— Луис! Ты только глянь! — Кэтти влетела в кабинет с несколькими бумагами и упаковкой оптического диска в руках. На её лице была то ли радость, то ли уже не сдерживаемая энергия, которая била ключом. Луис отвёл взгляд от компьютера и посмотрел на взволнованную девушку. — На месте убийства Эдварда всё-таки обнаружили следы машины, как и говорил Джеймс. Эксперты изучили и дали нам необходимую информацию. А ещё в понедельник чуть не сбили человека возле парка, помнишь? Так вот, это оказалась угнанная машина Эдварда. Сейчас угонщика задержали, он пока в участке восточного округа, поскольку у нас уже места нет вовсе. Его уже допросили, ты можешь посмотреть! — она говорила быстро и чётко, без запинок и ошибок, будто заучивала этот текст наизусть.
Она протянула бумаги с диском. Миллер взял их в руки и пробежался взглядом по строчкам. Пробурчав: «Ага, спасибо», он целиком и полностью погрузился в новую информацию. Вставил диск в компьютер, загрузил файл и включил видео. На экране были видны железный стол и не очень светлая комната без окон. За столом сидел худощавый на вид мужчина и человек в форме напротив него. Из динамиков тарахтел шум, а после послышались первые слова:
— Когда вы садились за руль угнанного автомобиля, это было осознанным решением?
— Я? Нет, я не помню. Почему вы спрашиваете? — глаза почти панически бегали по стенам комнаты допроса, как по мокрому стеклу, ища очертания окон или дверей, но натыкались только на бесконечные углы. Он искал — предмет или человека. Хотя человек тоже своего рода предмет.
— Хорошо, Мартин. Вы видели кого-то рядом с машиной?
— Он... Он убил его! — Мартин вдруг панически сжался, зарываясь в сальные волосы грязными пальцами. Теперь ясно был виден взгляд загнанного в угол клетки травоядного. — Как собака! Порвал его!
— Прошу вас, успокойтесь. Вы можете описать то, что видели тогда? Он говорил что-нибудь?
— Нет... Он... он пах металлоломом и сырой штукатуркой. Не как человек. Вместо глаз были чёрные дыры, без глазных яблок. Я... я не помню. Он говорил, что теперь я часть чего-то большого. Чего-то грандиозного...
— Скажите, вы видели этого человека ещё где-то? Или вы впервые наткнулись на него? Вы сможете подробнее описать его?
— Нет, я не могу. Я не помню. — Он качает головой, подобный мученику, уставшему от страха собственной смерти. — Волосы. Чёрные. В темноте плохо видно... Он хочет убить меня? Я не хочу умирать. Нет, нет, нет.
В этот момент камера падает, будто аппарат кто-то неудачно поправил, желая изменить угол ракурса. Видео заканчивается глухим треском. Жалко камеру. Полезная вещь была.
— И как нам его искать? — вздохнула Кэтти, выпрямившись, стоя возле Луиса. Поставила руки на бёдра, перевалив весь вес тела на одну ногу. Она сверлила взглядом потемневший экран и теперь отстукивала каблуком по полу абсолютно без ритма. — Черноволосых в нашем городе пруд пруди. Как понять, кто именно?
— Возможно, у него были карие глаза, раз Мартину показалось, что у него они вовсе отсутствуют, — буркнул следователь, потерев подбородок ладонью. — Хотя и это мало что даёт. С одежды снимали отпечатки? Может, нападающий всё-таки коснулся Мартина. Он бы не стал слушать, если бы его не остановили насильно.
— Кстати, да! Хейз и Итан попросили передать тебе, что на его футболке остались пятна крови и дыра от ножа. Он хотел его к стене пригвоздить, что ли? — на её губах даже в такой ситуации расцвела эта уже знакомая раздражающая улыбка. Или её подобие.
— Но вопрос остаётся открытым: где его? — не успел следователь высказать свою мысль, как дверь распахнулась, впуская запах перегара и никотина. Хейз. С сигаретой во рту, не проявляя никакого уважения к некурящим, бесцеремонно почти ввалился в помещение, даже не собираясь тушить причину, по которой Кэтти недовольно поморщилась.
— Чёрт бы тебя побрал, Миллер, ты уже и правда раздражаешь со своим телефоном. — Он выдохнул клуб дыма изо рта; на лице — гримаса полного нетерпения. — Джеймс просил тебя перезвонить ему. Что-то насчёт Мартина, я не сильно слушал.
