— Билл, фотки для твоего журнала, — заходя в небольшой кабинет, я кинул ему на стол конверт с новыми фотографиями.
— Крис, будь тише. Тут люди работают, в отличие от тебя, да и я не собака, чтобы мне так вещи швырять, — пробубнил мужчина и всё-таки взял конверт, доставая оттуда уже распечатанные фотографии, разложив их на столе перед собой.
Я же в свою очередь стоял рядом, оперевшись бедром о его стол. Сложив руки на груди и чуть прикусив губу, внимательно смотрел на него.
Прошла минута молчания, пока тот рассматривал и оценивал проделанную мной работу.
— Ну? — не выдержав ожидания, спросил я, глядя на него с неким озорством. — Как тебе?
— Таких фотографий у тебя давно уже не было, — отвечал он, перебирая и внимательно рассматривая каждую из них. — Что-то хорошее случилось? — спросил Доунсон, поднимая глаза от стола на меня.
— Нет, ничего такого, — спокойно отвечал я, хотя внутри бушевало желание ещё хоть раз увидеть волчонка вживую.
Начальник аккуратно сложил фото в стопку, постучав боковой частью по столу, дабы выровнять их.
— Ну и сколько ты хочешь за них? — спросил тот, отложив изображения в сторону и откинувшись в кресле.
— А сколько не жалко?
— Мне-то для тебя ничего не жалко, только вот не знаю, куда ты их тратишь, кроме еды и оплаты квартиры.
— Знаешь, распечатывать все фотографии не очень дёшево.
— Но сам факт: куда ты тратишь оставшееся?
— А разве есть дело до этого?
— Нет, просто интересно.
— Интересно, — повторил я, на мгновение задумавшись. — Но, возможно, лучше оставить некоторые вещи в секрете.
Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, как будто знал, что за моими словами скрывается что-то большее.
— Ладно, — сказал Билл. — Не хочешь делиться — не надо. Но помни, что я всё равно буду следить за тобой.
— Как будто я не знаю, что ты за мной наблюдаешь, — усмехнулся я в ответ. — Ты же всегда держишь руку на пульсе.
Он облокотился на стол, глядя мне в глаза.
— Окей, Крис, я не буду настаивать. Но если ты что-то задумал, знай: я всегда рядом.
Я кивнул, понимая, что разговор о моих планах не имеет смысла.
Покинув кабинет, я почувствовал, как внутри снова зашевелилось то самое желание увидеть волчонка. Время шло, а воспоминания о нём не отпускали.
---
Детский смех был всюду. Он отражался от стен из деревьев, становясь ещё громче, чем был секунду назад, проникал в голову через ушные раковины, возвращая ощущение лёгкости, ощущение беззаботного времени. Нередко ведь говорят: «Дети — цветы жизни». Случается и такое, что некому выращивать эти цветы. Такие ростки забирали на временную передержку — в приюты. Маленькие человекоподобные существа, как скот, ожидали дня, когда же их заберёт хорошая супружеская пара.
Заходя на территорию небольшого приюта, я сразу же нашёл взглядом уже знакомые детские лица. Те затеяли очередную игру. В моих руках — бумажные пакеты, наполненные сладостями для маленьких детишек, которых ещё не успели разобрать.
Навстречу тут же летят два мальчика лет девяти. Те как две капли воды, не сразу отличишь, кто из них кто. Близнецы отличались лишь цветом глаз. У Джимми, что справа, были тёмно-зелёные глаза, а у Джона, что слева, — карие. Я остановился, когда те, запыханные, даже слова сказать не могли, переводя дыхание, опершись грязными ладошками в такие же грязные коленки. Видно, игра удалась.
Первым заговорил Джон:
— Что ты принёс? — голос был прерывистым и рваным, но не утерял привычной задорной нотки.
— А конфеты купил? — встрял Джимми, пытаясь отдышаться.
— Тебя мисс Марта очень ждала!
— Да, всё в окно смотрела и вздыхала так грууууустно, — тут же подхватил зеленоглазый, а после они замолчали.
Мне оставалось лишь улыбнуться, отдав обоим по пакету, чтобы мальчики помогли донести их до здания.
— Всё рассказали? — толкнув обоих в сторону небольшого приюта, я последовал следом за ними.
— Нет! Ещё много чего случилось! Хёну забрали, представляешь? Там ещё дядька такой большой приходил!
