Имя Эрмоли
Глава 33 из 33
Настройки чтения
18px
1.8
1

Имя Эрмоли

Глава 33

Имя Эрмоли

— П-перестаньте!

Луиза всё отступала назад, по щекам текли слёзы. Но всякий раз, когда ей удавалось создать между ними хоть небольшое расстояние, мужчина несколькими широкими шагами вновь сокращал его.

— П-прошу вас, не надо...

Позади неё уже распахнулась дверь.

Шаль, наброшенная на плечи, давно осталась лежать в коридоре. Когда рука Кайуса потянула за ослабевшую ленту ночного платья, Луиза в испуге резко оттолкнула его.

— Хватит!

Впрочем, это помогло лишь на миг. Отступивший всего на один шаг маркграф склонил голову набок, словно его это лишь позабавило.

— И это дочь предателей Эрмоли смеет поднимать на меня руку?

Стоило Луизе на миг замешкаться, как Кайус распахнул полы её платья. Каждый раз, когда горячие губы касались её бледной шеи, она судорожно хватала воздух, словно обожжённая.

— Ах... пожалуйста...

Распущенные волосы намокли от слёз и беспорядочно липли к лицу.

Грубая рука небрежно отвела их в сторону, а затем медленно скользнула по обнажившемуся плечу и ключице. На ладони, которой он стёр её слёзы, осталась влага. Мужчина коснулся этой ладони губами, и в золотых глазах вспыхнуло низкое, недостойное удовлетворение.

Только теперь Луиза по-настоящему осознала глубину трясины, в которую угодила.

Если всё, что он хотел видеть, — её несчастье, у него не было ни малейшей причины отпускать её. Достаточно лишь держать рядом и наблюдать — и последняя дочь Эрмоли будет несчастна вечно.

И тогда этот жестокий человек продолжит улыбаться так же, как сейчас.

Прохладные пальцы приблизились и смахнули с щеки Луизы слезу. В свете дрожащей лампы капля на кончиках пальцев сверкнула, словно драгоценный камень. Кайус посмотрел на неё так, будто любовался чем-то прекрасным, и медленно растянул губы в улыбке.

— Вам лучше самой спокойно подойти ко мне, жена моя.

Голос, ещё мгновение назад звучавший почти ласково, наконец превратился в предупреждение.

Перед глазами Луизы один за другим промелькнули разрушенный дом, счастливая Мириам, Пьетро за решёткой.

А затем вновь прозвучал слабый голос матери:

— Когда наследный принц взойдёт на престол, возьми это и...

Ах.

С самого начала у неё не было никакого выбора.

Тихо щёлкнула дверь.

Луиза обмякла, словно свеча, догоревшая до последнего огарка. Смех Полин, который она слышала ещё вечером, казался теперь воспоминанием из прошлой жизни.

***

— Обещает ли жених, Кайус фон Бурк, взять Луизу Генриетту Эрмоли в жёны, уважать и доверять ей, беречь и защищать её в любых бедах и невзгодах?

— Да, обещаю.

Голос Кайуса был сухим, как зимнее небо.

Даже перед священником он клялся во лжи, не меняясь в лице. Впрочем, быть может, он считал, что сам является величайшей бедой, так что худшей невзгоды уже не случится.

Вскоре настал черёд Луизы.

— Обещает ли невеста, Луиза Генриетта Эрмоли, взять Кайуса фон Бурка в мужья, уважать и доверять ему, служить ему вечной любовью?

Горло словно перехватило, и она не могла издать ни звука.

Луиза не хотела становиться такой же лгуньей, как этот мужчина. Не хотела лгать перед священником.

Священник, заметив её молчание, слабо улыбнулся. Он встретился с ней взглядом и ободряюще кивнул. Ему, разумеется, и в голову не могло прийти, что простая невеста, вступающая в неравный брак с маркграфом, на самом деле вовсе не желает этой свадьбы.

Весь мир закружился вокруг жестокой лжи.

Как удобно было бы сейчас потерять сознание и рухнуть на месте, но такой милости судьба ей не даровала. От множества взглядов лицо болезненно покалывало.

И в конце концов Луизе пришлось выдохнуть горькую ложь:

— Да… обещаю.

Священник с радостным лицом объявил их мужем и женой.

Луиза стояла на помосте под ликующие возгласы немногочисленных гостей и безучастно принимала осыпавшие её лепестки.

Когда все бессмысленные церемонии наконец закончились и она обернулась, её шаг, равнодушно направленный между гостями, вдруг замер.

— Госпожа Смит?..

Среди гостей, состоявших по большей части из слуг, Луиза неожиданно увидела семью Смит.

— Луиза! Ах нет, теперь вы графиня, и, пожалуй, мне уже нельзя так запросто звать вас по имени?