— Спасибо, только выйди наконец. От тебя алкоголем воняет, — снова поморщилась Кэтти, помахав рукой в сторону выхода, прогоняя загрязнителя чистого воздуха. Она оторвалась от стола и Луиса, подходя к окну и открывая его настежь.
Луис поднял телефон, смотря на пропущенные вызовы от Джеймса и Винсента. Он нажал на контакт Джеймса, поднося телефон к уху, слушая противные гудки ожидания.
— Луис, ну наконец-то! — воскликнул психиатр на другой стороне провода, продолжая говорить, не пытаясь даже дождаться ответа от Миллера. — Локвуд будто уже знал итог того допроса и попросил меня съездить туда самому. Ещё сказал, что понадобится гипноз, сказал, куда мне копать, и у меня уже есть ответы на вопросы, которые ты бы наверняка хотел задать.
— Где его искать? — спросил тот, уже не удивляясь действиям Грегсона. — Если спрошу, кто он, уже буду требовать от твоего гипноза слишком много?
— Ну, кто он, могу ответить только в общих чертах. Он — человек. Не монстр, не чудовище. Он просто не такой, как мы с тобой, например. А искать его там, где тень от силуэта темнее ночи без луны, там, где редко встаёт солнце. «До рассвета».
Следователь выдохнул. Он ненавидел все эти слишком долгие разжёвывания простых вещей, когда вместо пары простых слов изо рта выходят целые и слишком длинные предложения. А ещё бы он поспорил с Джеймсом насчёт того, что они с Адамом сильно разнятся.
— Ясно. Спасибо.
Миллер сбросил вызов, кладя телефон на стол. И тут же грянула Эванс, как гром среди ясного неба:
— Я ничего не слышала. Расскажи скорее! — она вновь безобразно и отвратительно сияла. Луис бы поморщился, отодвинул её от себя и ушёл бы куда подальше, лишь бы не видеть её рядом.
— Мне надо ехать в бар. Джеймс сказал, что его можно поискать именно там.
— Бар? Серьёзно?
— Нет, я шучу.
— Слушай, по твоему лицу я не могу понять, ты серьёзно говоришь или правда шутишь.
Девушка снова выпрямилась, понимая, что Луис при ней уж точно никогда не шутил. Может, с кем-то и когда-то, но точно не в её обществе. А следователь не планировал выяснять с ней этот момент, поэтому попросту обогнул её, направляясь к выходу. Кэтти что-то кричала ему в спину слишком пронзительно и громко, а Миллер просто хотел закрыть уши тогда.
Только он ступил на ступеньку, как его за шиворот потянули обратно, разворачивая лицом к лицу. Грегсон. Пальцы Локвуда впились в ткань куртки у шеи, приподнимая на полметра от пола. Сухожилия выступили на руке начальника, как тросы. Волна стыда перекочевала из груди на лицо перед насмешливым взглядом Кэтти.
— Куда снова поскакал, сайгак? — спросил он, приподнимая брови, держа следователя довольно крепко.
Он уже хотел ответить, даже рот открыл, но звука так и не последовало. Во-первых, следователь просто не понимал, как реагировать на то, что его как котёнка за шкирку тягают по отделу перед чужими глазами. Во-вторых, за него уже отвечала Кэтти. Вот же чертовка, снова лезет туда, куда не просят.
— Мистер Локвуд! Он в бар! — говорила она, цокая каблуками по паркету, направляясь прямиком к начальнику.
— Миллер, ты в курсе, что пить нужно после работы, а не во время её?
Как раз на эти слова и вышел Хейз с новой сигаретой из санузла. И его перегар вряд ли смогла бы спасти маска, которую он наверняка отжал у кого-то. Кэтти заулыбалась, а Локвуд уже перекинулся на него, начиная отчитывать за непрезентабельный внешний вид: мол, он же работает ради чистых улиц и спокойных ночей. Он же отвечает, что работает только для себя и на скудную зарплату, которую, кстати, Грегсон не поднимал лишь одному Винсенту. Грегсон угрожает Хейзу, что в скором времени тот вообще останется без зарплаты и все сбережения будут уходить на содержание Винсента в лечебнице. А Кэтти, проскользнув между мужчинами, потянула за собой на лестницу Луиса. Хоть сейчас она оказалась умнее. Выскочив на улицу, отпустила Миллера и, как школьница, совсем по-детски повернулась к нему лицом с широченной улыбкой.
