Том 1 Глава 14
Глава 15 из 15
Настройки чтения
18px
1.8
1

Том 1 Глава 14

Глава 15

Том 1 Глава 14

В палате хлорка даже не пыталась дать знать о себе. Окна были закрыты плотно, в помещение не проникал свежий воздух. Стоял лёгкий аромат альдегидов, напоминающий свежескошенную траву на летнем участке.

Дверь открыл Луис. Он приехал ещё затемно, когда снег забивался за подкрылки, мешая передним колёсам свободно поворачивать. Следователя чуть не занесло на повороте, благо перекрёсток пустовал. За его спиной мельтешила медсестра в хирургическом костюме, всё щебетала сонным голосом, что в палату нельзя в верхней одежде, что доктор не давал команду впускать кого-либо в крыло, где велось усиленное наблюдение за всеми и всем. Миллер её не слушал, просто смотрел на тёмное, уже подсохшее пятно крови на рубашке Коула.

Медсестра замолчала резко, оборвала свои слова на половине. Поджала губы, стала меньше физически: согнулась в спине, подобрала руки к груди, а потом ушла, пропадая в коридоре.

Миллер подошёл к телу, всмотрелся в шею, из которой уже ничего не текло. На тумбе рядом, будто специально для него, лежали перчатки. Он натянул их, уже не сильно заботясь о стерильности. Коснулся пальцами подбородка покойника, пытаясь повернуть голову. Поворот встретил его тугим сопротивлением — началось окоченение мышц, даря Дэвиду незабываемую смертную гримасу. Лицо теперь было кукольно-белым, почти фарфоровым. Вся кровь скопилась в затылке и на лопатках, образуя синюшные пятна на коже в той области.

Следователь наклонил голову, убирая засохшую по краям разрезов. Кожа там теперь напоминала открытый рот, испачканный, высохший, как пергамент. Луис полагал, что трахею пробили насквозь. Скальпель в руках скользил из-за льющейся фонтаном крови. Ярко-алая, она оставила свои следы на стене, на полу. Следователь уже наступил краем ботинка в лужу, отступать не стал — испачкается ещё больше.

На языке стоял привычный вкус разочарования, безвкусицы в виде ржавчины в горле, отсутствия в виде наличия рёбер. Это не он.

Глаза уже не блестели, на роговице появилась ровная, едва заметная плёнка. Луис закрыл глаза Дэвида лёгким движением руки. Теперь, если его накрыть по горло одеялом, будет казаться, что он просто спит.

Пришла обратно медсестра.

— Я вызвала доктора Бёрлина. Сказал, что скоро будет.

Помялась немного, видно было, как жуёт зубами язык, потом вышла. Луис снова осмотрел шею. Тире. Точка. Тире. Символы не были сложными, легко сложились в одно слово: «Конец».

— Идиот, — выдохнул следователь, опуская голову обратно на подушку. — Аннотация не пишется на картине.

Снял перчатки, вышел из палаты, не закрывая за собой дверь.

---

Высокие потолки, почерневшие балки, между ними — темнота. Доски, местами прогнившие, кое-где засыпанные слежавшимся сеном и трухой. Стойла давно разобраны или стоят как призрачные перегородки: вертикальные доски с проржавевшими петлями, где раньше крепились двери. Вдоль стен — остатки деревянных кормушек и яслей, потемневшие от времени. Где-то валяется сгнившее седло, расползшееся на лоскуты кожи и ржавые пряжки. Пахнет сыростью и плесенью, а ещё — старой древесиной, будто здание выдохнуло весь свой воздух много лет назад.

Человек — имитатор автора работ — скованный путами по ногам и рукам, лежал на прогнивших за время досках. Он не говорил, только дышал, сбито и надрывно, как тот, кто не мог вздохнуть всей грудью. Человек не раздет, но чувствует себя абсолютно беззащитным в таком положении. Зрачок бешено бегает из стороны в сторону, высматривая каждую тень на стенах и полу. Тёплый неяркий свет отбрасывает простая керосиновая лампа, стоявшая на полуразбитом деревянном ящике.

