— И тогда куро…патки…
Мириам, читавшая вслух сказку, снова вздрогнула.
Стоило ей ошибиться в произношении, как она пугалась так сильно, что Луиза уже не решалась даже поправлять её.
— Ничего страшного, если ошибётесь. Продолжайте.
Каждый раз, сбившись, Мириам тревожно проводила ладонью по бедру. Это была ещё одна дурная привычка, и, по мнению Луизы, куда более серьёзная, чем неверно прочитанное слово.
Но исправлять её сейчас тоже было нельзя.
Пока Луиза молча ждала, Мириам снова принялась читать:
— И тогда в мешок влетели две куропатки, а он потянул за верёвку и разом поймал обеих…
Как бы то ни было, за четыре дня Мириам прочла уже половину сказки про кота. К тому же у неё оказался явный талант к рисованию — она довольно точно срисовывала кота с иллюстраций.
— На сегодня закончим?
Когда чтение подошло к концу, Мириам с шумом выдохнула, будто избавившись от тяжёлого бремени. Луизе было больно видеть, насколько страшными и мучительными для девочки были книги.
— Наставница.
Мириам впервые за долгое время сама заговорила первой.
— Если я буду старательно учиться… и тихо себя вести…
Сколько же раз ей говорили сидеть тихо? Девушка, которая всё время, что Луиза её знала, была тише воды, кажется, искренне считала себя источником ужасного шума.
— Тогда однажды я правда смогу пойти посмотреть на кошку?..
Луиза невольно замерла, увидев, как в бирюзовых глазах девушки дрогнуло тщательно скрываемое ожидание.
«Ах, кошка…»
И всё же первой заговорила о кошке именно Луиза. Просто тогда она ещё не понимала, как редко Мириам вообще выбирается наружу.
Она лишь хотела хоть чем-нибудь пробудить в воспитаннице интерес к книгам — и никак не ожидала, что та станет ждать этого с такой надеждой.
Может быть, она и вправду слишком поспешила со своими словами.
Луиза действительно видела кошку в городской лавке, но только теперь ей пришло в голову, что животное вовсе не обязано всё время находиться там.
К тому же она так и не поговорила с братом Мириам о прогулках или выходах в город. Стоило Луизе встретиться с ним, как она почему-то сразу терялась, говорила лишь самое необходимое и поспешно убегала.
А сейчас ей и вовсе мучительно не хотелось его видеть.
Мириам, конечно, и представить себе не могла, что этот мужчина буквально вчера сделал Луизе предложение.
Дожидавшаяся ответа девушка заметно помрачнела и тихо переспросила:
— Бра… брат ведь не разрешит, да? Если я буду ходить по улице, это слишком… позорно…
Услышав последнее слово, почти растворившееся в воздухе, Луиза поражённо перебила её:
— Что вы такое говорите? Вы ведь такая красивая и милая, Мириам.
— Но…
И всё же у Луизы не хватило духу дослушать её до конца.
— Я ещё не успела спросить вашего брата. Его Светлость маркграф очень занят, вы ведь это понимаете?
Мириам без сил кивнула.
Луиза крепко зажмурилась и снова открыла глаза. После чего всё-таки заставила себя сказать:
— Когда мы увидимся в следующий раз, я обязательно спрошу. Но это будет наградой только в том случае, если вы и дальше станете стараться. Договорились?
Мириам замялась и тихо переспросила:
— Если я дочитаю книжку про кошку?
Луиза ответила с притворной строгостью:
— Одной книги про кошку будет недостаточно. Нужно хотя бы прочесть все три книги, которые вам подарил брат.
Девочка тихонько вздохнула, но всё равно снова кивнула.
— Я… прочитаю. Вы меня не ругаете страшным голосом, а я очень хочу увидеть кошку…
Луиза невольно почувствовала неприязнь к наставнице Заре, которая, по словам слуг, слегла от болезни. Возможно, именно из-за той пугающей наставницы Мириам теперь так заикалась и всего боялась.
Строгий отец, пугающий брат и вдобавок суровая гувернантка.
Луизе было мучительно жаль свою подопечную.
И если в той лавке больше не окажется кошки, то, похоже, ей придётся обыскать весь Бурк, лишь бы найти место, где есть хоть одна.
***
Но когда ещё один день подошёл к концу и Луиза вернулась к себе, Кайус снова обманул её отчаянные ожидания.
На чистом письменном столе лежал маленький листок, сложенный пополам.
Он слишком бросался в глаза, чтобы притвориться, будто его не существует. Луизе ничего не оставалось, кроме как развернуть бумагу.