— Ну что, в клуб?
---
Шум, звон стаканов и скрип ножек стульев о лакированное покрытие пола. Пахло алкоголем — не дорогим, но и не дешёвым. Каждому находилось что-то по вкусу. Миллер и Эванс зашли в подвальное помещение клуба «До рассвета». Людей было достаточно, с учётом того, что сейчас лишь вечер четверга. Середина недели. Люди, даже не скрываясь, принимали наркотики. Кажется, только их пара была трезвой. Они прошли к стойке и сели на барные стулья. Множество гостей заведения зачастую предпочитало оставаться у барной стойки, иногда переключаясь на небольшой танцпол, наслаждаясь напитками на месте, что способствовало формированию этого элемента интерьера. Кэтти пихнула мужчину в бок и кивнула на единственного бармена за стойкой.
— Может, спросим у него? — спросила та почти крича на ухо следователю из-за громкой музыки, к которой сложно было привыкнуть. Сам бармен был точно не американского происхождения. Острые черты лица, прямой длинный нос и седые волосы на висках, но вовсе не старый. От нервов, что ли. Такой наверняка бы завладел людскими сердцами в порноиндустрии. Горяч, высок, не мечта ли? Если уж даже щёки Луиса заалели, то что уж говорить о бедной девушке. Хотя первый оправдывал себя духотой помещения. Кэтти прокашляла в кулак и спрятала взгляд в своей сумочке, оторвав его от расстёгнутой на груди рубашки мужчины за стойкой. Достала оттуда маленькое зеркальце. Оно щёлкнуло, открываясь. Девушка посмотрела в своё отражение и, вздохнув, коснулась локонов волос, что спадали на лицо, и откинула их назад, натягивая новую улыбку.
— Чего толку гадать? — Миллер поднял руку чуть выше макушки, чтобы привлечь внимание бармена.
— Чего желаете? — спросил он, делая пару шагов в их направлении, держа в руках стакан, который протирал белым полотенцем. Человек улыбнулся, а на щеках появились ямочки.
— Бурбон с содовой, — отчеканил мужчина, положив локти на стол, стараясь не слишком пристально разглядывать человека перед собой.
— Что-то безалкогольное, мистер, — добавила Кэтти, с характерным звуком закрывая зеркальце.
В ответ бармен кивнул, отворачиваясь от парочки. Кэтти почти сразу перевела взгляд к Луису:
— Слушай, а может, он и не знает ничего? Да и лучше было бы идти сразу к их работодателю, а там уже разбираться с их графиком работы.
И тут же перед лицами предстали два стакана. Один — алкоголь, во втором — простая газировка. С виду можно подумать, что отец привёл своего ребёнка в бар, пока матери не было дома, а малыша не с кем оставить.
— Спасибо, — в унисон сказала пара за стойкой и синхронно взялась за стаканы. Кэтти начала действовать первой:
— Простите, а вы тут каждый вечер работаете? — спросила она, стараясь перекричать музыку.
— По сменам, через день. Сегодня заменяю друга. А что? — спросил мужчина, наливая новый напиток для другого гостя.
— Значит, в понедельник был другой человек? — с небольшой досадой спросил Луис. Он надеялся, что именно сегодня они попали на нужного человека, но, видно, удача была не на их стороне.
— Он придёт через час. Вы что-то хотели от него? — бармен повернулся к Кэтти лицом и перегнулся через стойку к ней, чтобы лучше слышать. — А вас как зовут, милая дама? — с улыбкой спросил тот. Видимо, Эванс ему приглянулась.
— Мы тут по делу, мистер, а о сексе на одну ночь и говорить нечего, — она достала из своей сумочки удостоверение и, открыв, показала мужчине. Тот замялся и, отстранившись, прокашлял в кулак.
— Можете пройти за столик, раз собрались ждать Дерека, — он указал на одиноко стоящий стол возле стены и, отвернувшись от копов, подошёл к другим посетителям принимать заказы.
Эванс недовольно фыркнула и, поднявшись с места, прихватив свой напиток, пошла, покачивая бёдрами, к тому самому столику, на который ей указал бармен. Луис последовал за ней, вполне понимая её недовольство. Они опустились за деревянную поверхность, выдохнули одновременно и посмотрели друг на друга.
