Небо треснуло. Раздался низкий, утробный гул, прокатившийся по всему рынку, и разноцветный купол над головой пошёл ветвистыми, молниеподобными трещинами, заливая всё пространство ослепляющим, режущим глаза светом. Мгновенно все, кто присутствовал на рынке — торговцы, покупатели, зеваки, — задрали головы вверх, прикрывая лица ладонями. Георг, тот самый охотник на зеркальных монстров, что лишь минуту назад с гордостью говорил о своей профессиональности, побледнел так, словно увидел самое страшное, что только есть в этом мире.
— Георг, это нормально? — нервно спросила Луиз, и её голос дрогнул.
Она не получила ответа. Вместо этого Георг, не тратя ни секунды на объяснения, лихорадочно сгрёб свои вещи с прилавка в заплечный мешок и бросился бежать куда-то в дымку, туда, где край рынка размывался и уходил в серую пустоту. Рынок мгновенно разделился на две неравные части: те, кто начали судорожно хвататься за оружие, и те, кто, не мешкая ни мгновения, бросились наутёк, повторяя за Георгом.
— Они посмели напасть на тысячи вооружённых до зубов магов? — неожиданно прозвучал знакомый хрипловатый голос. Тот самый бродяга, что проверял их у входа, возник словно из ниоткуда, заставив Лимона от неожиданности отпрыгнуть в сторону. Молодой человек опирался на свою видавшую виды трость и смотрел вверх с выражением мрачного удовлетворения. — А у них кишка не тонка. Уважаю.
Он широко, почти до ушей улыбнулся, не отрывая взгляда от неба. Трещины тем временем расширялись, росли, сливались друг с другом, и когда они достигли ровно такого размера, чтобы в них мог пролезть взрослый человек, из прорех начали падать фигуры. Они приземлялись тяжело, с глухим стуком, сминая прилавки и разбрасывая товар.
Нападавшие были облачены в длинные белые одеяния, расшитые алыми линиями, и в глухие колпаки с узкими прорезями для глаз, что полностью скрывали лица. У одних в руках был массивный огнемёт с баллоном за спиной, у других — широкий меч, у третьих — копьё с мерцающим наконечником, у четвёртых — простая, но добротная винтовка. Оружие поражало разнообразием, словно они готовились дать отпор любой мыслимой угрозе.
Прямо перед бродягой с неба рухнули три фигуры, чьи одеяния вместо красных линий были расшиты золотом. Приземлившись, они замерли, не предпринимая попыток напасть, лишь выжидая.
— Кто же тут у нас? — бродяга окинул троицу хищным, оценивающим взглядом. — Церковники уровня столпа? И целых три сразу? — Он хмыкнул. — Мы же не хотим, чтобы наш бой уничтожил тут все, верно? Может, уединимся?
— Я согласна, — произнесла одна из "золотых" фигур. Голос был женским, спокойным и холодным. — Лишние жертвы ни к чему. Здесь и наши, и ваши люди. Было бы расточительно тратить их жизни просто так.
— А мне нравится ваш настрой, — бродяга осклабился во весь рот. — Тогда начнём.
— Множество миров! — отчеканил он название своей способности, и вокруг него и трёх церковников возникла тёмная, клубящаяся дымка, словно сама реальность пошла рябью. Через секунду на том месте, где они только что стояли, уже никого не было — лишь лёгкое, быстро тающее облачко пара.
Лимон остался слегка недоволен: его лишили ценнейшей информации. По всем ощущениям это были сильные маги, и ему отчаянно хотелось посмотреть на их бой, изучить их техники, скопировать что-нибудь полезное, — но они почему-то решили уйти.
— Лимон? — Луиз начала настойчиво дёргать его за рукав. — Нам надо ещё дойти до старика. Мы же всё уже купили.
И правда: он стоял неподвижно, погружённый в свои мысли. «В следующий раз повезёт», — подумал он, заменяя себе упущенный бой обещанием увидеть нечто подобное позже. Он перевёл взгляд на Луиз и осознал, что она будет двигаться довольно медленно, а медлительность сейчас была смерти подобна. Недолго думая, он подхватил её самым грубым, бесцеремонным способом — просто перекинул через плечо — и побежал.