Госпожа Смит спрашивала это, но сама без конца сияла улыбкой.

— Столько бед свалилось одна за другой, я уж думала: ну что за напасть такая? А теперь ясно — всё было не просто так!

За её радостно расплывшейся спиной Луиза увидела Пьетро с мрачным, сложным выражением лица.

— Примите… мои поздравления, Ваша Светлость. И вы, госпожа.

— Благодарю… вас.

— Я… — Пьетро понизил голос до шёпота. — Больше я не стану ставить вас в затруднительное положение письмами. Простите меня, госпожа.

Взгляд Луизы дрогнул.

Ведь она никогда не получала от Пьетро никаких писем.

Единственным письмом было послание виконта Энгеля о том, что Пьетро оказался в темнице.

В этот миг вместе со знакомым ароматом сигары на её плечи легла тяжёлая рука.

— Отдохните как следует. Тогда ей будет не так жаль расставаться с вами.

Луиза безжизненными глазами подняла взгляд на Кайуса.

Сколько же усилий приложил этот великий человек, чтобы столкнуть такую ничтожную женщину, как она, в пропасть несчастья? Жаль только, что он не знал: Луиза и прежде была несчастна так естественно, словно дышала.

Но Кайус, похоже, не собирался терпеть её искажённого взгляда даже мгновение. Его губы почти коснулись её уха, и он обронил холодное предупреждение:

— Улыбнитесь, Луиза.

Луиза вдруг рассмеялась, словно её укололи иглой.

И всё же никто не счёл это странным. Наверное, все решили, что муж сказал ей что-то забавное.

Над просторным садом пустой смех Луизы распустился, словно цветы на могиле.

***

— Вы очень волнуетесь, госпожа?

Луиза лишь мысленно поморщилась от нового обращения Полин. Впрочем, верная горничная, надевавшая тонкую ночную рубашку поверх её хорошо высушенных волос, вероятно, и не ждала ответа.

Полин лишь осматривала наряд новой госпожи и сама, кажется, волновалась куда сильнее. Она замотала головой.

— Да о чём вам тревожиться? В Бурке нет никого, кто не знал бы, что хозяин совсем потерял от вас голову.

Глаза Полин сияли, как у ребёнка, который верит в сказки. Как хорошо было бы, если бы и Луиза могла так же верить.

Она даже завидовала этой простодушной девушке.

Ведь ещё несколько дней назад сама была такой же. Ей казалось, что в её жалкой жизни наконец появилась твёрдая земля под ногами.

Она не знала, что это топь, где, как глубоко ни погружайся, дна всё равно не достать. И теперь ноги, когда-то с радостным ожиданием сделавшие разбег, всё ещё беспомощно барахтались в пустоте.

— Сегодня ты очень старалась, Полин.

Луиза осторожно поблагодарила девушку, стараясь не оставить трещины на её сказке.

Полин зарделась здоровым румянцем и недовольно проворчала:

— Старалась? Ну что вы такое говорите в такой счастливый день! Одно то, что вы выбрали меня, неопытную, своей горничной, — уже милость, которой мне вовек не отплатить.

Полин в последний раз аккуратно поправила всё вокруг постели и поклонилась.

— Спокойной ночи, госпожа.

Луиза сделала вид, что не заметила ожидания, легко читавшегося на разгорячённых щеках служанки, и спокойно кивнула.

Оставшись одна, она оглядела незнакомую комнату. Потухшая люстра и балдахин над огромной кроватью словно сжимали ей горло.

Луиза не могла ни сидеть, ни стоять, и потому повернулась к окну.

Луна в эту ночь сияла почти безжалостно. Редкие садовые фонари мерцали в ярком лунном свете.

Когда слуги, которым ещё оставалось прибрать после торжества, бесшумно проходили по саду, дневное тепло, отпечатавшееся в траве, тихо стиралось.

Весь особняк был погружён в радость свадьбы, и только хозяин брачной ночи всё не появлялся.

Для Луизы эта тишина была почти как смерть. В напряжённых ушах, казалось, можно было расслышать даже, как стекает воск со свечей, но в спальню новобрачных долго никто не входил.

Казалось, ночь вот-вот закончится.

Лишь когда напряжённые плечи застыли, словно каменные, дверь наконец открылась, и вместе с этим послышалась лёгкая усмешка.

— А, жёнушка.

Глубоко вдохнув, Луиза обернулась.

Ещё издалека к ней приблизился тяжёлый запах алкоголя и сигарного дыма.

Кайус с тихим стуком поставил принесённый бокал виски на стол и спросил:

— Неужели вы всё это время ждали меня?

В изгибе его губ явственно читалась насмешка.

