Это было ещё в детстве.
В те годы, когда я жил беспризорником, правительство объявило о запуске нового проекта.
Наверное, одного Ку Сихёка — сверхсолдата, уже прославившегося на фронте, — им показалось мало.
Под лозунгом «Героем может стать каждый» новость разнесли по всей стране, стараясь добраться не только до приютов, но и до уличных сирот.
Так начался новый проект по созданию сверхсолдат.
Проект «Зевс».
Около четырёх сотен сирот со всей Кореи, пожелавших стать сверхсолдатами, собрали в одном месте. Нас тренировали и постепенно перестраивали наши тела.
Дети умирали — кто не выдерживал подготовки, кто очередной модификации, — но никто не сбежал.
Большинство осиротело из-за войны. Желание отомстить у нас было сильнее страха, а заодно каждому хотелось хоть чего-то добиться в жизни.
Да и без всякой мести предложение государства выглядело заманчиво: три приёма пищи в день и кровать, на которой не надо бояться, что тебя прирежут во сне.
Я тоже оказался там.
Тогда я жил одним днём.
Тренировался. Ел. Смотрел, сколько детей не пережило очередные сутки, — и почти ничего не чувствовал.
Наверное, именно тогда внутри меня было меньше всего живого.
И именно тогда я встретил её.
Руководителя всего проекта «Зевс».
Доктора Пэк Сольа.
Первого взрослого, который сказал мне, что я имею право жить.
И мою первую любовь.
***
— Моей матерью я считаю крёстную.
— Я знаю. Но с той, кто тебя родила, я ведь даже не встречался.
— Ну-у… это да.
Никогда не думал, что однажды буду сидеть в инвалидном кресле, а дочь станет катать меня по двору.
Но, если подумать, ничего плохого в этом не было.
Даже немного привычно — пусть воспоминания и уходили в очень далёкое прошлое.
— Так какой была эта Пэк Сольа? — спросила Мари.
— Отличным взрослым человеком.
— Я просто уточняю… А чем именно отличным?
Что-то она слишком настойчиво расспрашивала.
Я сидел в кресле, грелся на солнце и начал перечислять:
— Весёлая. Добрая. Зрелая. Умела отвечать за свои решения. И вообще была очень привлекательной.
— Вы её, похоже, сильно любили?
В голосе Мари почему-то повеяло холодом.
Что с ребёнком?
Неприязнь к потенциальной мачехе — это у детей врождённое?
— Любил. Не знаю, любила ли она меня, но точно дорожила мной.
— И что с ней стало?
Теперь голос стал тише.
Похоже, Мари и без объяснений поняла: расстались мы не по своей воле.
Наверное, что-то прозвучало в моём тоне.
— Её убили. Государству не нравились её сравнительно гуманные методы. Она попыталась уничтожить часть исследовательских данных, её поймали и казнили.
— А…
— Всё нормально. Прошло уже больше ста двадцати лет.
К тому же я отомстил.
Я давно старался не цепляться за прошлое. Нельзя позволять ярости поглотить тебя настолько, чтобы бросить всё остальное.
Хотя, пока я выздоравливал, немного повспоминать всё же можно.
Я пошевелил сломанной ногой, почувствовал культю руки, успевшую отрасти пока лишь на несколько сантиметров, и посмотрел на Кровных вокруг.
Рыцари сновали между восстановившимися зданиями и были заняты делами.
Из-за способности Лабиринта возвращать всё к прежнему состоянию заново отстраивать разрушенные дома не пришлось.
Наверное, это стоило считать удачей.
Я какое-то время наблюдал за ними, потом вздохнул.
— Вот бы выучить заклинание, которое равномерно распределяет раны по всему телу.
Тогда заживало бы быстрее, и вернуться в бой можно было бы раньше.
Я сказал это скорее с сожалением, но Мари идея совершенно не понравилась.
— Ужас какой. Вы же начнёте пользоваться таким при каждом удобном случае, а потом однажды просто рухнете и умрёте.
— М-м.
— Кто вообще станет придумывать настолько бесчеловечную магию? И потом, магия не умеет лечить раны.
— Правда?
Вот это уже было неожиданно.
Оказывается, магия здесь не всесильна.
— Но божественная сила Света ведь…
— Потому что это сила Света. Исцеление чужих ран — почти исключительная привилегия Церкви Света. Говорят, ещё святая Церкви Крови и несколько редких людей на такое способны, но это исключения.
Исключительная привилегия.
К этому странному способу общения, где всё автоматически переводилось, я уже успел привыкнуть.
И всё равно было немного не по себе слышать от светлокожей девушки с европейской внешностью совершенно естественные корейские выражения.
Интересно, какие слова она произносила на самом деле.
Спрашивать, правда, было бы странно.
По словам Мари, после смерти бога языка смысл речи стал напрямую передаваться собеседнику в форме его собственного языка.
Именно поэтому, очнувшись в этом мире, я услышал русский как корейский.
Удивительный мир.
И это ещё мягко сказано.
Тот, кого теперь почитали как бога магии, когда-то ради величия человечества основал империю — а потом ходил по миру и убивал богов.