— Так значит, его зовут Дерек, — Миллер подпёр голову ладонью, задумчиво постукивая пальцами по поверхности стола. Кэтти скрестила ноги под столом и, сложив руки на груди, откинулась на спинку стула.
— Да, и он, похоже, может стать нашей единственной зацепкой, — ответила Кэтти, подмигнув Луису. — Если он действительно работал в клубе в ту ночь, когда произошло нападение на Эдварда, то, возможно, видел что-то важное.
Луис кивнул, продолжая переваривать информацию. Каждая деталь могла оказаться решающей. Но они не могли просто сидеть и ждать.
— Нужно подумать, как его лучше допросить, — произнёс он, поглядывая на людей вокруг. — Возможно, если мы подождём, когда он освободится, и устроим небольшую беседу, он может расслабиться и рассказать больше.
Кэтти с сомнением посмотрела на него.
— Или он просто сбежит, как только увидит наши удостоверения, — заметила она. — Нам нужно придумать что-то более хитроумное.
— Что-то вроде... — Луис задумался. — Можем попытаться подойти к нему, когда он будет занят. Например, предложить что-то выпить и завести разговор. Может, он не сразу поймёт, с кем имеет дело. Лучше не тыкать своими документами каждому встречному.
Кэтти улыбнулась, её глаза заблестели.
— Мне нравится твоя идея! Мы можем сделать это. Я могу немного пофлиртовать, отвлечь его, а ты в это время задашь вопросы.
— Не знаю, Кэтти, — Луис усмехнулся. — Не хотелось бы, чтобы это закончилось слишком... драматично.
— Не переживай, — отмахнулась она. — Я знаю, как вести себя с такими типами.
Луис доверял Кэтти, хоть и не был уверен в ней на все сто два процента. Всегда есть плохой и хороший вариант исходных событий, всё зависит лишь от действий и обстоятельств.
— Так, план в силе. Мы ждём Дерека, и как только он появится, ты готовься к действию.
— Понял, — ответил Луис, готовясь к неожиданной встрече. — Главное, помни, что нам нужно получить информацию, а не просто развлекаться.
— Согласна! — отозвалась она и с нетерпением посмотрела на вход. — Надеюсь, он скоро появится.
Прошло минут десять, прежде чем двери бара снова открылись. В них показался юноша лет двадцати двух, и, как позже оказалось, это был тот самый Дерек. Как они это поняли? Очень просто: парень зашёл за стойку бара и, пожав руку бармену, скрылся за другой дверью в комнате для персонала. Кэтти хлопнула в ладоши, будто маленький ребёнок, который получил то, что долго клянчил у родителей. В её глазах зажёгся огонёк азарта.
— Начнём! — сказала она и, встав из-за стола, закинула сумочку на плечо и пошла к барной стойке дожидаться их «клиента». Луис последовал за ней.
И пяти минут не прошло, как Кэтти умело заболтала Дерека, точно те старые знакомые. Миллер лишь слушал, изредка задавая вопросы то Кэтти, то бармену. Его взгляд зацепил знакомую рубашку. Он точно-точно видел её на днях. Но где?
Он повернулся к её владельцу лицом и сразу узнал человека, которого они встретили недавно в парке. По тому, как тот сразу же отвёл взгляд, Луис подумал, что он вовсе и не вспомнил его, и повернулся обратно к Кэтти и их общему собеседнику. В тот момент речь зашла именно о том вечере, который им нужно было разобрать по кусочкам, понять, пропустить через себя.
В какой-то момент Луису стало слишком душно находиться в помещении. Он ткнул Кэтти в бок, чуть кивнул на дверь и, встав из-за стола, покинул помещение. На улице было прохладно, но всяко лучше, чем в обществе пьяных.
Выйдя из душного помещения, он вдохнул ночной свежий воздух. На улице было уже темно. Полная луна бросала свои косые, блёклые и размытые лучи на чёрный потрескавшийся асфальт под ногами. Тишина была приятным спутником в ночном городе. Луис отошёл от дверей клуба. Яркая неоновая надпись над входом освещала ступени, ведущие в бар. Сзади слышалась музыка и хлопок дверей. Это не имело большого значения, главное — чтобы он не был пьяным. Луис — единственный человек на этой улице. Шаги стали быстрее, это было слышно. В подсознании маленький человечек бил по тревожной кнопке кулаком, пытаясь достучаться до двигательной системы в голове.
