Зачастили дожди, стало холоднее, солнце теперь светило намного реже. Луис сидел в больничной палате с перевязанной головой, глядя в пол. После удара по голове в той церкви прошла ровно неделя. Луис шёл на поправку, но пробелы в памяти, хоть и небольшие, имелись. Он не помнил лишь месяц до этого злосчастного случая после клуба. Доктора говорили, что всё должно восстановиться в ближайшее время, но для Миллера время тянулось уж слишком медленно и мучительно — как ржавая вода по трубам.
Кэтти и Грегсон уже позаботились о временном отпуске. На удивление, Локвуд был даже рад. Не тому, что его сотрудник получил по голове, а тому, что остался жив.
Встреча с ним — как клеймо. Он добирается до своих целей. Даже до Мадагаскара.
В палату зашла медсестра. Как по часам, Луису ставили новые капельницы и меняли растворы. Миллер сидел на койке, не придавая этому большого значения. Медсестра ушла, и в комнате снова стало тихо. Тишина окутала палату, словно плотный туман. Следователь снова погрузился в свои мысли, пытаясь вспомнить ту ночь, все те действия и мелочи, что доставили огромные трудности.
В сознании мелькали тени и силуэт. Но Миллер, как бы ни старался вспомнить, результат оставался тем же. Все старания тщетны. Перед ним был чистый лист беспамятства.
В дверь постучали, и она тут же открылась. На пороге стояла Кэтти. Она часто приходила сюда. В её руках был небольшой пакет с фруктами. Её печальный взгляд выражал больше эмоций, чем обычно. Её задоринка, искра в глазах пропала. Неужели она так расстроена? Миллер поднял глаза на девушку, та молча подошла к его койке. Каблуки стучали по плитке. Она села на небольшой стульчик рядом с детективом и, положив пакет на небольшую белую тумбу, протянула руку к ладони парня и чуть сжала её.
— Ты как? — с нескрываемым беспокойством спросила та, впиваясь взглядом в опущенные брови и уставшие черты лица Миллера.
— Лучше, чем вчера, но так ничего и не помню, — проговорил тот с лёгкой хрипотцой.
— Не напрягайся. Док сказал, что воспоминания вернутся, только нужно время и нормальный отдых.
— Что-нибудь известно? Должно же быть хоть что-то, он не мог просто испариться.
Кэтти вздохнула, её плечи опустились под тяжестью странных ситуаций, которые были связаны между собой невидимыми нитями. Её взгляд стал более серьёзным, а выражение лица — печальным.
— Информации очень мало, все стараются как могут. Сейчас дело с Адамом стоит на первом месте по всему штату. Копы продолжают искать, но... — Она тяжело выдохнула и отпустила ладонь Миллера, так же опуская взгляд. Она сложила руки на своих коленях. — Все знают, что он опасен. После того вечера у меня начинают дрожать руки только от его упоминания. А что будет, если он снова придёт к тебе? Чем на этот раз закончится ситуация?
Луис нахмурился и сжал ладони в кулаки. Сомнение и совсем небольшой страх сплетались в душе в крепкие узлы, образовывали своеобразную клетку, из которой срочно нужно выбираться.
— Кэтти, я просто не верю, что он просто пропал. — Он поднял глаза на неё. — Я знаю, он придёт. Он не оставит меня в покое. Не в этой вселенной.
Эванс покачала головой, а её глаза моментально наполнились солёными слезами. По выражению её лица было понятно, сколько ещё волнения она не показывает.
— Знаю, знаю я... — уже тише говорила она. — Просто... Мы все постараемся обеспечить тебе полную безопасность.
Он знал, что Кэтти сделает всё, чтобы защитить его, но одновременно понимал, в какой опасности оказалась и она.
— Я должен выяснить правду о том, что произошло, — произнёс он решительно, его голос звучал уверенно.
Кэтти кивнула, поддерживая его решение, и в её глазах зажглась искорка надежды.
Миллер закрыл глаза, погружаясь в тишину палаты. Всё-таки подумать одному намного лучше, чем смотреть на слишком озабоченное лицо Эванс.
