Рассвет ещё не успел позолотить острые шпили замка, а кухня уже наполнилась суетой, в центре которой, к великому изумлению фей, оказалась Мирела. Её изящное полупрозрачное платье, сотканное из лунного света и тумана, облаком летело по воздуху вслед за её быстрыми движениями. Девушка пребывала в непривычно приподнятом, почти эйфоричном расположении духа, напевая что-то себе под нос, отчего маленькие девочки в замешательстве переглядывались, опасливо позвякивая посудой.
Когда остальные участники трапезы спустились в столовую, стол уже был сервирован с безупречным изяществом. Мирела как раз расставляла последние вазочки с десертами.
— Похоже, кто-то сегодня отлично выспался, — с мягкой улыбкой заметила Лилиан, занимая своё место подле бога-дракона.
— Это точно, — отозвалась Мирела, ловко поправляя салфетки. В её движениях сквозила хищная грация, скрытая за маской гостеприимства. — Садитесь скорее, всё уже готово.
Феи, словно живые огоньки, закружились над столом, разливая ароматные напитки по чашкам. Именно в этот момент Лун, заметил странную деталь: рядом с его приборами не было ни одной тарелки со сладостями. Он поднял вопросительный взгляд на Мирелу. Вампирша ответила ему тёплой, почти ангельской улыбкой, но в глубине её глаз плясали искры. Она медленно постучала маленькой серебряной ложечкой о край своей чашки, а затем, не сводя с него глаз, чувственно облизнула её, словно намеренно дразня бога и напоминая о вкусах, которыми они делились раньше.
— Начинаешь сразу со сладкого? — удивилась Лилиан, глядя в тарелку вампирши. — Не боишься испортить аппетит перед основным блюдом?
— Я бунтарка, — отшутилась Мирела, отправляя в рот кусочек нежного пирожного.
— Завидую... — протянула блондинка, искренне любуясь собеседницей. — Ты такая худая и невероятно красивая, Мира. Вот она — истинная прелесть вечной жизни!
— Хочешь... — Мирела вдруг подалась вперёд и накрыла руку Лилиан своей холодной ладонью. — Я и тебя сделаю вампиром?
Она заглянула девушке прямо в зрачки, и в воздухе мгновенно сгустилось то самое магнетическое напряжение, которое вампирша уже демонстрировала им ранее. Вспыхнули невидимые искры опасного притяжения. Охотник, сидевший напротив, звякнул столовыми приборами.
Мирела рассыпалась в звонком смехе и перевела издевательский взгляд на охотника:
— Кариан, у тебя совершенно нет чувства юмора, — бросила она с явной издёвкой. — Неужели ты настолько меня боишься, что готов броситься в бой прямо за завтраком?
Она словно пробовала их на прочность, вонзая свои подколы, как тонкие иглы.
— Не будь таким скучным, — её голос внезапно стал томным, глубоким, она буквально впилась взглядом в глаза мужчины, выговаривая каждое слово с особой расстановкой. — Укус вампира — как наркотик... Стоит попробовать один раз, и ты уже не сможешь остановиться. Тело будет хотеть ещё и ещё, погружаясь в жаркие воспоминания ...
Она адресовала эти слова Кариану, провоцируя его охотничью ярость, но истинный смысл этой фразы, как калёная стрела, был направлен в другого мужчину за этим столом. Лун, сидевший неподвижно, невольно улыбнулся. Никто, кроме них двоих, не знал тайны этого признания, как и не знал истинной причины, по которой он сегодня остался без десерта. Мирела улыбалась ему, играя роль идеальной подруги, но бог-дракон видел правду: она была в ярости. Она злилась на него за Лилиан, за этот год, за его «нелюбовь» к сладкому, и теперь изощрённо мстила, дразня и провоцируя его на глазах у всех. Это странное, почти забытое чувство азарта будоражило его кровь, превращая обычный завтрак в изысканную игру на грани фола.
После завтрака, когда обитатели замка разошлись по своим делам, Мирела не стала задерживаться в душных залах. Одним текучим движением она подхватила подол своего изысканного платья, и то закружилось вокруг её ног полупрозрачным вихрем. Несколькими ловкими, почти нечеловеческими прыжками девушка взмыла вверх, когтями цепляясь за выступы, и оказалась на самой высокой черепице — там, куда не вела ни одна лестница, в царстве ветров и гордого одиночества. Она села на край, свесив ноги в бездну. Солнце, яркое и обманчиво ласковое, щекотало её лицо, лелея бледную кожу. Мирела блаженно закрыла глаза, позволяя теплу просачиваться сквозь вампирский холод. Но покой длился лишь мгновение. Едва заметный ветерок коснулся её щеки, а по коже пробежали предательские мурашки — предвестники его присутствия.