«Хозяин просит вас разделить с ним трапезу.
Мартин».
Дворецкий написал всё в точности так же, как в прошлый раз, не изменив ни единого слова.
Стало быть, маркграф, который накануне сделал ей предложение, мог послать через горничную цветочную корзину, но не счёл нужным собственноручно написать хотя бы одну строчку.
С горькой усмешкой Луиза снова сложила записку пополам.
Она открыла ящик и посмотрела на собственную действительность, лежавшую внутри, — маленький кошелёк.
С тех пор как Луиза приехала в Бурк, тратиться на еду не приходилось, и деньги понемногу копились. Жалованье стало таким высоким, что стоило получить его ещё всего один раз, и она сможет поместить прах матери в хранилище.
Луиза крепко сжала кошелёк и снова убрала его в ящик.
Но утешение, которое давали монеты, оказалось мимолётным. Пытаться укрепить сердце, цепляясь за один лишь кошелёк, значило в конце концов испытать только ещё более глубокое унижение.
Ноги были тяжёлыми, будто пустили корни в пол.
Луиза сняла с подоконника урну с прахом матери и прижала к себе.
— Матушка…
Она произнесла это тихо, почти как тайну.
— Неужели жемчужина и правда так дорога? Так же, как вы?
Ответа, разумеется, не последовало.
Ставя урну обратно на подоконник, Луиза заметила лисий мех, висевший на спинке кресла. Полин развернула его и оставила там после того, как вытащила из корзины.
Луиза осторожно протянула руку и коснулась серебристого меха ладонью. Лисья шерсть была такой мягкой, что прикосновение почти не ощущалось. Эта вещь действительно была слишком роскошной для неё.
Но Луиза прекрасно представляла, какое лицо сделает маркграф, если она осмелится вернуть подарок. Что он сказал, когда она попыталась отказаться от чрезмерной любезности?
— Разве плохо — попробовать стать дамой, достойной моего дома?
Надменный ответ этого человека и на сей раз вряд ли сильно изменится.
Смирилась Луиза быстро. Оставив мех на месте, она взяла старую материнскую шаль.
Если она не может изменить мнение мужчины, остаётся лишь всем своим видом показать, насколько не подходит Бурку.
***
— Подарок вам не понравился?
За ужином Кайус так и не сумел проглотить недовольство старой шалью. Впрочем, он ни разу не повёл себя так, как Луиза могла бы предугадать.
Она тоже опустила вилку. Следуя его же совету смотреть собеседнику в глаза во время разговора, Луиза прямо взглянула на маркграфа.
— Что вы, Ваша Светлость. Это очень ценная вещь. Просто я думаю, что носить её в доме было бы для меня слишком большой честью.
Мужчина криво приподнял уголок губ. В светло-золотых глазах опасно дрогнул отблеск лампы.
— Ах вот как? Значит, дело не в том, что вы не желаете стать дамой, достойной моего дома?
Он попал прямо в цель.
Луиза, чувствуя себя неуютно, без нужды взяла ложку и принялась помешивать суп. Следовало быть осторожнее и не издавать ни звука, но от смущения раздался тихий звон.
Этот крошечный шум, напротив, немного прояснил мысли. Её присутствие подходило этой комнате не больше, чем тот чужеродный звук.
— Мне не нужно для этого стараться. Само моё существование таково.
Мужчина небрежно взял длинными пальцами кусочек хлеба и переспросил:
— Вы не подходите мне?
Он без малейшего смущения соотнёс Луизу уже не с резиденцией Бурка, а с собой.
Но для Луизы это прозвучало иначе. Стоило мерилом стать самому Кайусу, как фраза сделалась ещё более невозможной.
— Думаю, Ваша Светлость понимает это лучше кого бы то ни было. Поэтому ваше предложение, прошу вас…
— А вы говорили, что это материнская реликвия. Похоже, расписка вам всё же не так уж нужна.
Луизе снова пришлось отложить ложку.
— Но она изначально принадлежала мне!
Голос прозвучал пронзительнее, чем ей хотелось, но теперь Луиза уже не отступила.
— Неужели вы собираетесь присвоить украденную вещь и объявить её своей собственностью? Да ещё вещь такой нищенки, как я?
— Ах, Луиза.
Кайус произнёс её имя низким голосом, словно успокаивал ребёнка. Услышав своё имя из его уст впервые, Луиза почувствовала, как что-то в груди неприятно дрогнуло.