---
Наступил октябрь. Луис сидел в кабинете Джеймса с кружкой чая. Сейчас напарник работал над какими-то бумагами, погружённый в свою рутину, даже не заметил, как пристально смотрит в его сторону детектив. Память так и не возвратилась. Луис послушно ждал, соблюдал режим, пил витамины для поддержки нервной системы. Было довольно скучно сидеть на месте целыми днями и попросту ждать.
Миллер встал, поставил недопитый чай на подоконник и выглянул в открытое окно. Вид был не таким уж и красивым. Серые здания, мокрые от дождя дороги с кучами опавших листьев. Однако в этом скучном горизонте было что-то знакомое. Что-то, что он забыл, то, что должен был вспомнить. Перед глазами вновь промелькнула тень и некая тревожность, что теперь не покидала его с того злосчастного вечера. Он не помнил, что же значит эта тень в его жизни, но почему-то именно она заставляла его замирать внутри.
— Джеймс, есть что-нибудь по Адаму? — спросил Миллер, повернув голову в сторону психолога.
— Пока ты был в больнице, сотрудники почти ничего не нашли.
— Совсем ничего?
— Совсем. — Бёрлин отложил ручку и, подперев голову ладонью, мягко ему улыбнулся. — Он оставляет много зацепок. Но их просто невозможно составить вместе. Они настолько разные, что никто не видит связи между ними. Может, только ты его понимаешь?
— Я разве какой-то особенный? — в недоумении спросил тот, глядя на друга с некой ухмылкой.
— Знаешь, с недавних пор именно таким тебя и считают. Сам же знаешь, никто не выживал после встречи с ним. А ты у нас любимец судьбы, походу. Или любимец Адама.
— Так. Щас мы дойдём ещё и до того, что он меня и бил по голове, потому что любит.
Джеймс посмеялся с него и, покачав головой, снова уткнулся в бумажки, а Миллер вновь отвернулся к окну.
— Любит... — повторил следователь и, вздохнув, упёрся головой о раму открытого окна. — Странная у него любовь...
Тишина длилась недолго. В дверь постучали, и та моментально открылась, пуская на порог взволнованную Эванс. От неё буквально летели искры. Мужчины как по команде повернули головы в сторону двери, когда Кэтти уже начала тараторить, кажется, забыв дышать.
— Ой, и ты тут! Просто замечательно! — пролепетала она, посмотрев на Луиса. — Так, я чего вообще пришла. Тут Адриан утром позвонил Грегсону и сообщил о том, что, пересматривая характеристики жертв Адама, выяснилось то, что они все употребляли. То есть Адам выбирает, кого убить, из наркоманов!
Она наконец замолчала и, сделав глубокий вдох, упала в кресло рядом с Луисом. Похоже, говорила она всё это на одном дыхании.
— А я тут тогда каким боком? — спросил Луис, выражая своё недовольство звуком, чем-то схожим на фырканье кота.
— Слушай, может, тебе это уже говорили, но ты уже считаешься особенным в отделе.
На эти слова Джеймс тихо рассмеялся и, вновь подперев голову ладонью, скользнул взглядом по Миллеру.
— А что не так-то? — в недоумении спросила Кэтти.
— Джеймс говорил мне то же самое буквально десять минут назад, Кэтти...
---
Лес. Густой туман окутывал редкие голые деревья, создавая чувство опасности. Будто с любой стороны на тебя могли напасть. Уже сгнившая листва приятно шуршала под ногами. Вокруг ни души. Нет даже насекомых. Лес мёртвый. Я мёртвый.
Над головой пролетел чёрный ворон, тело само потянулось за ним, ноги пустились в бег. Лес быстро закончился, впереди был широкий луг, за ним — невысокий холм, на котором стояла старая церковь в готическом стиле. Ворон полетел туда.
Внутри гулял ветер, гоняя пожухлые листья на каменном полу. Скамьи давно уже прогнили, и от них осталась лишь труха дерева, которую почти полностью съели жучки. Над потолком было множество птичьих гнёзд. Стены были покрыты засохшим хмелем. Полуразвалившийся алтарь окружала загадочная дымка. Вовсе не туман. На алтаре — тело. Так сразу и не скажешь, что с ним что-то не то, будто человек просто спит в необычной позе. На груди человека сидел тот самый ворон. Подойдя ближе к алтарю, я упёрся глазами в изуродованное тело.
