кап.
Капля падает сверху. С моего лба? С волос? Я не поняла. Она падает на камень между моих ног, разбивается, оставляет мокрый след.
Я смотрю на него. На воду, которая лежит на камне, на синий свет идущий с стороны озера, который отражается в ней, на то, как она медленно... не высыхает. Она просто — есть. Холодная и...
[Мокрая.]
Мысль приходит неожиданно. Я смотрю на свои руки, на волосы, которые висят сосульками, на хвост, который лежит на камне мокрой тряпкой.
[Я вся мокрая.]
Вода на коже. На волосах. На шерсти хвоста и ушей. Она везде снаружи. И от этого всё скользкое. Я пробую опереться ладонью о камень, чтобы подтянуться — пальцы съезжают. Срываются. Я падаю обратно, локтём в камень, больно, глухо.
Пробую снова. Ноги разъезжаются в стороны. Мокрые бёдра скользят друг о друга, не дают упора. Каждое движение расползается, теряет силу, превращается в вялое, беспомощное шевеление.
[Сырость... она не даёт мне опереться. Не даёт встать.]
Пальцы дрожат от напряжения. Я сжимаю их в кулаки — вода выступает между ними, капает на камень. Разжимаю. Ладони мокрые, холодные, гладкие. Я тру их друг о друга — бесполезно. Кожа остаётся скользкой, не цепляется ни за что.
[...]
Кап.
А тогда? У моря.
Море ведь поглотило меня на лестнице, выплюнуло на берег — и я была сухой...
Или... не сразу? Я пытаюсь вспомнить. Тот берег, песок, вода, которая лизала ноги. Я была мокрой? Частично. Но в тоже время я была сухой.. Я помню, как песок сыпался сквозь пальцы, сухой, тёплый. Я была сухой.
[Но как?]
Я высохла? Под тёплым небом, на свету, под ветром? Они высушил меня?
Но здесь нет того света. Только синий, холодный, от рыб. И ветра нет. И тепла нет. Только я и камень, и вода, которая не высыхает.
[Я буду мокрой вечность?]
Мысль глупая, но от неё становится неуютно.
[Надо что-то делать.]
Я провожу рукой по волосам. Сжимаю прядь, выжимаю. Вода капает на камень, на колени, на ноги. Мало. Очень мало. Волосы всё равно остаются мокрыми, тяжёлыми, они липнут к щекам, к шее.
Уши. Я тру их — мокрые. Шерсть на ушах слиплась, оттягивает кожу, мешает поворачивать голову. Хвост мокрый, он прилипает к камню, не даёт пошевелиться.
Я снова пытаюсь встать. Упираюсь ладонями в камень, толкаю, но ноги скользят. Тело съезжает в сторону, я падаю на бок, больно ударяюсь плечом, остаюсь лежать, тяжело дыша.
[Я даже встать не могу... Всё скользит. Руки не держат. Ноги разъезжаются. Даже просто сесть ровно — и то не получается.]
Я смотрю на свои мокрые пальцы. На воду, которая блестит на коже. На капли, которые собираются на костяшках, тяжелеют и падают.
[Если я хочу отсюда выйти... я должна как-нибудь высушить себя сама. Иначе не сдвинуться. Иначе — ни шагу.]
Кап.
Стоп..
Когда я отдёрнула руки от камня после того рывка тепла, они были сухими. Я помню. Горячие, покрасневшие. Они не блестели.
[Как?]
Кап.
Я прекрасно понимаю, как это произошло...
[...]
Может стоит попробовать...
Кап.
Я закрываю глаза.
Пытаюсь сосредоточиться. Забыть о камне подо мной, об озере, о рыбах, о проходе, о тех, кто ушёл. Оставить только осязание. Только то, что чувствую.
[...]
Кап.
Сырость.
Она везде. На коже, на волосах, на шерсти. Она делает всё скользким, вялым, непослушным. Я чувствую каждую каплю, которая застряла в волосах, что забилась под уши, что скатывается по спине. Сырость становится невыносимой. Я хочу от неё избавиться. Сейчас. Немедленно.
[...]
Тепло внутри откликается.
Я чувствую, как оно течёт. От груди к животу, от живота к рукам, от рук к кончикам пальцев. Оно здесь. Оно близко.
Только осталось понять, как направить его?
[Как ручей...]
Мысль приходит из ниоткуда. Ручей. Тот, что был на берегу. Тонкий, быстрый, он вытекал из расщелины, бежал по песку, терялся в море. Я смотрела на него, как он течёт, как находит путь, как не останавливается.
[Может, и тепло может течь, как ручей?]
Я пытаюсь представить. Мне нужно, чтобы часть потекла туда, где сыро, где холодно, где мокрые волосы и хвост. Как ручей из расщелины.
Но ручей был там. А здесь — пещера, озеро, темнота. И я вспоминаю, как оказалась здесь. Как оказалась под деревом, как бежала по лесу, ползла вверх по расщелине. Как руки дрожали, как я думала, что упаду, что не смогу... как камень сдирал кожу со спины...
Кап. — Капля с потолка падает в озеро.
Кап. — Капля с моих волос падает на камень.
Два звука. Почти одновременно. Я открываю глаза, смотрю на мокрый след на камне. Ручей не получится. Я не хочу вспоминать ту расщелину. Не хочу вспоминать, как камень царапал спину, как я падала, как боялась.