— Принимаешь солнечные ванны? — раздался глубокий голос, и над Мирелой нависла массивная тень, перекрыв живительный свет.
— Не загораживай, — не открывая глаз, брякнула она, стараясь сохранить тон безразличия.
Эта картина невольно умилила Луна. Перед ним была не хищница, терроризировавшая его гостей за завтраком, а маленький котёнок, подставивший милую мордашку небесному светилу.
— Ну и что это было? — голос мужчины прозвучал так близко, что она ощутила на коже его горячее дыхание.
Мирела открыла глаза. Лицо бога находилось в опасной близости; его взгляд, пронзительный и изучающий, казалось, прожигал её насквозь. Девушка медленно, почти ласково протянула руку к его лбу, а затем резким, сухим толчком заставил Луна отстраниться, негласно обозначая: «Держи дистанцию». Он, сидевший до этого на корточках, отшатнулся и опустился на черепицу, не скрывая забавы. Эта новая, её колючая неприступность разжигала в нём азарт.
— Лучше ты мне скажи... — начала она, приняв более официальную позу. — Что это было?
— О чём ты? — Лун таинственно улыбнулся, его золотые глаза лучились притворным непониманием.
— Чем ты думал, впуская в свои владения чужаков? — прямо спросила она, и в её голосе зазвенела сталь.
— Но... — Мужчина задумчиво склонил голову. — Ведь и ты когда-то была чужачкой. И заявилась сюда, кстати, куда вульгарнее, чем они.
В памяти обоих мгновенно пронеслись кадры их первой встречи: израненная Мирела, чудом миновавшая стражу-обезьян, буквально ворвалась в замок, спасаясь от палящего солнца, которое в тот день едва не обратило её в пепел.
— Я бы уже ушла! — напомнила она ему с вызовом. — Если бы не твоё похищение, ты бы меня больше не увидел.
Лун примирительно поднял руки ладонями вверх, признавая её правоту.
— Что они наплели тебе? — неожиданно серьёзно спросила девушка, подаваясь вперёд. — Почему ты вдруг так сблизился с этой Лилиан?
— А что? Неужели ты ревнуешь? — Лун не упустил случая поиздеваться, в его глазах вспыхнули искорки превосходства.
Он смотрел на неё испытующе, наслаждаясь возникшей паузой. Тишина между ними стала густой, как патока; они сверлили друг друга взглядами, пытаясь предугадать следующий ход в этой словесной дуэли.
— Тебе напомнить, что прежняя твоя подружка отравила тебя и всю твою свиту ядом? — Мирела приблизилась к нему почти вплотную, так что их дыхание смешалось. — Пойми меня правильно, Лун... я просто не хочу оказаться с тобой в одной лодке, когда это снова произойдёт.
Лун коротко хохотнул. Он отвёл взгляд в сторону озера, и на мгновение тень неприятной ностальгии промелькнула на его величественном лице, прежде чем он снова надел маску божественного спокойствия.
— У меня просто ужасный вкус на женщин... — произнёс он, и его голос, подобно бархатному рокоту, заполнил пространство между ними. Он бросил на Мирелу многозначительный взгляд, в котором читался неприкрытый намёк. — Они все... рано или поздно разбивают мне сердце.
В воздухе, пропитанном магией и ярким солнцем, отчётливо воскресло воспоминание о том утре у водопада. Гул падающей воды, брызги, похожие на рассыпанный жемчуг, и тот момент, когда Мирела, испугавшись собственной слабости, оттолкнула его, оборвав едва зародившуюся близость. Но вампирша не собиралась позволять ему одержать верх в этой психологической дуэли.
— Как это мило... — она ослепительно улыбнулась, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Похоже, я оставила в твоей душе слишком глубокую рану, раз ты до сих пор не можешь выкинуть меня из головы.
Они сидели на краю крыши, обмениваясь колкими улыбками, но это была не просто беседа — это была схватка, в которой каждое слово служило и щитом, и клинком. Оба они пылали опасным любопытством, гадая, куда заведёт их эта тропа, вымощенная из гордости и недомолвок.
— Чтоб ты знал... — Мирела выпрямила спину, и её голос зазвучал более уверенно, почти официально. — Всю свою жизнь я придерживалась чётких принципов. Именно они помогли мне не сгинуть в том жестоком мире. И один из главных принципов... — она понизила тон до интимного шёпота, заглядывая в самую глубину его янтарных глаз, — никогда не встречаться с занятыми мужчинами. Так что прости, но у нас с тобой ничего не выйдет.