— Вы и правда не понимаете, что здесь важно? Зачем мне эта ничтожная расписка? Если захотите, я куплю вам хоть несколько таких ломбардов.
— Зачем?.. Я не понимаю, почему вы должны заходить так далеко.
Он вздохнул. При этом Кайус чуть наклонился вперёд, и несколько чёрных прядей упали на густые брови.
— Что именно так трудно понять? Я в брачном возрасте и не слишком жажду жениться, а потому хочу хотя бы формально вступить в брак и тем самым отвести глаза отцу. Разве это такая сложная история?
Луиза с отчаянием выпалила то, что мучило её сильнее всего:
— Эту часть я поняла. Но не понимаю, почему именно я. Есть ведь другие… столько других женщин. Или вам и правда всё равно кто? Если бы прежняя наставница Мириам не уехала домой, вы сделали бы предложение ей?
Сказать прямо то, что давно вертелось в голове, оказалось трудно. Но, услышав её вопрос, Кайус тут же тихо рассмеялся.
— Наставница, вы знаете, что порой бываете удивительно нелепы? Разумеется, прежней наставнице я бы предложения не сделал. Потому что она…
Он едва удержал смех, но вытянутые уголки глаз всё ещё чуть изгибались.
— Была замужем.
Лицо Луизы вспыхнуло жаром.
Гувернантками нередко становились и замужние женщины, но Луиза, слишком поглощённая собственным положением, об этом даже не подумала.
Кайус, глядя на её вспыхнувшие щёки, продолжил почти с усталостью:
— Не мог же я, в самом деле, жениться на гувернантке. Женщина низкого происхождения с рождения не сможет изображать графиню.
Он чуть расслабил плечи и немного переменил позу.
— Жениться на знатной дворянке я не желаю: там неизбежно начнутся денежные расчёты и чужие интересы. Или, быть может, мне нанять где-нибудь актрису? Но передо мной — вы. Эрмоли и, как всякий видит, красивая женщина. Зачем мне идти долгим обходным путём?
Похвала красоте прозвучала так, словно речь шла о дорогом украшении. Поэтому Луиза не смутилась, а спросила:
— Но то, что я… что я Эрмоли, разве имеет для Вашей Светлости какое-то значение? Это имя уже исчезло, к тому же вы…
Пока она осторожно подбирала слова, Кайус терпеливо ждал.
— Продолжайте.
Это прозвучало так, будто он позволял ей затронуть даже щекотливую тему.
Луиза сглотнула и продолжила:
— Насколько я понимаю, Бурк — род, оказавший большие заслуги нынешнему императору. Поэтому мне казалось, что Вашей Светлости должно быть неприятно моё имя, известное связью со сторонниками покойного государя.
— И что с того? Это ведь можно представить как знак примирения. Разве не к добру? За исключением первых лет правления, Его Величество без особых колебаний привлекал к службе дворян, прежде державшихся стороны покойного императора.
Луиза несколько раз моргнула.
«Значит, это была не шутка? Он действительно всё рассчитал, и даже значение моей фамилии?»
«Всего за десять дней после моего появления в этом доме?»
«Неужели для этого человека брак — одно из важнейших решений в жизни — был делом, которое можно решить за несколько суток?»
В изумрудных глазах всё ещё плескалась растерянность, но Кайус подвёл итог очень просто:
— Разумеется, то, что вы Эрмоли, имеет для меня значение. Будь вы просто Луизой Мюллер, едва ли казались бы мне столь привлекательной.
Он больше не улыбался. Плотно сомкнутые губы казались серьёзными, осанка, как всегда, была безупречна. И только теперь Луиза начала понимать: он вовсе не шутит.
«Погодите… он только что сказал, что находит меня привлекательной?»
Щёки Луизы запоздало окрасились лёгким розовым румянцем.
Кайус, словно решив, что сказанного достаточно, снова взял вилку.
— Можете не решать немедленно. Разумеется, если вы определитесь быстрее, мой отец будет доволен, да и вам будет приятно вернуть расписку.
Луиза ничего не ответила, и Кайус едва заметно пожал плечами.
— Я не ждал, что вы расплачетесь от счастья, но не думал, что вы станете выказывать такое отвращение. Я вам настолько неприятен?
— Нет… То есть не неприятны, как я смею…
Опасно красивый мужчина медленно, почти соблазнительно сомкнул веки и снова открыл глаза. Под густыми ресницами дрогнула тёмная тень.
Мгновение, когда золотой взгляд скрылся под веками и вновь появился, показалось мучительно долгим.