[Капли.]
Я закрываю глаза снова.
Собираю тепло в груди. Отделяю маленькую часть. Каплю. Толкаю к правой руке. Она течёт по плечу, по предплечью, собирается в ладони. Маленькая. Тёплая.
Я подношу руку к голове. Касаюсь пряди, которая висит у лица. Она мокрая, холодная, тяжёлая. Я чувствую её пальцами, чувствую каждую каплю, которая застряла в волосах.
[Пусть... пусть она высохнет.]
Тепло перетекает из ладони в волосы. Я чувствую, кажется, что чувствую. Прядь становится тёплой. Вода... вода уходит? Я не знаю. Но прядь становится легче.
И вместе с этим рука перестаёт скользить. Я провожу пальцами по камню — они не съезжают. Держат.
[Получается?]
Я открываю глаза, смотрю на прядь, которую держу. Она сухая. Не полностью, но сухая. Тёплая. Пушистая.
Я снова закрываю глаза.
Капля. Ещё одна. Другая прядь. Сухая. Рука перестаёт скользить совсем. Я сгибаю её в локте — получается легко, пальцы не съезжают, когда я опираюсь.
Капля. Ухо. Мокрое снаружи. Шерсть слипшаяся, холодная. Тепло выгоняет влагу. Шерсть становится пушистой, лёгкой. Я поворачиваю голову — ухо больше не прилипает к шее.
Капля. Хвост. Длинный, мокрый, он прилипает к камню, мешает пошевелиться. Я обхватываю его руками, посылаю тепло по капле, от основания к кончику. Шерсть сохнет, становится пушистой, лёгкой. Хвост больше не прилипает, он свободно лежит на камне, и я чувствую, как могу им пошевелить.
Капля. Капля. Капля.
Я чувствую, как тепло внутри уменьшается. Не уходит, просто становится меньше. Каждая капля, которую я отделяю, уходит в волосы, в уши, в хвост, на кожу. Но я не боюсь. Я контролирую. Я знаю, сколько взять. Я не отдам всё.
[Я справлюсь. Я не одна. Во мне есть это тепло. И я сама есть. Этого достаточно.]
Капля. Капля.
Волосы становятся почти сухими, лёгкими, они шелестят, когда я провожу по ним рукой. Уши тоже почти сухие, они приподнялись, но всё ещё лежат по бокам. Хвост пушистый, он лежит на камне, живой, тёплый.
[Кажется, получается...]
Я непроизвольно открываю глаза и улыбаюсь
[...]
Что-то не так..
Тепло внутри... оно течёт не так, как раньше. Я отделила каплю, но... кажется, я отделила не каплю. Я не заметила. Я отвлеклась. И вместо маленькой капли поток. Ручей. Он хлынул из груди в руки, из рук в волосы, в уши, в хвост.
[Чт...]
[БВА-А-А!]
Горячо!
Всё тело вспыхивает. Волосы, они становятся горячими, почти обжигающими. Я чувствую, как от головы, от спины, от хвоста поднимается что-то тёплое, влажное. Пар. Густой, белый, он окутывает меня, поднимается к потолку, смешивается с синим светом.
[Аааа!]
Я хочу прыгнуть в озеро. Хочу сбить этот жар, остудиться, остановить то, что сама сделала. Но вода холодная, а я горячая. Если прыгну... что будет? Кажется я знаю... И я не хочу проверять.
Надо... забрать обратно.
Я закрываю глаза. Пытаюсь собрать тепло, которое ушло. Втянуть обратно. Но оно не слушается. Оно разлилось, растеклось, стало частью волос, кожи, всего, что было мокрым до недавнего времени.
Надо иначе!
Я тяну не всё. "Беру один край". Тепло откликается. Оно возвращается — рывками, толчками, оно врывается в ладони, в запястья, в грудь.
Но вместе с ним приходит холод.
[...?]
Я чувствую, как волосы, только что горячие, становятся... холодными. Не тёплыми. Холодными. Я провожу рукой по пряди — она мокрая? Нет. Сухая. Но холодная. И жёсткая. Будто вода, которая была на них, "исчезла", но тепло ушло вместе с ней, оставив только пустоту.
[Что я сделала?...]
Я смотрю на свои руки. На волосы. На хвост. Всё сухое. Но холодное. И скользкое снова — только теперь не от воды. От холода. Пальцы плохо слушаются, дрожат, не могут удержать опору.
Я пробую пошевелиться. Встать. Сделать шаг. Но тело вялое, слабое. Не потому что сковано — потому что холод высосал силы. Я падаю на камень, не удержав равновесия, и остаюсь лежать, глядя в синий свет, который струится сверху.
[Нет... не так...]
[...]
Я здесь одна. В этой сырой пещере. Тепло внутри, которому я только начала доверять, обмануло меня. Или я сама себя обманула? Не чувствую разницы. Только холод. Только пустой берег, на котором никого нет.
[Никто не придёт. Никто не научит. Никто не скажет, как правильно.]
Я обхватываю себя руками. Пытаюсь удержать то тепло, что осталось. Оно бьётся где-то глубоко, маленькое, испуганное.
[Но если я не научусь... я останусь здесь. Навсегда. Чужая. Холодная. Беспомощная.]
Я смотрю на камень под собой. На воду, которая всё ещё блестит где-то рядом.
[Значит, буду пробовать снова. Сама...]
Кап.