Он не может даже говорить: во рту металлические удила, они позволяют только бессмысленно мычать. Оголовье мешает повернуть голову, теперь он как волк — голова поворачивается вслед за всем телом. Человек перевернулся с одного бока на спину, дыша в сено. На виске вздулась жилка, резонируя сердечному ритму, там же, из волос, протекла капля пота, упала на пол под лицом.

Сзади раздались шаги, они не торопились, не медлили. Остановились совсем рядом, тень полностью закрывала тело лежачего. Он хотел повернуться, посмотреть, но на его поясницу опустилась нога, придавливая тазовые кости к полу. Имитатор замычал, дёрнулся всем телом, пытаясь сбросить ногу с себя. Остановился, когда давление пропало, упёрся лбом в дерево. В следующую секунду что-то противно лязгнуло, а после ударило чуть ниже рёбер, в самые почки.

Глухой, костный звук на секунду показался беззвучным, но следом внутри прогремела ослепительно-белая вспышка боли. Она родилась внутри, глубоко в теле, там, где тяжёлый обух копытного ножа вмял плоть до самого позвоночника. Под давлением сокрушительной силы капсула органа не выдержала. Имитатор почувствовал, как глубоко под рёбрами, с левой стороны, что-то с влажным, беззвучным хлопком лопнуло. Жгучая волна разрываемой ткани хлынула внутрь брюшины, словно туда плеснули кипятком.

Жёсткий удар снизу вверх по диафрагме перехватил дыхание, выдавливая остатки воздуха через зажатые удилами губы. Вместо крика из горла вырвался лишь задушенный, булькающий хрип.

Второй удар пришёлся чуть правее, довершая начатое. Сдвоенный орган, отвечающий за фильтрацию крови, превратился в месиво. Кровяное давление внутри разорванных почечных артерий резко упало, вызывая мгновенный, парализующий шок. Живот изнутри начало распирать от стремительно изливающейся крови; эта тяжёлая, горячая гематома давила на нервные узлы спины, лишая ноги всякой чувствительности. Имитатор больше не мог дёргаться — нижняя половина его тела онемела, превратившись в чужую, свинцовую массу, пока сознание стремительно тонуло в липком, холодном поту.

От жуткого болевого шока сфинктеры рванули, полностью отказывая. Имитатор конвульсивно обмочился прямо под себя. Моча смешивалась с темнеющей кровью, текла под джинсами по бёдрам. Он не чувствовал — нижняя часть живота превратилась в сплошной кусок живой агонии.

Дело было в том, что именно имитатор должен был убить Адама.

Всё повернулось противоположностью.

Теперь отец был жив.

Сын должен убить отца.

Шаги отдалились снова, он не слышал. Взял лампу, разбил стекло. Керосин пролился на одежду, на кровь. Следом полетела и лампа. Керосин коротко вспыхнул, когда огонь начал расползаться по телу.

Он стоял сверху, как бог, карающий грешника. Огонь переполз к сену, медленно тлела солома.

Конюшня разгоралась две минуты. Из разбитых окон валил дым, а морозный воздух лизали высокие языки пламени. Чужая машина притормозила на трассе, в километре от конюшни.

---

Луис изначально ехал в издательство. Руки на руле, тишина в голове. Он даже не запомнил, с каким лицом Джеймс закрывал Коула белой простынёй, просто не обратил внимания, просто думал о другом. Сердце покачивалось под зеркалом заднего вида.

Минуту назад звонил Картер с воплем о том, что на старой конюшне был совершён поджог. Теперь его план изменился: он повернул с главной дороги на второстепенную, выжимая на спидометре 75 миль в час. Дорогу занесло снегом, здесь никто не ездил.