Луиза ждала вовсе не потому, что испытывала к нему нежные чувства. Не потому, что томилась в ожидании встречи.

И всё же несколько его слов оказались достаточно острыми, чтобы снова причинить ей боль.

Он делал её жалкой. Незначительной.

От внезапно нахлынувшего холода плечи зябко передёрнуло.

Луиза поспешно набросила на себя материнскую шаль, стараясь выглядеть спокойной. Всё время, пока она напряжённо стояла и ждала его, тело успело совсем остыть.

— Если вы пьяны, вам лучше лечь спать.

Сказав это, Луиза попыталась выйти из комнаты.

Но её запястье грубо перехватили.

Горячая щека мужчины, разгорячённого вином, прижалась к её остывшей шее и медленно скользнула по коже. Шаль матери, которую она только что накинула на плечи, почти сразу соскользнула и смялась на постели.

Луиза лишь беззвучно втянула воздух.

В отличие от вчерашнего вечера, она не стала его отталкивать.

Потому что он был её мужем.

Потому что она считала его своим мужем.

Твёрдый кончик его носа болезненно коснулся нежной кожи под шеей. Влажное дыхание оседало над ключицей и вновь остывало. Раз за разом.

Чтобы не выдать себя случайным вздохом, Луиза прикусила нижнюю губу.

— А я уж удивился, отчего вы сегодня такая смирная.

Внезапно Кайус тихо рассмеялся.

— Неужели вы решили, будто я пришёл потому, что хочу вас?

На этот раз её лицо вспыхнуло жаром.

Бесцеремонная рука властно обхватила хрупкую талию. Но в прикосновениях, скользивших по такой тонкой ночной рубашке, что сквозь неё почти просвечивала кожа, не чувствовалось ни страсти, ни даже любопытства — лишь нечто холодное и отстранённое.

На её и без того остывшее сердце словно лёг иней. Лишь окружив себя этой колючей ледяной изморозью, Луиза наконец смогла дышать ровно.

Впервые с тех пор, как Кайус вошёл в комнату, Луиза посмотрела ему прямо в глаза. Если он пришёл лишь затем, чтобы причинить ей боль, она могла бы отдать ему даже собственное тело.

Так всё закончилось бы быстрее.

Но стоило их взглядам встретиться, как в беспокойно мерцавших золотых глазах вспыхнул вполне отчётливый гнев. Кайус нетерпеливо усмехнулся и одной рукой обхватил её лицо.

— Луиза. Луиза, дочь Элизабет.

Оттого, как он произнёс имя её матери, внутри поднялось жгучее унижение. Широкая ладонь похлопала её по щеке — снисходительно, словно дразня ребёнка.

— И что мне делать с тем, что от Элизабет вам досталась лишь непомерная спесь и больше ничего? Ха-ха.

Затем, словно никак не мог перестать находить это забавным, повторил:

— Подумать только, вы решили, будто я хочу вас.

Почему на глаза навернулись слёзы, Луиза и сама не понимала.

Ещё вчера этот человек силой пытался взять её. Разве не Полин сегодня утром с трудом скрыла оставленные им следы?

Если теперь, в отличие от вчерашнего дня, он больше её не желал, то для Луизы это должно было стать удачей.

Только и всего.

Она решительно перехватила его бесцеремонную руку, поглаживавшую её холодную щёку, и отвела в сторону.

— Простите моё нелепое заблуждение.

Глядя прямо в золотые глаза, полные насмешки, Луиза отчётливо произнесла каждое слово:

— Больше этого не повторится.

Однако Кайус не позволил ей просто развернуться и уйти.

Сильная рука мгновенно обвилась вокруг её тонкой талии. Так легко, словно сворачивающаяся кольцами змея, и так крепко, словно захлопнувшийся капкан.

— И куда это вы собрались?

От вкрадчивого голоса у самого уха по телу пробежала дрожь. Запах мужчины, просачивающийся сквозь ткань и окутывающий её со спины, сбивал дыхание.

Словно шутя, он сказал неподвижно замершей Луизе:

— Будет весьма неловко, если маркграф, который влюбился в простую гувернантку с первого взгляда и сделал ей предложение уже через месяц, в брачную ночь отправится спать так рано.

Луиза опустила взгляд на руку Кайуса, всё ещё обнимающую её за талию.

Тёплое прикосновение, элементарная вежливость, возможность уйти, время, чтобы выплакаться в одиночестве, — ничего этого ей не оставили.

Настоящая тюрьма.

И мужчина мог создать такую тюрьму одним-единственным движением руки.

В следующее мгновение он наклонился и ухватил зубами край её сорочки. Тонкая ткань с резким звуком разорвалась, прежде чем Луиза успела понять, что происходит.

назадназад
1 ... 31 32 33
в конецв конец