— Ладно, о себе я рассказал. Теперь твоя очередь.
Как ни крути, местных знаний мне остро не хватало.
Неизвестного было куда больше, чем понятного, а до того, как всерьёз вернуться к работе авантюриста и начать исследовать Лабиринт, стоило хотя бы освоить основы.
Поэтому мы с дочерью устроили простой обмен: один вопрос задаю я, следующий — она.
— И что вы хотите узнать?
— Ты говорила о детях Света.
— Если про бога языка, то он уже…
— Я о боге звёзд. Его ведь тоже убили?
— А-а. Да.
Мари продолжала катить кресло и время от времени кивала рыцарям, подходившим поприветствовать её.
— Насколько я знаю, бог магии лично встретился с богом звёзд, поговорил с ним — и только потом убил.
Бог магии.
Первый император Империи, божество Церкви Магии и самый могущественный маг в истории.
Когда-то он был ещё и убийцей богов.
— Церковь Магии учит, что бог звёзд олицетворял конец человечества. Не только вдохновение, находчивость и гениальность, но и безумие. Говорят, он собирался обрушить на мир гигантскую звезду, уничтожить всех людей и таким образом соединить их в Свете. Поэтому бог магии якобы и был вынужден его убить. Хотя верят в эту историю далеко не все.
Что-то дети Света один другого хуже.
А вот я, Ха Джину, с воспитанием ребёнка справился превосходно, вообще ничего для этого не сделав.
По крайней мере в вопросах родительства я Свет уже обошёл.
— …Отец?
— М?
— У вас на лице сейчас было очень неприятное выражение.
— Ну спасибо. Родному отцу уже и такое говорить можно?
— А нечего было делать такое лицо.
Мари чопорно задрала подбородок.
Пока мы препирались, я заметил вдалеке двух девушек, которые как раз возвращали снаряжение и разговаривали с кем-то из Кровных.
Ксения и Моарэ.
Они решили на время отказаться от походов.
С учётом того, что к прежним долгам у них теперь добавилась ещё и проблема с наркоманами, продолжать приключения было слишком рискованно.
А ходить вместе со мной… после недавнего боя стало очевидно, что это опаснее любых наркоманов.
Жаль.
— …А, господин Джину!
Но девушки всё равно улыбнулись и замахали мне руками.
Даже с деньгами беда, а держатся бодро.
— Уже уходите? Может, ещё полежали бы немного.
— Я крепкий.
— Похоже на то, — усмехнулась Моарэ. — Если потом всё-таки пойдёте в Башню магов, осторожнее. А то ещё разберут на части ради исследований.
Ксения рассмеялась и ткнула её локтем в бок.
— Вы уже возвращаетесь?
— Да. В Курогу как-то неспокойно… Хотим обратно на улицу авантюристов.
— Там полно наёмников. Даже наркоманы вряд ли полезут. Будем держаться освещённых улиц — всё будет нормально.
— Не слишком самоуверенно?
— Сейчас за порядком следят куда лучше, так что правда ничего страшного!
Я всё равно переживал.
Но какими бы юными они ни выглядели, обе были авантюристками.
За свою жизнь человек в конце концов отвечает сам. Я не мог вечно ходить рядом и оберегать их.
Мы попрощались.
После их ухода остались мы с Мари вдвоём.
Хотя нет — Бертеа уже незаметно подошла и встала рядом.
Значит, втроём.
— Белл.
— Хозяин. Госпожа.
— Хорошо поспала? Как себя чувствуешь?
— Хорошо. Более того, это создание ощущает, что после благословения Тьмы стало сильнее.
— О, правда?
— Да. Теперь огонь этого создания способен дольше жечь врагов хозяина.
Выходит, недавний бой принёс не только потери.
Моё собственное благословение было главным приобретением, но далеко не единственным.
Угроза, нависавшая надо мной, исчезла.
Бертеа стала сильнее.
С дочерью мы успели немного сблизиться.
И теперь у меня появилась база, которой можно было спокойно пользоваться долгое время.
— Это создание желает узнать дальнейшие планы хозяина.
Мари и Бертеа несколько минут спорили, кому катить кресло, а потом в итоге взялись за ручки с разных сторон.
Я задумался.
— Деньги я отдал Ксении и Моарэ. А все очки награды заберу себе.
— По мнению этого создания, хозяину стоило забрать всё.
— У девчонок денег нет. Не отнимать же последнее.
— Если вам действительно понадобятся средства, я всегда могу одолжить.
— Слышала? Говорю же, хорошая у меня дочь.
— Это создание лишь убеждается, что хозяин постепенно превращается в содержанца.
Вообще-то денег мне и правда требовалось немного.
Большая часть вещей, которые пришлось бы покупать в магазине, всё ещё лежала в моей сумке. Недостающее можно было взять из оружейной Кровных.
Доспех окончательно развалился, но и раньше толком не защищал.
После получения новой силы зависеть от брони стало ещё меньше смысла.
Хотя хорошая защита, конечно, никогда не помешает.
— Для начала буду брать лёгкие задания и привыкать к работе авантюриста.