Он затормозил прямо на трассе, напротив горящего здания. Вышел из машины, не удосужившись закрыть машину на ключ — дверь просто хлопнула. Протоптанная дорожка не петляла, шла ровно к конюшне. Луис шёл по скрипящему снегу, оглядывая пустошь перед кромкой густого елового леса. Балки падали вниз, издавая громыхающий треск горящего дерева. Внутрь было не пройти, толку не было. Если там был кто-то, от него остался только пепел и истлевшие кости.

Следы вели к лесу, проходили между передними елями и пропадали в снегу. Над верхушками поднималась полная луна. Он шёл по ним, не до конца понимая, что хочет найти на конце. Может, смысл своей погони, может, искусство души.

Следователь увидел тень между деревьев, сорвался на бег. Ноги вязли в снегу, он забивался в ботинки. Изо рта выходили клубы тёплого воздуха, моментально пропадая.

Неожиданностью стал выстрел. Не улетевшие на юг птицы взмыли вверх, прямо к небу, испугавшись внезапного звука стрельбы. Спасали свои тушки. Чуть выше сердца. Вот же мудак. Решил и помучить перед тем, как просто убить.

Пошатнувшись, он упал в снег. Не успел среагировать вовремя — вот итог. Прохрипеть что-то ему в ответ, попробовать звать кого-то на помощь не имело ни малейшего смысла. Кругом лес. Высокие стволы деревьев не дали бы крику дойти хоть до чьих-то ушей, не говоря уже о тех, кто смог бы помочь в такой ситуации.

Пуля прошла насквозь, ему пришлось крепко сжать челюсти, чтобы не завыть, как озлобленный волк, от невыносимой боли. Дыра в теле горела, свинец был горячим, палящим. От боли поднялся и адреналин, заставляя сердце стучать намного чаще. Рваные вздохи резко отличались от тишины глухого леса. Только снег под ногами чуть скрипел. Было неким доказательством того, что всё-таки не сон. Реальность. Тупая, никому не нужная реальность.

Огнестрел направлен на него, ствол блестит под блёклым светом луны. Ну давай же, выстрели. Но пальцы на спусковом крючке не двигаются. Чего он ждёт?

Кровь медленно пропитывала снег под телом, под одеждой, заставляя спиной чувствовать эту уже прохладную жидкость. Погода так и не изменилась с самого утра, всё так же падал снег. Он попадал на эту безобразную лужу, тая моментально — кровь всё-таки была теплее, чем температура воздуха. Холодил кожу лица. Боль притуплялась, как и мысли в голове. Умирать медленно — мучительно. Но в то же время и приятно. В голову полезли абсолютно разные воспоминания. О разбитых в кровь коленях на детской площадке, о первых уроках в академии, о первом доверенном деле и обычный вкус кофе. С корицей, как и всегда.

Белое тряпьё с глазами взялось будто из ниоткуда. Лишь атрибут для сцены в фильме или важная часть сюжета. Жёлтые глаза горели почти так же ярко, как луна, как звёзды. Но горели глупо, хищно. Клюв щёлкнул. Падальщик. Ещё один поганец, который ждёт его смерти.

И взбесило одно воспоминание. Прямо-таки до настоящей агрессии, даже обиды и чего-то большего. Какого чёрта тот старый хрыч не смог просто сразу сказать нужный адрес?

Не молчал бы он, возможно, ему бы сейчас не пришлось чувствовать на языке эти снежинки, вперемешку со слюной и запахом ели и чьей-то мочи. Кто-то явно умеет выбрать место, чтобы помочиться.

Луис закрыл глаза, всё ещё находясь в сознании, хотя смерть дышала в затылок леденящим дыханием. Адреналин падал, кровь перестала бить волнами, теперь медленно вытекая из дыры на одежду, на снег.

Кристофер стоял сверху, он молчал. Он провожал своим присутствием. Дуло снова блеснуло, железо коснулось его же виска.

Прозвучал второй выстрел.

назадназад
1 ... 13 14 15
в конецв конец