Георг и правда находился на своём месте — в самом конце рынка, где купол уже начинал редеть и сквозь него проступала серая, колышущаяся пустота. Над его прилавком, сколоченным из тёмного, почти чёрного дерева, висела кривоватая вывеска с надписью, которую Лимон, разумеется, не смог прочесть. Сам торговец устало глядел на пришедших покупателей, подперев щёку рукой; было видно, что он торчит здесь уже несколько часов, а может, и всю смену. Заметив приближение Луиз и Лимона, он слегка оживился, выпрямился и одёрнул край заляпанного чем-то бурым фартука.
— Чего бы вы хотели купить? — спросил он, окидывая пару изучающим, профессионально цепким взглядом.
— Нужно зеркальное сердце, — спокойно ответил Лимон, глядя прямо на торговца.
— Может, сердце зеркального монстра? — уточнил Георг, и в его голосе промелькнула тень самодовольства.
— Вы в них разбираетесь? — задачливо спросил Лимон, чуть склонив голову.
— Конечно, разбираюсь, я же на них и охочусь, — он наклонился куда-то под прилавок и начал извлекать оттуда искомый товар. — Зеркальные монстры частенько становятся ингредиентами для самых разных плодов, особенно для тех, что связаны с иллюзиями и отражениями. Вот это, полагаю, вас интересует?
Лимон уставился на сердце, что легло перед ним на прилавок. Оно было крупным, размером с хороший кулак, и переливалось в тусклом свете искусственного солнца, словно состояло из жидкой ртути. Его поверхность мерцала, отражая искажённые лица Луиз и Лимона, и по ней то и дело пробегала лёгкая, едва заметная рябь. Инстинктивно Лимон почувствовал острое, почти непреодолимое влечение к этому сердцу — где-то глубоко внутри, на уровне его вторичной нервной системы, вспыхнул примитивный, животный голод. Ему хотелось схватить сердце и убежать прочь, в темноту, где никто не найдёт. Но он заставил свою оболочку стоять на месте, вложив в это всё своё самообладание.
— Какова цена?
— Пятьдесят тысяч фрейков, — сообщил продавец, скрестив руки на груди.
— Почти в два раза больше моего ингредиента... — пробормотала Луиз и на мгновение задумалась. — Цена на ингредиенты растёт в геометрической прогрессии?
— Ну конечно, милая, — Георг слегка улыбнулся, обнажив щербатые зубы. — Из грязи не сделать золото, так и из дешёвых компонентов не вырастить хороший плод.
«Пятьдесят тысяч фрейков. Это больше, чем двадцать тысяч. Это больше, чем бургер. Это почти... целый блокнот старика. Ингредиенты явно стоят дороже с цифрой плода», — подумал Лимон, пополняя свою внутреннюю карту информации.
— Финансы, — коротко сказал он, перенося взгляд на Луиз.
— Ах да, конечно, — она торопливо достала из сумки увесистую пачку денег. — Вот.
Забирая купюры у Луиз, Лимон на мгновение задержал их в руке, внимательно разглядывая, запоминая цвет и запах — металлический, чуть кисловатый, с оттенком старой бумаги. После этого короткого «ритуала» он протянул деньги продавцу. Тот быстро пересчитал их, кивнул и бережно, почти торжественно отдал сердце.
Сердце неумолчно билось в руке Лимона, сохраняя в себе странную, противоестественную жизнь. Оно сокращалось ритмично, размеренно, и было непонятно, от чего оно питается и почему не пытается убежать — или хотя бы уползти. Лимон внутренним зрением посмотрел на своё собственное, ложное сердце, что стучало внутри его тела, имитируя человеческое. «Они схожи», — сделал он вывод и попытался сфокусироваться на новом органе. Зеркальное сердце словно питалось самой атмосферой этого места — он чувствовал это всей своей первичной нервной системой, улавливая тонкие токи искажённого эфира, пронизывающие рынок.
— Только не забудьте питать его своими психосилами, а иначе оно умрёт раньше времени, — предупредил торговец. — Здесь, в измерении рынка, оно подпитывается от общего искажённого фона, но в реальности, где такого фона нет, ему придётся несладко.
Лимон уже слышал это слово и примерно знал, что делать. Он аккуратно положил сердце в широкий карман, и оно, повинуясь его воле, всосалось внутрь тела, пройдя сквозь ткань одежды и кожу, устраиваясь где-то рядом с его ложным человеческим сердцем. Он начал вливать в него психосилы — медленно, дозированно, — словно переливая кровь из одного сосуда в другой. Теперь внутри его тела билось два сердца, и хотя они сильно отличались, стучали они одинаково уверено.
— Пойдём! Чем раньше закончим, тем больше отдохнём! — жизнерадостно сказала Луиз, и в этот самый момент искусственное небо, что возвышалось над рынком, внезапно треснуло.
Раздался низкий, утробный гул, и по разноцветному куполу побежали ветвистые, молниеподобные трещины. В них начали появляться дыры — сперва маленькие, с кулак, затем всё шире и шире, — и сквозь эти прорехи хлынул ослепительный, режущий глаза свет.