Лицо его было искажено, словно в последний миг перед смертью он испытал ужас или боль. Ворон, чёрный как ночь, тихо вскинул голову, его глаза сверкали, как два маленьких уголька, и вдруг он расправил крылья, готовый к полёту. Тело замерло, не в силах отвести взгляд от этого странного зрелища. Мрак церкви казался почти живым, его тени шевелились, словно подгоняемые невидимым дыханием. Спиной я почувствовал, как холод пробирается под кожу, обжигая изнутри.
Словно в ответ на страх, ворон издал резкий, пронзительный крик, который разнёсся по пустым стенам. Ноги сами шагнули назад, но что-то внутри заставило остаться. Что-то завывало, манило к алтарю, словно обещая раскрыть тайну, которую я не осмеливался даже предположить.
Я замер, не зная, что сказать. Ворон снова каркнул, словно подтверждая. Мгновение — и я почувствовал, как мир вокруг начинает распадаться, как старые гнилые деревья. Я оказался в ловушке между реальностью и неведением.
У тела нет грудной клетки. Там чёрный провал. Есть рёбра, есть сердце и лёгкие, пусть и не целые, но есть. На тонком плече сидит тот ворон. Будто ждёт чего-то. Шаг. Ещё один. Если рассматривать чуть внимательнее, можно подумать, что это был простой бездушный манекен. Но сердце в груди подозрительно тихо стучало. Живой человек от такого давно бы уже скончался.
Сзади раздались какие-то шаги. Точно не человеческие. Я повернулся, но не успел среагировать — острые клыки чёрного волка вонзились в шею, вырывая гортань.
---
Очередной звон колокола. Очередные уже заевшие в голове слова: «Нет, таких мы не видели». На вопрос следователя «Видели ли вы этого человека?», сующего под нос священнослужителям и святым отцам фоторобот, который был составлен по памяти всего пару дней назад. Очередной промах, очередной провал.
Луис обошёл почти все церкви в округе и не нашёл ни одного человека, связанного с Адамом. А может, он плохо искал? Или Адам настолько отстранён от внешнего мира, что его и в лицо-то никто не знал. А если и знал, то вряд ли бы убийца сказал, чем занимается по средам во второй половине вечера.
Спрятав уже помятую бумажку, что выдали в участке, в карман джинс, Луис стоял на пешеходном переходе, внимательно рассматривая листья под ногами. Будто это ему чем-то поможет. Вдруг те ни с того ни с сего начнут разговаривать и подскажут. На улице же множество людей, все они о чём-то думают, говорят. Может, другим и не слышно, но природа слышит. Стоит лишь задуматься, и возникает чувство небезопасности. Как плохо иногда погружаться в свои мысли. Они нередко пугают.
Подняв голову, Луис устремил взгляд в серое небо, покрытое дождевыми тучами. Наверное, скоро дождь пойдёт.
На лоб упала первая капля. Потом ещё и ещё. Спустя пару мгновений сухая одежда стала мокрой, будто Луиса из ведра облили. Тот дошёл до ближайшего навеса и встал под ним, спасаясь от холодного ветра и капель дождя, что, кажется, добирались до самых костей. Миллер чихнул, утёр мокрый нос и облокотился о стену, глядя, как мимо пробегают девушки, укрывая голову портфелями, как женщины достают зонты из своих маленьких, но вместительных сумок, как мужчины бегут к своим иномаркам, быстро запрыгивая внутрь.
Улица резко опустела. Стала будто мёртвой. Лишь один человек стоял под каплями дождя. Хотя... Вернее было бы сказать, сидел на корточках с фотоаппаратом в руках, приближая объектив к небольшой уже образовавшейся луже, ловя кадры того, как капли разбиваются о поверхность воды, становясь частью лужи. Миллер хмыкнул и едва заметно улыбнулся. Человек встал с корточек, а после, положив фотоаппарат в сумку, скрылся с глаз. В тот момент что-то странно щёлкнуло у него в груди...