До сих пор я действовал как солдат и выживший.
Как воин я давно вышел за рамки обычного мастерства, но как авантюрист оставался новичком.
Теперь, когда почти не осталось сомнений, что я действительно Воплощение Тьмы, исследование Лабиринта стало для меня необходимостью.
Да и хотелось.
— Вот как? Тогда и мы время от времени будем подыскивать вам подходящую работу, — тут же сказала Мари.
— Это создание восхищено настолько прозрачной попыткой госпожи добиться своего.
— Что?.. Кто тут пытается чего-то добиться?!
Мари вспыхнула и заговорила быстрее, а Бертеа совершенно бесстрастно смотрела на неё.
Потом приложила ладонь к груди.
— Разве вы не хотите объявить всем: «Мы уже поддерживаем Воплощение. Между Воплощением и Кровными существует прочный союз»? Насколько известно этому созданию, хозяину суждено покорить и подчинить весь Лабиринт. Неудивительно, что вы хотите связать себя с ним заранее.
Вот оно как?
Я растерянно посмотрел на Мари.
Та ответила без малейшего стеснения:
— А почему бы и нет? Отец ведь не из тех, кто принимает помощь, а потом делает вид, будто ничего не должен.
— Верно.
Куда только делось смущение, которое она показывала секунду назад.
Но и мне сблизиться с дочерью, а заодно стать союзником её людей было только выгодно.
С Церковью Света мы окончательно стали врагами, а значит, союзников лучше иметь побольше.
В одиночку я пока не мог решить любую проблему.
Пока что.
— В любом случае моё благословение сильное, но не настолько лёгкое в использовании, чтобы включать его при каждом удобном случае.
Названия у способности до сих пор не было.
Астрапэ имя получила, а сила, превращавшая всё моё тело в молнию, — нет.
Я вообще плохо придумывал названия.
Раньше, если требовалось что-нибудь эффектно назвать, этим занималось правительство.
Так что без имени пока обойдёмся.
Одно я уже понял точно.
Эту силу нельзя использовать бездумно.
Главная проблема — отсутствие какого-либо ограничителя. С момента активации она просто начинала пожирать тело и разум настолько быстро, насколько могла.
Если бы Маривела не использовала на мне столько лекарств, я вполне мог умереть.
— Мне нужны новые благословения. Значит, придётся исследовать Лабиринт, проходить разные испытания… привыкать к самому Лабиринту и к собственной силе.
Мир жесток.
И, похоже, я действительно Воплощение злого бога.
Всё, что мне дорого. Вся мирная жизнь, которой я хочу.
Они находятся по ту сторону моей силы и моих усилий.
Ничего нового.
Когда жить вообще было легко?
Жизнь потому и имеет цену, что даётся трудно.
С этой мыслью я сжал кулак.
— …Хозяин, решимость похвальна, но советую ограничиваться эмоциональным подъёмом. У вас снова разошлась рана.
— А.
Я посмотрел на бинт на предплечье. Красное пятно быстро расползалось по ткани.
После благословения физическая сила выросла, и теперь такие мелкие ошибки стали особенно заметны.
Надо привыкать к новому телу.
— Мари, дай бинт. Придётся перемотать.
Ходить насквозь пропитанным кровью тоже не дело.
Я протянул к дочери здоровую руку.
— …Мари?
Ответа не последовало.
Я осторожно поднял голову.
На лице дочери застыло незнакомое выражение.
Глаза широко распахнуты, зрачки сузились почти до предела.
Вертикальные, как у кошки.
Зрачки хищника.
Острые и оттого немного жуткие.
— Мари?
— А… да. Простите. Я на секунду…
Она торопливо полезла в карман за спинкой кресла и протянула мне новый бинт.
Я только взял его, как Мари тут же добавила:
— Старый отдайте мне. Я выброшу.
— Не обязательно. Белл сожжёт его за секунду…
— На нём много лекарств. Вы, может, и привыкли всё транжирить, но я глава рода и обязана экономить ресурсы. Бинт можно выстирать, обеззаразить и использовать снова.
— Вот как? Ну тогда…
Тон стал настолько колючим, что спорить почему-то расхотелось.
Да и что за отец станет всерьёз мериться упрямством с дочерью?
Я развязал пропитавшийся кровью бинт и протянул ей.
Мари приняла его дрожащими руками.
Я наложил новый, крепко стянул рану и убедился, что кровь больше не идёт.
Только потом снова повернулся к ней.
— Мари.
— А, да?
— Когда я смогу с ним встретиться?
Она всё ещё рассеянно смотрела на окровавленный бинт. Услышав вопрос, подняла голову и моргнула.
— С Оракулом.
Мы знакомы меньше двух недель, но за это время я уже успел заметить достаточно.
Знания Мари о Земле.
Некоторые земные вещи, которыми пользовались Кровные.
Даже это инвалидное кресло.
Они понимали назначение старых технологий хотя бы в общих чертах.
Значит, Кровные тесно сотрудничали с Оракулом.
С искусственным интеллектом, который, возможно, существовал ещё до того, как мир стал таким.
Пора было встретиться с ним лично.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta