Гигантская фигура возвышалась над Лимоном, заслоняя собой даже свет ложного солнца. Трёхметровый исполин в белоснежных, геометрически совершенных доспехах, лишённых единого шва, стоял перед ним — безмолвный, холодный, источающий лишь мертвенный, едва слышный гул. Красный кристалл в центре груди пульсировал мерным, безжизненным светом, словно сердце какой-то чудовищной машины. Лимон ясно, каждой клеткой своего израненного тела чувствовал: это конец. Ослабленный, с уничтоженной вторичной нервной системой, с разорванными органами слуха, он находился в предельно уязвимом положении. «Это чувствуют люди?» — мелькнула в его затухающем сознании холодная, отстранённая мысль, но даже сейчас он не собирался сдаваться.
Размашистым ударом голем обрушил меч на то место, где только что стоял Лимон. Тот успел избежать удара, активировав ручку ускорителя, спрятанную глубоко в мышцах. Мышцы в этом месте были предусмотрительно изменены заранее, что позволяло ему не потерять все свои возможности даже в столь плачевном состоянии. Удар меча пришёлся в землю, и огромные клубы пыли и каменной крошки разлетелись во все стороны, на мгновение скрыв поле боя.
Пьер к этому времени всё же сумел прикончить своего противника. Тяжело, прерывисто дыша и прижимая руку к ноющему боку, он увидел, что Лимон в смертельной опасности. Силы были на исходе — первый плод давал довольно ограниченный запас, — но действовать требовалось стремительно. Убив Лимона, голем немедленно переключился бы на него, а Пьер отчётливо понимал, что в одиночку ему не выстоять.
Материализовав в руке ребристую гранату, он с силой швырнул её в сторону исполина. Голем заметил приближающийся снаряд и, с неожиданной для своих размеров скоростью вырвав меч из земли, попытался отразить угрозу. Лезвие рассекло гранату надвое, но это не помешало ей взорваться — огромное облако густого, удушливого дыма закрыло обзор, окутав фигуру целиком. Увидев это, Лимон мгновенно скопировал гранату в освободившийся слот.
Лимон понял: это шанс! Единственный. Второй раз за этот бой ускорившись, он оказался прямо на спине голема. Призвав скопированный меч, он попытался ударить в сочленения доспехов — туда, где у живого существа находились бы суставы, — однако клинок лишь проскользнул в узкую щель и намертво застрял, не причинив врагу видимого вреда.
Заметив наглеца, голем схватил Лимона своей гигантской металлической рукой и, оторвав от себя, поднёс ближе к своему застывшему лицу, сжимая с чудовищной, неумолимой силой. Кости начали ломаться под давлением — сперва рёбра, одно за другим, с тошнотворным хрустом, потом позвоночник, угрожая переломиться в любой момент. Послышался влажный, отвратительный хруст, и осколки рёбер пронзили ложные лёгкие.
Лимон всеми силами пытался выбраться, борясь с сильнейшей, всепоглощающей болью. Человеком быть оказалось неприятно. Человеком быть оказалось больно. Его хризалида была серьёзно повреждена и не могла производить новые вирусы, которые смогли бы собрать ресурсы для питания ЦНС. Его центральная нервная система требовала питания, как и любой другой орган, и, подобно обычному человеку, он медленно умирал от потери крови и энергии.
И в этот самый миг небо, что уже успело затянуться, запирая всех обитателей рынка в ловушке, повторно треснуло. Чья-то невероятная, подавляющая сила прорвала барьер и начала давить своей волей на всех присутствующих. Все, кто ещё оставался в живых, подняли головы кверху и увидели, как сквозь расширяющуюся трещину в реальности что-то прорвалось.
Это была фигура, облачённая в ламеллярную броню. Множество маленьких золотых пластин, перекрывающих друг друга, сверкали и переливались под холодным светом ложного солнца, а на широких плечах воина покоилась тяжёлая меховая ткань. Падая с небес, словно кара небесная, он вонзил алебарду прямо в корпус голема. Мелкие трещины мгновенно покрыли всё тело исполина, и он рассыпался на куски, отпуская изувеченного Лимона. Вблизи воин выглядел внушительно, хоть и уступал голему в размерах. Все существа, находившиеся рядом, чувствовали исходящее от него давление — словно сам повелитель этой земли сошёл с небес.
— Выглядите ущербно, — послышался знакомый, насмешливый голос.
Лимон с трудом, превозмогая боль, повернул голову на источник звука. Слегка поодаль рядом с воином, скрестив руки на груди, стояла фигура юного мужчины, одетого в багряные одежды с маской Рассвета на лице. Это был Мистер М.
— Орден не теряет свои вложения так легко, — произнёс он тоном человека, который объясняет очевидное. — Плоды стоят уйму денег, знаете ли. — Он поднял руку, показал пальцем на Лимона и небрежно бросил: — Историческая реконструкция!
Тело Лимона начало стремительно восстанавливаться. Не просто затягивались раны и срастались кости — клетки возвращались в свои изначальные конфигурации, словно время для них потекло вспять. Восстановилась даже хризалида, которой при обычных обстоятельствах потребовалась бы не одна неделя на полную регенерацию. Психические силы, до этого почти полностью исчерпанные, вновь наполнили его резервы до краёв. Лимон моргнул, прислушался к себе — и не поверил ощущениям. Он снова был цел.