Брачное предложение
Глава 22 из 33
Настройки чтения
18px
1.8
1

Брачное предложение

Глава 22

Брачное предложение

Луиза, подавленная этим взглядом, на миг застыла и ответила лишь после короткой паузы:

— Я подумала, что вам неприятно видеть меня в траурном платье. Спасибо за заботу. И за то, что вы проявили участие к похоронам моей матери, тоже… искренне благодарю.

С этими словами она склонила голову чуть ниже, чем того требовала обычная вежливость по отношению к нанимателю.

Кайус, похоже, остался этим недоволен — одна бровь слегка приподнялась, — однако уже в следующее мгновение лицо его вновь стало бесстрастным.

— Раз уж вы так благодарны, может быть, проведёте похороны в Бурке?

Луиза с едва заметной улыбкой покачала головой.

— Нет.

— Почему? Вы испытываете неприязнь к Бурку?

Вопрос, как и всегда, прозвучал прямо.

Не выдержав тяжёлого взгляда, льющегося на неё без малейшего смущения, Луиза невольно отвела глаза. Она прекрасно знала: рядом с этим человеком подобная слабость лишь выдаёт её с головой. И всё же говорить с ним о родителях по-прежнему было трудно.

— Как я могла бы испытывать неприязнь? Просто… матушка полжизни тосковала по столице. К тому же отец похоронен там.

Кайус молча слушал. Набравшись храбрости, Луиза продолжила:

— Я хочу поместить прах матери в усыпальницу при мелькском приходе. Если вы позволите… на следующей неделе я бы хотела ещё раз съездить в Мельк и отвезти урну.

Кайус с явным неудовольствием переспросил:

— Но Мельк ведь не так уж близок к столице.

Возразить было нечего. И всё же согласиться оставить мать в Бурке значило бы принять его предложение.

Пусть даже у Кайуса не было никаких скрытых расчётов, Луиза всё равно не обладала такой бесстыдной смелостью, чтобы согласиться на это. За её спиной не стояло ни семьи, ни рода, за который следовало бы нести ответственность. Да и сама мысль о браке всегда была для неё связана с человеком, которого она полюбит.

Повторять то, что уже было сказано не раз, не имело смысла, и потому Луиза промолчала. Тогда мужчина тихо вздохнул — почти устало.

— Похоже, сегодня вы тоже пришли не затем, чтобы принять моё предложение. Но раз уж уже вечер, может быть, хотя бы поужинаете со мной?

На этот раз Луиза послушно кивнула. В конце концов, недосказанное осталось скорее с её стороны.

***

Человек и правда привыкает ко всему.

В отличие от прежних ужинов, когда при одном виде маркграфа у неё словно отнимался язык и еда теряла всякий вкус, сегодня нежная сладость заварного крема мягко растекалась по нёбу.

Луиза с усилием отвела взгляд от ярких десертов, к которым он сам собой тянулся, и посмотрела на Кайуса. Судя по всему, сладкое его не интересовало: на тарелке у него лежал лишь один-единственный кнёдель с абрикосовой начинкой.

Луиза осторожно заговорила:

— Я… на самом деле хотела спросить о прежней наставнице.

Взгляд мужчины в тот же миг стал тяжелее и глубже, и у неё сразу пересохло во рту. Мириам могла ничего не знать, но вдруг он сам давно был осведомлён о том, как та женщина обращалась с его сестрой?

Луизе отчаянно не хотелось разочаровываться в нём, и потому она с трудом продолжила:

— Мне сказали, что она заболела и уехала домой. Это… точно правда?

Она старалась спросить как можно мягче, однако, похоже, Кайусу вопрос всё равно пришёлся не по душе.

Ответ последовал сразу — резкий и колючий:

— И зачем вам вдруг понадобилось это выяснять? Что такое? Боитесь, будто в Бурке вас обманули?

Луиза пожалела о своей поспешности и слегка прикусила нижнюю губу.

— Я не это имела в виду…

Светло-золотые глаза были прикованы к её нерешительно шевельнувшимся губам. Луиза коротко вдохнула и всё же заставила себя встретить его взгляд.

— Просто… я обнаружила следы того, что наставница дурно обращалась с юной госпожой. И хотела узнать, знали ли вы об этом…

— Дурно обращалась?

На лице Кайуса не отразилось почти ничего.

— Да. Во время занятий она наказывала её, колола вязальной спицей в бёдра. У Мириам до сих пор остались шрамы.

Луиза торопливо договорила то, что приготовила заранее:

— Лично я считаю это совершенно ненужным и чрезмерно жестоким наказанием. И если вы прежде не знали… я бы хотела, чтобы теперь её всё же наказали…

И всё же она совершенно не понимала, о чём он думает. Маркграф сидел неподвижно, не дрогнув ни единым мускулом.

Когда её растерянность начала перерастать в тревогу, Кайус наконец пошевелился и чуть изменил позу.

— Боже мой, неужели? С виду Мириам уже взрослая девушка, и я, разумеется, не мог без причины осматривать её тело. О таком я и помыслить не мог. Как видите, она меня боится, так что и разговариваем мы редко.

