Хотя на поле шла практическая тренировка, внимание большинства учеников давно улетучилось.
Кому скучно – те болтают, кто-то витает в облаках, кто-то просто глазел по сторонам.
И вдруг кто-то заметил Су Бэя, усердно подметавшего снег у дорожки.
— Эй, смотрите, это же он?
— Тот самый «ужасный работник»?
— Ага! Помните про задиру Пита из соседнего класса? Говорят, после одного опоздания и разговора с ним парень потом неделю ревел, а через год вдруг взялся за учёбу и стал отличником.
— Вот да. Теперь он примерный ученик.
— Неужели у этого работника действительно такая страшная сила?
Шёпот пошёл по кругу, и вскоре полкласса уже косилось в сторону сторожа, перешёптываясь.
Под такими взглядами Су Бэй чувствовал неловкость, но стоило ему поднять глаза, как все притихли и уткнулись в снег.
Лишь один знакомый, мягкий и любопытный взгляд по‑прежнему не отводился.
Он перевёл взор – Моли, с улыбкой, сияющей как луна над зимним небом.
Их взгляды встретились. Она подняла руку и слегка помахала.
Хорошо, что остальные смотрели в другую сторону – иначе слухи полетели бы новые.
Су Бэй терпеть не мог лишнего внимания.
Он был социофобом, и легенды о «жутком работнике» его вполне устраивали: пусть лучше боятся, чем лезут знакомиться.
Но когда Моли шагнула ближе, а её взгляд стал слишком открытым, Су Бэй прищурился – взгляд‑предупреждение.
Моли тут же замерла, надула щёки и, тихо фыркнув, отвернулась.
Звук был едва слышен; рядом стоящие девочки даже не поняли, что произошло.
Зато Ланселот, рыцарь-подмастерье первого ранга, услышал всё отчётливо. Он обернулся, окинул взглядом площадку, задержал взгляд на стороже и, касаясь рукояти меча, задумался.
Ему было чуждо это ученическое пустословие.
Какой там «работник-привидение»? Страх рождается от собственной слабости.
Он, Ланселот, станет личным рыцарем принцессы и великим рыцарем Святого Света – его не испугает никакая глупая байка.
Среди сверстников он казался чересчур зрелым – холодным и гордым, как ледяная статуя.
Лишь глядя на новую ученицу Моли, позволял себе чуть теплее взгляд.
Увидев, что та с интересом слушает сплетни, он непроизвольно нахмурился и тоже прислушался.
Учёба, впрочем, не вызывала у него ни малейшего интереса – обычный гоблин, один взмах меча и конец.
Моли подошла ближе к болтающей группе и мягко спросила:
— Та самая легенда о работнике… это о нём?
— Моли, лучше не говори о нём громко! Говорят, он умеет читать мысли и по ночам приходит за теми, кто его обсуждает.
— Хватит пугать, — усмехнулся сосед, толкнув друга. — Но если честно, тот грозный учитель Аманьла при виде него всегда смирная становится.
— Говорят, он её приручил!
— Что, даже её?! Невероятно.
— Кто вообще может справиться с учительницей Аманьлой?
— Я слышал, мой кузен Кашу отказал ей во флирте и получил перелом.
— Как?! Он же опытный авантюрист, щитоносец начального уровня!
— Вот! А это ведь целый второй ранг.
— Тогда их «работник» должен быть третьего!
— У нас в школе есть хоть кто-то третьего ранга?
— Чтобы укротить Аманьлу, нужно как минимум третий!
— Вы серьёзно? — Вставил кто-то. — Я однажды видел, как она, измотанная и с разбитым лицом, спала в сторожке!
— Значит, опять получила от него нагоняй?
— Да, кажется, он её «вразумил» до слёз!
— Невероятно… ведь Аманьла же ассасин, а это самый изворотливый класс!
— Вот-вот, я бы всё отдал, чтобы стать подмастерьем ассасина.
— Не иначе, его сила куда выше, чем кажется.
Моли слушала всё более ошарашенно и незаметно вспыхнула.
«Приручил»… что за выражение.
Бестолочи, думают полмозгом.
И всё же узнать, что господин Су Бэй в школе вызывает столький страх, оказалось приятно.
Представив, как этот замкнутый мужчина молчит перед студентами, а они сами додумывают ужасы, она едва сдержала улыбку.
Выходит, не одна я его боюсь.
Пока Моли витала в своих мыслях, болтовня становилась всё громче – и наконец учитель взорвался.
— Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Три резких хлопка ладоней.
— Все по местам, разбиться по группам!
Он мрачно глядел на притихших учеников.
— Вы, бездельники, не хотите учиться? Думаете, жизнь на ферме или в заводском цеху легче?
— Считаете себя лучше обычных учащихся?
— Запомните, вы, жалкие! Из вас лишь треть перейдёт в высшую секцию!
— Остальные пойдут учиться выживанию с нуля!
— Или хотите, как этот работник, всю жизнь мусор мести?!
Громкий голос резал воздух.
Су Бэй расслышал каждое слово – и словно ничего не услышал. Руки продолжали двигаться размеренно, ни на мгновение не остановившись.
Ему было всё равно.
Класс стих. Никто не смел поднять головы. Только Моли смотрела: губы приоткрыты, взгляд растерянный, мысли путались.
Когда-то и она считала уборку унижением.
Но сейчас… это звучало как оскорбление.
При всех, на глазах у того, кто трудится каждый день, учитель смеялся над его работой – как родители, что сравнивают детей, не задумываясь, кого при этом ранят.
Моли упрямо сжала зубы.
В тишине послышалось её частое дыхание и шаг вперёд.
— Как вы можете! Любой труд заслуживает уважения!