Следователь в моменте повернулся, готовый встретить холодное лезвие ножа, что пройдёт под рёбрами, но... встретил то, чего уж никак не ожидал. Чужие губы. Тоже холодные, иссохшие. Неприятные к прикосновению, с привкусом карамели — казались чем-то невообразимо неправильным. Руки незнакомца оказались на плечах, толкая в тёмный переулок, прижимая спиной к стене. Миллера будто обездвижили; он не мог пошевелиться, лишь безуспешно сжимая ладони в кулаки, готовый ударить нападающего.
Его научили, как сопротивляться женским чарам, но никак не мужским. Он был в полном смятении. Чужие губы всё ещё настойчиво прижимались к его губам.
Вместе с языком в рот ворвалось что-то похожее на таблетку, проталкивая её прямо в ротоглотку. Стало горько.
Слишком скользко. Они смотрели в глаза друг другу: голубые глаза смотрели в почти чёрные радужки Миллера. Что-то знакомое было в этом взгляде, что-то, что пахло смрадом.
Незнакомец наконец отпрянул, тонкая паутинка слюны соединяла их губы и давала понять, на какую точку невозврата ступил Миллер, не имея способа вернуться назад.
Горькая таблетка уже давно растворилась во рту.
— Ты... — поздновато начал сопротивляться Луис, его голос звучал почти истерично.
В ответ Миллер получил лишь едва слышный протяжный вздох. Руки с его плеч скользнули вниз к запястьям, а после отпустили. Он хотел накинуться и перегрызть глотку этому развратнику, но неожиданно для себя не смог и шага сделать. Ноги стали ватными, а мышцы будто больше не держали скелета, позволяя телу накрениться набок. Луис, ища опору, схватился за стену.
За ним наблюдали с некой теплотой. Хотя по лицу было не сильно понятно, но это можно было почувствовать. Луис поднял голову, пытаясь посмотреть ему в глаза. Выходило, мягко говоря, ужасно. Всё плыло, стены в переулке будто приближались и угрожающе сдавливали. От этого ощущения скручивало живот, готовя следователя к возможным рвотным позывам.
— Что ты сделал? — почти прошипел Миллер с нескрываемой злостью.
— Дорогой следователь, не сопротивляйтесь, — силуэт приставил к губам палец, как бы призывая быть тише. — Я сделал то, что правильно.
В тот же момент веки опустились, погружая Миллера в наркотический сон. Напоследок тот почувствовал, как его обхватили холодные руки. Так тихо.
---
Итан сидел за столом даже в такой поздний час. После громкой перебранки Хейза и Локвуда он не очень сильно хотел попасть под горячую руку начальника. К тому же работа всё-таки отличалась от службы. На службе нет ограниченного времени в рабочем дне. Даже если бы ему позвонили ночью и сказали приехать в офис, ему бы пришлось это сделать. В помещении почти никого не было, только пара человек. На мониторе высветилось входящее письмо. На чистом экране было два предложения: «Холст не будет использован. Это плохой плагиат». А рядом приложена фотография — пятно лица Луиса, когда тот выходил из офиса. Сначала Картер нахмурился, не совсем понимая, что к чему, но, решив для себя, что обязательно разберётся с этим чуть позже, схватил телефон, находя контакт Миллера.
— Давай, Миллер, чёрт тебя дери... Ответь хоть раз.
И ответил. Гудки закончились, а на смену им пришёл приглушённый звук бара.
— Луис! Возвращайся в офис, я тебя прошу.
— Что? Картер? Это ты?
Итан опешил. Это был голос Кэтти. Где тогда Луис?
— Эванс, где Миллер?
— Он вышел, ему стало душно. А что такое? Что-то случилось?
— Иди и найди его, прошу тебя. Я потом всё расскажу, когда приедете в офис.
— Ладно, не будь таким нервным, милашка.
Итан прекрасно понимал опасность, а вот Кэтти, похоже, нет.
Она почти лениво сунула оставленный Луисом телефон в карман, сказав Дереку, что ей надо выйти по работе, и чтобы тот не убегал никуда.
Дверь скрипнула, выпуская её из помещения на улицу. На крыльце Луиса не было. Вот же чёрт. Куда он только пропал посреди ночи. Эванс спустилась по ступенькам вниз, на дорогу, выглядывая по сторонам спину знакомого силуэта, но натыкалась только на абсолютно нетрезвых попутчиков ночи. Высокий фонарь на углу сиял неярко, пусть и отбрасывал он свет янтарного оттенка, теплее не становилось. Тягучая ночь поглощала в себя даже единственный источник света на этой улице. Если бы она не споткнулась о неровную асфальтную плиту, цепляясь рукой за кирпич на углу здания, то, наверное, не заметила бы небольшой кожаный бумажник у самой стены.