— Да, точно. И рожа такая страшная была, бе-е-е, — Джон скорчил гримасу, полную отвращения, а Джимми, увидев это, стал хихикать, стараясь не выронить пакет из рук.
— Вот как... Надеюсь, Хёну попала в хорошую семью, а тот человек только выглядит так грозно. Вы уже скучаете? — дотянувшись одной рукой до макушки Джимми, я потрепал того по голове, ероша и без того непослушные волосы.
— Ну и что, что девочка уехала? Просто было интересно с ней играть! — в карих глазах на мгновение мелькнула искренняя печаль. Ребёнок ещё вовсе не понимает, как правильно скрыть что-то от чужих глаз.
— Да она тебе просто нравится! — тут же воскликнул Джимми рядом, а у Джона моментально зардели щёки мягким румянцем.
— Замолчи! Я тебе по секрету рассказал, а ты! Больше ничего не скажу!
Казалось, эти двое сейчас точно затеют драку, но в нужный момент вмешалась Марта, подходя ближе к нам:
— Так, а ну-ка по разным углам! Быстро, — голос всё так же звучал мягко, хотя слышно было, что девушка пыталась придать ему хоть каплю строгости.
Мальчики, приняв решение не злить дальше воспитательницу, добежали до ступенек, ведущих на небольшую террасу перед дверью в здание, оставили пакеты там и моментально испарились из поля моего зрения.
— Марта, — голос отвлёк девушку, та повернула голову ко мне с мягкой улыбкой. — Джимми сказал, что Хёну забрали, это правда?
— Да, позавчера. По документам всё было хорошо, человек показался довольно приятным. Я не видела в нём чего-то такого, что увидели мальчики. Может, им просто не понравилось то, что Хёну забирают. Они, кажется, неплохо ладили эти пару дней.
— Иногда дети видят больше, чем взрослые. — Эта фраза звучала слишком умной, будто я цитировал какого-то великого классика, чьё имя уже мало кто помнит.
— В чём-то ты прав, но всегда ли оно так? — Она чуть пожала плечами, а после с мягкой улыбкой перевела взгляд на играющих детей. Они, кажется, снова затеяли что-то весёлое.
— Знаешь, я всё хотела спросить: почему ты сюда приходишь так часто? Не хочешь наконец своих детей завести? — Её тон тихий, нежный, будто она издевалась надо мной самым спокойным образом, даже не понимая, как же сильно бьёт.
— Я был бы плохим отцом. — Это была констатация факта. В любой другой вселенной именно это бы и не изменилось. Если цветок закрыть в комнате без света, он подохнет. Я тоже.
— Ты слишком самокритичен к себе, Крис. Так нельзя! Как знать, может, ты бы воспитал замечательного человека. — Она улыбалась так искренне, что я готов был поверить в её слова сию же минуту. Но барьер мысли, который сможет разбить только понимание всего происходящего, остался цел.
— Давай не будем заглядывать вперёд. Не люблю думать о завтрашнем дне. И... для того чтобы воспитывать кого-нибудь, нужно сначала воспитать себя.
Встреча на том и закончилась. Марта была, как и всегда, любезна. На прощание пожала руку и хотела было сделать что-то ещё, но отпрянула, едва покраснев.
Уходя, я ненароком услышал уже привычные детские голоса. Заглянув за угол здания, увидел Джона, который, развалившись под ветками клёна, играл в какую-то приставку, а Джимми лежал рядом, глядя в небо.
— Ещё чуть-чуть, и я пройду на секретный уровень!
— А вот в жизни такого нет. Может, ты выдумка. И я выдумка. И вообще ничего нет.
— И бати нет.
Пауза. Лёгкий смешок и какой-то уж слишком взрослый, усталый вздох.
— И бати нет.
— Знаешь, без него даже лучше!
— Ага, и кормят вкусно.
— Кстати, скоро там ужин?
— Да, скоро.
Телефон завибрировал. Дети замолчали. Я вышел.
— Завтра в два ночи на складе у левого побережья. Будет некрупная поставка товара. Проебёшь — убью. И без крови, понял? — Голос в трубке был строгим, грубым, не терпящим возражений.
Мой ответ короткий. К чему лишние слова, когда они сюда вовсе не нужны? Достаточно лишь дать понять собеседнику, что информация воспринята и уже перешла в обработку:
— Хорошо.