Дверь вылетела от удара ноги — тяжёлого, сокрушительного — и с раскатистым грохотом рухнула на пол, взметнув облако пыли. В проёме, на фоне бушующего снаружи хаоса, стоял церковник в белом балахоне, однако вместо привычных красных полос его одеяние было обшито чёрными. В одной руке он держал меч — длинный, прямой, хищно поблёскивающий в полумраке, — а в другой сжимал нечто совершенно неожиданное: обыкновенную канцелярскую ручку с кнопкой на конце.
Лимон обернулся, но церковник уже летел вперёд, сокращая дистанцию с неестественной, размытой скоростью. Пытаясь хоть как-то отбиться, Лимон мгновенно скопировал меч противника в свободный слот и в тот же миг призвал его — сталь встретилась со сталью с оглушительным лязгом, высекая искры. Удар был парирован.
И тогда Лимон попытался скопировать ручку.
Он послал ментальный импульс, пытаясь захватить предмет в пустой слот. И наткнулся на глухую, непробиваемую стену. Слот не открывался. Ни отклика, ни привычного жжения в глубине сознания, сообщающего о начале копирования.
«Похоже на магнус опус», — мелькнула ледяная мысль. Такая же невозможность, такое же слепое пятно в его идеальной памяти. Артефакт не поддавался — точно сама реальность отказывалась признавать его существование.
Церковник, не теряя момент, использовал инерцию отскока: неестественным, почти ломаным прыжком он взмыл вверх. На долю секунды его тело обрело немыслимое ускорение — палец нажал на кнопку ручки — и он пробежал по потолку, отталкиваясь ботинками от бетона. Оказавшись прямо над Лимоном, он изменил траекторию и рухнул вниз, целясь клинком в спину.
Лимон развернулся и выставил меч, однако церковник в последний миг изменил направление атаки — его клинок, пройдя в сантиметре от лица Лимона, ушёл вверх и глубоко вонзился в потолок. Сам же церковник, использовав меч как якорь и одновременно точку опоры, резко оттолкнулся ногами от воздуха и отлетел в сторону, выкручивая оружие из щели. Потолок над Лимоном с треском рухнул — массивные куски бетона и арматуры посыпались вниз. В последнее мгновение Лимон успел увернуться, но край обломка всё же рассёк ему плечо.
«Он силён... Просто так не убить. Нужна засада».
Первое, что пришло в голову имитатору, — устроить классическую засаду. Он отпрыгнул в угол комнаты, скопировал ближайший шкаф и тут же призвал его перед собой в качестве укрытия. Массивная деревянная конструкция выросла между ним и противником, закрывая обзор.
Церковник не двигался, не решаясь атаковать вслепую.
— Колдовать за укрытием? Как умно, — произнёс он с ноткой сарказма.
Затем, сгребая свободной рукой книги с пола и зажимая их под мышкой, он сорвал с петель тяжёлую деревянную доску — обломок того самого шкафа, что стоял у стены — и прыгнул в тот самый угол, где укрылся Лимон. Прокрутившись в воздухе, он запустил книги в шкаф — одну за другой, с неестественной, пробивной силой. Тяжёлые тома прошили дерево насквозь, точно снаряды, вонзаясь в тело Лимона и дробя внутренности. «Хорошо, что это всего лишь маскировка», — мелькнула мысль, но он не издал ни звука.
Церковник, продолжая лететь следом за книгами, занёс доску для решающего удара. Но как только он оказался достаточно близко, Лимон, слегка — почти незаметно — удлинив руку, схватил его за кисть, в которой тот сжимал ручку-ускоритель. Хватка вышла мёртвой. Однако прозвучал ещё один щелчок, и церковник, ускорившись на ту самую секунду, вырвался из западни. Он даже слегка преуспел: его доска, пройдя по широкой дуге, отсекла Лимону руку, разрубая заодно и сам шкаф. Предмет, изначально совершенно не подходивший для роли оружия, исполнил её до конца.
Понимая, что противник так просто из боя не выйдет, Лимон оставшейся рукой отшвырнул обломки шкафа, запуская в полёт и их, и самого церковника.
«Он слишком быстр. Необходимо создать засаду на ровном месте, но как?» — мысли неслись с лихорадочной скоростью.
Оба сместились на пару метров, глядя друг на друга. Но короткое затишье кончилось почти сразу.
Лимон снова призвал скопированный меч и метнул его в противника. Церковник играючи отразил клинок, и тот полетел обратно — с той же силой, с какой был брошен. Лимон успел увернуться, но недостаточно быстро: меч отсёк ему вторую руку, оставив лишь культи.
«Я безоружен... Но маскировку нельзя нарушать...»
Церковник, осознав, что противник оказался в отчаянном положении, бросился вперёд — так же стремительно, как и прежде. Только теперь он пошёл низом, целясь в ноги. Лимон попытался ударить его ногой по голове, но тот ловко увёл шею, продолжая захват. Лимон рухнул на пол — и сверху тут же оказался церковник, занося доску для последнего, пронзающего удара.
«Засада... Маскировка...» — обрывочно проносилось в голове Лимона. Вся его короткая, полная опасностей жизнь пролетела перед внутренним взором, и вдруг он вспомнил о мужчине в красной куртке. О том, как тот поверил в его смерть. «Засада... Понятно. Люди считают, что мёртвые не несут опасности. Я этим воспользуюсь».
Имитируя смерть, прекратив все попытки выбраться, он незаметно отделил от своего тела небольшой клочок плоти. Сформировав из него нечто вроде червя — крошечного, юркого, почти невидимого, содержащего в себе всё его сознание, — Лимон заполз глубоко под пол, используя громкие чавкающие звуки разрываемой доской плоти как звуковое прикрытие. С помощью сенсорных органов он чувствовал малейшие вибрации наверху. И он ждал. Ждал, когда церковник начнёт уходить.
Церковник, словно не веря в свою победу, ещё раз проткнул тело доской. Затем наклонился, запустил руку внутрь развороченной груди и ощупал пульс. Ничего. Для верности он отсёк голову одним резким движением — отделил от туловища и отшвырнул в сторону. Убедившись, что тело окончательно мертво, он достал рацию:
— Зона восемьдесят семь зачищена, перехожу на ближайшую зону.
Он выдернул меч из кучи хлама, оставшейся после обрушенного потолка, и развернулся, чтобы уйти.
Это стало его фатальной ошибкой. Лимон почувствовал колебания шагов, дождался, пока противник подставит спину, — и вырвался. Крошечный червь взорвался массой щупалец и клешней, в долю секунды развернувшись в боевую форму. Эффект неожиданности был полным. Первым движением Лимон отсёк церковнику правую руку — ту самую, что сжимала заветную ручку. Кисть с кнопкой отлетела в темноту. Церковник инстинктивно попытался нажать на кнопку — но было уже поздно. Он не почувствовал руку. И в следующую секунду острые, как бритва, конечности пронзили его тело в дюжине мест одновременно, разрывая плоть, ломая кости, обрывая жизнь.