---
Открыв глаза, Луис тяжело поднял голову в попытке понять хотя бы что-то. Было темно, ещё ночь. Значит, проспал недолго. Вокруг витал запах старья и сырости.
Щелчок включения электричества разнёсся по помещению эхом. Над потолком замигала старая лампочка. Луис зажмурился с непривычки и сразу же опустил голову вниз, прячась от света. Он смотрел в пол и только сейчас заметил странную тень за собой. Следователь поднял голову, чтобы увидеть источник тени, но не успел он это сделать, как замер, увидев в дверях — или том, что от них осталось, — силуэт.
Половину лица скрывала белая маска с омутами чёрных глаз. Остальная часть лица была открыта. Если подумать, это довольно странное оформление. Луис прищурился в попытке рассмотреть похитителя. Фигура в проёме двинулась к нему, под ногами хрустели осколки стекла и щепки мебели.
— Простите, пожалуйста, но у меня не было выбора, — раздался голос незнакомца. Он подошёл ближе и сел перед Луисом на корточки, подперев одной ладонью голову, вторая свисала с колен.
Следователь молчал, напряг руки, что были тесно связаны за спиной верёвкой, и поморщился. Было затянуто слишком сильно. Это заметил похититель, чуть улыбнулся и, протянув руку, коснулся лодыжки Луиса, проводя по ней пальцами до самых ботинок. Детектив тряхнул ногой, показывая своё недовольство. Человек не отпрянул, сжав щиколотку только сильнее, не позволяя дёрнуться снова.
И вдруг следователь понял — мысль упала на него как снег на голову. Перед ним не просто псих, перед ним тот самый художник, работы которого заставляли сердце пропускать удар, а руками ощущать невидимую влагу органов. Эти руки сейчас касались Луиса.
— Зачем ты притащил меня сюда? — голос ломался на каждом слове. Эффект веществ ещё не спал, оказывая на и без того тяжёлую голову дурман и лёгкую тошноту.
— Хочу показать вам чудо, — рука снова поднялась к колену. Наверное, он улыбался сейчас, хотя кто его знает. Он резко встал, заходя за спину Миллера, и повернул стул вместе со следователем в направлении стены. Там была небольшая полка. На равном расстоянии друг от друга лежали четыре разные вещи: галстук, наручные часы, бумажник и визитка. Миллеру пришлось знатно постараться, чтобы хотя бы на дюйм связать эти вещи вместе. Сознание не трезвое, мысли, соответственно, тоже. Голос над самым ухом, предвещая замешательство своего пленника, любезно подсказал:
— Ну же, следователь. Вещей четыре, а человек? Сколько умерло людей?
— Пятеро.
— Правильно, мой дорогой, а на чём он ехал домой?
— На машине.
— И снова верно!
Он провёл ладонями по лопаткам, вызывая неприятную дрожь по всему телу. Миллер снова дёрнулся, ему такие прикосновения не нравились. Совсем не нравились. На что человек лишь посмеялся. Эхо разлеталось громче от пустых стен. Только сейчас детектив понял, где находится. Заброшенная церковь. Горела много-много лет назад. Её всё никак не снесут, треклятые прокрастинаторы.
— Смотрите внимательно, Луис Миллер, — сказал голос почти на ухо, и, схватив стул за спинку, развернул его на сто восемьдесят градусов, ровно туда, откуда падала эта странная тень на полу.
Под потолком висел Рут Мартин. Луис нахмурился, не веря своим глазам. Тело в петле висело, как и лампочка под потолком. Не покачивалось, не дёргалось. Просто висело. Это труп.
— А теперь вопрос: чьих вещей не хватает на полке?
Вопрос повис в густом воздухе между ними. Миллер не знал, что ответить. А в голове был настоящий шторм. Вихрь мыслей метался от Рута к Эдварду и обратно.
— Время вышло. Вы ответите мне в следующий раз.
Ответа от него не было. Он оставил Миллера в покое, подошёл к стене и взял в руки длинную арматуру. Снова подошёл к Луису, вздохнул и замахнулся.
— Жалко тебя, конечно... Личико-то портить не хочется.
И ударил. В глазах вновь потемнело.