Она грациозным жестом поправила свои иссиня-чёрные волосы, которые ветер безжалостно путал, бросая на её лицо. В объятиях солнечных лучей, облачённая в это невесомое платье, она казалась неземным видением, дразнящим его своей манящей и в то же время неприступной улыбкой.
— Да неужели? — Лун подался вперёд, сокращая расстояние так, что их колени почти соприкоснулись. Его взгляд стал томным, обволакивающим. — А что на счёт всех тех несчастных, чью кровь ты выпила за эти века? Ты проверяла их семейное положение?
— Это правило никогда не касалось пищи... — Мирела ловко ускользнула от его ехидного замечания, сохранив на лице маску невозмутимости. — Пища — это потребность. А ты... ты уже за пределами моего рациона. Поэтому, будь добр, держи себя в руках.
Она демонстративно посмотрела на те несколько сантиметров, что ещё разделяли их, акцентируя на этом внимание Луна, и намеренно отодвинулась чуть дальше по черепице. С лица мужчины не сходила заинтригованная, чуть покровительственная улыбка. Он наблюдал за её попытками выстроить баррикады из правил и принципов с тем же интересом, с каким наблюдают за тщетными усилиями людей укротить стихию. Глубоко в душе он чувствовал: как бы она ни отодвигалась, её интерес к нему горел ярче любого солнца.
— Тогда к чему эти вопросы? — он лениво опёрся подбородком на ладонь, не сводя с неё внимательного взгляда. — Почему ты всё ещё здесь, на этой крыше, в этом замке? Будто волнуешься за меня...
— Потому что я волнуюсь, — ответила она, и эта простота, прозвучавшая без тени кокетства или вызова, заставила Луна на мгновение замереть.
— В моей жизни было слишком мало тех, кто искренне, без задней мысли переживал бы за меня. Поэтому, когда такие появляются, я всегда отвечаю им взаимностью. Это мой главный закон жизни.
Он ожидал продолжения их изысканной дуэли, новых колкостей или масок, но Мирела вдруг открыла ему своё истинное лицо. «Она правда боится за меня...» — эта мысль эхом отозвалась в его сознании. Он увидел в глубине её глаз ту самую честность, которая не поддавалась манипуляциям. Игривый тон мгновенно исчез, сменившись серьёзностью, достойной его возраста.
— Так что именно тебе в них не нравится? — спросил он мягко, приглашая к настоящему разговору.
— Ты ведь знаешь, что они охотники, верно? — в её голосе снова прорезались нотки подозрения.
— Да, они не скрывали этого, — ответил Лун немного отстранённо, глядя на лениво плывущие над озером облака.
— И что ещё они тебе рассказали? — Мирела подалась вперёд, её энтузиазм вспыхнул с новой силой. — Почему их братья по оружию, открыли на них охоту?
Она буквально впилась в него взглядом, надеясь нащупать ту самую нить, которая распутает этот клубок лжи.
— Это... сложная история, — Лун на мгновение задумался, подбирая слова. — Но если вкратце, всё дело в неподчинении. Вроде как они отказались участвовать в массовой казни зверолюдей, которые пытались мирно скрыться среди обычных смертных. А как ты знаешь, Орден не прощает не подчинения.
— Что за бред? — Мирела не выдержала и коротко, едко хохотнула. — Кто-кто, а Кариан точно не упустил бы возможности всадить стрелу в ещё какого-нибудь монстра, если бы...
Она осеклась на полуслове. В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Мирела поняла, что в порыве искреннего неверия в эту слащавую байку она проговорилась о своей ночной встрече с охотником. Она резко отвела взгляд, кусая губы и не зная, как исправить оплошность. Но было поздно: она кожей почувствовала, как острый, пронзительный взгляд бога-дракона буквально пригвоздил её к месту. Лун не шевелился, но тишина, исходящая от него, стала почти осязаемой — он ждал объяснений.
— Что он сделал? — голос его стал подобен треску льда, сковывающего глубокую реку. Холод, исходящий от него, был почти физическим.
— Н-ничего... — Мирела попыталась выдавить беспечную улыбку, но под этим испепеляющим взглядом её ложь рассыпалась в прах. Он смотрел на неё так, словно видел насквозь каждую её кость, каждое движение замершего сердца, требуя истины без прикрас.
— Слушай, — она вдруг решительно взялась за его ладонь, и этот порывистый жест заставил бога на мгновение оцепенеть. В её голосе прорезались строгие, почти угрожающие нотки, а взгляд стал острым, как лезвие. — Не смей вмешиваться в это.
Она не просила — она ставила условие.