Произнося это, Кайус чуть опустил плечи. Если Луизе показалось, будто он не столько удивлён, сколько успокоен, значит, с её глазами было что-то не так.

И всё же она ясно ощутила странную фальшь, которую не могла назвать. Туго натянутая нить, всё это время звеневшая между ними, вдруг оборвалась.

А ведь ещё мгновение назад вопрос о прежней наставнице, казалось, ему не понравился…

Быть может, сама тяжесть случившегося заставила его простить Луизе несколько неучтивый вопрос.

Рука мужчины изящно двинулась, и он разрезал пополам кнёдель, оставленный на тарелке. Нежное тесто, замешанное на яйцах, поддалось ножу, и абрикосовая начинка потекла наружу.

Следом Кайус с невозмутимым видом добавил:

— Благодарю, что сообщили. Я всё улажу.

Неужели ему даже не хотелось узнать, насколько сильно пострадала сестра? Реакция Кайуса была столь слабой, словно ему сообщили, что растение в стеклянной оранжерее немного переросло.

Будто больше спрашивать и слушать было нечего, он спокойно перешёл к следующей теме:

— Вы говорили, что на следующей неделе поедете в Мельк? Приставить к вам людей?

Луиза не сразу поспела за внезапным поворотом разговора.

На душе было неспокойно. «Улажу», вероятно, означало, что прежнюю наставницу накажут, но Кайус явно не желал продолжать эту тему, а потому расспрашивать подробнее было трудно.

— Могу и сам вас сопровождать, если пожелаете.

Только после этих слов Луиза вздрогнула и поспешно замахала руками:

— Это слишком большая честь, Ваша Светлость. Я искренне благодарна вам за такое внимание, но…

Кайус тихо усмехнулся.

— Как насчёт того, чтобы в благодарность наконец сдаться? Я куда терпеливее, чем кажусь, и умею ждать.

Луиза не успела ничего ответить — лишь вспыхнула.

В этот миг раздался тихий стук.

Неожиданная помеха заставила Кайуса едва заметно нахмуриться. Вскоре в комнату вошёл Мартин с явно обеспокоенным лицом и почтительно склонил голову.

— Простите, хозяин. Пришло срочное сообщение…

Кайус пожал плечами, глядя на Луизу.

— Дворецкий, который, казалось бы, должен быть на моей стороне, вместо этого продлевает моё ожидание. Надеюсь, дело и впрямь не терпит отлагательств.

Мартин стоял, глубоко согнувшись, будто совершил тяжкий проступок.

Желая избежать неловкости, Луиза поспешно привела своё место в порядок и поднялась.

— Благодарю за приглашение к ужину, Ваша Светлость. Я, пожалуй, пойду.

К её удивлению, Кайус тоже встал и проводил её до двери.

Пока Луиза смущённо пыталась понять перемену в его поведении, у самого уха прозвучал лукавый шёпот:

— Не слишком радуйтесь, что нас прервали, Луиза. Я всегда буду ждать там, где до вашего ответа останется всего несколько шагов.

Луиза отвернулась и быстро пошла прочь, с трудом скрывая вспыхнувшее лицо. После его чрезмерной любезности странное чувство, вызванное разговором о прежней наставнице, немного померкло.

***

— Что там?

Едва дверь закрылась, Кайус холодно спросил. Мартин протянул ему письмо.

— Его лично доставил старший дворецкий виконта Энгеля. Он почти умолял передать его как можно скорее…

— Ах, Мартин…

Кайус глубоко вздохнул и произнёс имя дворецкого. Мартин сглотнул, всё ещё держа конверт.

— Да, милорд.

— Если дело виконта Энгеля срочное, я обязан об этом знать? Кто он такой?

— Се… Себастьян, лорд Мелька. Вы ведь знаете. Милорд, Энгели из поколения в поколение управляют Мельком, их род пользуется уважением, а владения расположены совсем недалеко от Бурка…

— Мартин, — Кайус снова произнёс его имя, обрывая объяснения. — У меня есть дело куда более срочное.

— Да? Какое же?..

— Новая наставница оказалась весьма полезной. Она обнаружила признаки того, что прежняя дурно обращалась с Мириам.

— Что? С юной госпожой? Но как наставница посмела?

— Говорят, наказывала её, прокалывая кожу иглой.

— Что-о?

Старый дворецкий Мартин был слаб к никому не нужной Мириам. В отличие от старшей горничной, которая, будучи женщиной, смотрела на девушку скорее с досадой, он часто выдавал, что жалеет её почти как младшую дочь.

— Отец, должно быть, опечалится, если узнает. Та наставница вернулась, кажется, в Кремс?

Мартин резко втянул воздух.

После совершеннолетия Кайус почти никогда не называл приёмного отца отцом. Теперь, если это и случалось, то чаще всего означало одно: он был крайне недоволен.

— Я всё выясню, милорд.

В конце концов Мартину пришлось лишь склонить голову.

назадназад
1 ... 20 21 22 23 24 ... 33
впередвперед