— Лимон, куда мы бежим? — удивлённо спросила Луиз, болтаясь у него за спиной. — К чему такая спешка?
Она словно не осознавала всей серьёзности положения и задала очень странный, почти нелепый вопрос. «Она глупая?» — Лимон тоже не понял вопроса Луиз, но решил ничего не говорить, вместо этого просто продолжая продвигаться вперёд.
— Лимон, а ты знал, что бабочки белые? — задала она ещё более неожиданный вопрос, глядя на него непонимающими, расфокусированными глазами.
Он обернулся к ней на бегу, осмотрел с головы до ног — не повредила ли она себе чего? — но, не заметив никаких видимых повреждений, снова проигнорировал её.
Неожиданно прямо перед ним возникла фигура — один из церковников в белом одеянии, расшитом красными полосками. В его руках был компактный пистолет-пулемёт. Их взгляды встретились, и на долю секунды повисло неловкое, застывшее молчание — ровно до того момента, как церковник вскинул ствол и начал палить.
Лимон уже видел такое оружие раньше и мгновенно понял, что в него сейчас полетят пули. Используя взаимное расположение дула и линии взгляда противника, он за долю секунды определил, куда они придутся. Ровно секунду в секунду он увернулся с нечеловеческой скоростью, проскальзывая вперёд на своих коленях и одновременно копируя летящие в него пули. Всего их было пять, каждая считалась за отдельный объект и занимала отдельный слот.
Уворачиваясь и сокращая дистанцию, он запустил скопированные пули обратно в противника, разом очищая слоты. Пули долетели быстрее его самого, и церковник пошатнулся, оглушённый собственными же снарядами. В этот краткий миг Лимон оказался рядом, и его ладонь не изменяющая вид, разорвала противника снизу вверх, разделив на две неровные половины.
— Лимон, а какой твой любимый коктейль? — раздался голос сзади. Оставив Луиз позади, чтобы не испортить убийство, он не учёл одного: вместо того чтобы сидеть на месте, она встала и подошла прямо к месту расправы. Своими глазами она смотрела на труп так, словно там нечего не было
— Не люблю, — бросил он первый пришедший в голову ответ и снова подхватил её, не дав задержаться ни на секунду.
По всему рынку звучали взрывы, визги, лязг мечей и хлопки выстрелов. Где-то что-то горело, выбрасывая в воздух клубы чёрного дыма, где-то кто-то плакал, причитая на незнакомом языке. Всё это сливалось в единую, сводящую с ума какофонию звуков, которая перегружала сенсоры Лимона. Ему хотелось тишины — глухой, кромешной, — хотелось затаиться, стать невидимым.
Он оказался в странной, подозрительно тихой зоне на отшибе рынка, куда церковники по какой-то причине не совались. Поэтому благополучно добравшись до небольшого, чудом уцелевшего и даже не горевшего домика, он положил Луиз в угол, подальше от окон, и начал лихорадочно обдумывать ситуацию.
«Выход? Неизвестен. Подмога? Неизвестно. Прорыв с боем? Не подходит», — его мысли были сосредоточены исключительно на том, как выбраться из этого места. Он знал только вход, но не выход, так как их сразу выбросило в самое сердце рынка, без соединительного момента
«Луиз... Она повреждена?» — он посмотрел на неё, сканируя взглядом.
Луиз тем временем сидела в углу, придерживая руками коленки, и что-то тихо бормотала себе под нос. Лимон прислушался, напрягая все свои рецепторы.
— Бабочки красивые... Магия — это так круто... Волшебно... — кажется, это были абсолютно случайные, не связанные друг с другом слова.
Её глаза были такими же, как и всегда — широко распахнутыми, — но смотрели они не на Лимона и не на дом, а куда-то вверх, в потолок, словно она видела там нечто, недоступное его зрению.
«Люди так реагируют на опасность?», — задал вопрос в своём сознании Лимон, и в этот самый момент прозвучал грохот — входную дверь выбили ударом ноги.