— Это моё дело, Лун. Тебя оно не касается.
Мирела хотела было отстраниться, но мужчина крепко перехватил её пальцы, сжав их до боли, и притянул к себе, окончательно пригвоздив к раскалённой на солнце черепице.
— Не делай этого снова... — его шёпот вибрировал от сдерживаемой силы и скрытого отчаяния. — Не заставляй меня переживать за тебя.
В этот миг в глубине его золотистых глаз Мирела прочла странное, мучительное терзание. Это не была просто забота хозяина о гостье — это была глубокая, нелогичная связь, которую ни время, ни расстояние не смогли разорвать.
— Всё нормально, — произнесла она уже суше, пытаясь вернуть себе самообладание, а затем вскинула голову с дерзким вызовом: — Я перехватила его стрелу в полёте!
Она сжала его руку в ответ, и в её чертах промелькнуло воодушевление, граничащее с гордыней.
— За кого ты меня принимаешь? Он никогда не достал бы меня. Его стрелы — просто зубочистки против моей скорости.
В этот момент она, действительно, верила в своё превосходство, наслаждаясь триумфом над охотником в глазах бога. Однако, где-то в потаённых уголках сознания тенью скользнула трезвая мысль: той ночью в лесу ей просто повезло. Она была сыта после трапезы оленем, её чувства были обострены до предела, а концентрация — абсолютной. За её бравадой скрывалась горькая правда. В мире людей она никогда не искала встреч с Орденом. Её бесконечные путешествия из города в город были не только поиском впечатлений, но и вечным бегством. Она меняла паспорта и страны, чтобы не стать очередной целью в списках тех, кто, подобно Кариану, считал её смерть своим призванием. Но здесь, на крыше замка, под защитой дракона, она могла позволить себе эту роскошную маску неуязвимости.
Кажется, Миреле удалось унять ту ледяную бурю, что на мгновение поднялась в душе бога. Она медленно разжала пальцы, высвобождая его руку, и выпрямилась, вновь обретая свою обычную уверенную осанку.
— В любом случае, ты не должен вмешиваться, — произнесла она тоном, не терпящим возражений. — Я намерена докопаться до истины в этой истории, и говорю тебе об этом только для того, чтобы ты не путался у меня под ногами. Я им не доверяю... Просто подумала, что ты должен об этом знать.
Мужчина замер, изучая её лицо с долей непонятного подозрения. В его голове, привыкшей мыслить веками, шла напряжённая работа: говорит ли она правду из искреннего беспокойства, или же это просто такой изощрённый способ вернуть его внимание, вытеснив тех, кто занял её место? Факты были суровы: Кариан и Лилиан делили с ним кров почти год, став частью его повседневности в этом застывшем измерении, в то время как с Мирелой его связывали лишь пара недель из прошлого и ворох недосказанностей. Но древнее чутьё, то самое, что связало их судьбы когда-то, вновь шептало ему верить этой дерзкой вампирше.
— Ладно, — наконец, вздохнул он, и это было поражением перед её напором. — Я не буду вмешиваться. Но пообещай мне: если ситуация выйдет из-под контроля, если ты почуешь настоящую угрозу — ты скажешь мне об этом немедленно.
Он подался вперёд, сокращая расстояние до опасного минимума, так что его дыхание коснулось её губ.
— Ничего от меня не скрывай, Мирела, — он шутливо, но строго пригрозил ей пальцем у самого носа. — Я серьёзно.
Девушка лишь легко, по-детски улыбнулась и, внезапно подавшись вперёд, клацнула зубами, делая вид, что пытается укусить его за этот самый палец. Воздух над крышей наполнился её коротким, заливистым смехом, который, казалось, окончательно разогнал остатки напряжения.
— Ну всё, всё, — она весело помахала ладонью, прозрачно намекая на то, что аудиенция закончена. — У каждого из нас полно своих дел. Брысь.
Мирела с кошачьей грацией растянулась по тёплой черепице, подставив тело солнцу и довольно зажмурившись. Лун застыл на месте, заворожённый этой мгновенной переменой: ещё секунду назад она была сосредоточенным стратегом, готовым к войне, а теперь выглядела как самое беззаботное существо во вселенной. Пару секунд он молча созерцал её — солнечные блики играли на её алебастровой коже, его взгляд скользнул по тонкой ткани платья, что подчёркивало изящные изгибы, и задержался на её обнажённых, стройных ногах.
— Топ-топ, — пропела она, не открывая глаз, почувствовав на себе его затянувшийся взгляд.
Лун невольно улыбнулся, покачав головой. Эта игра в «кошки-мышки», в которую она втягивала его с таким азартом, была ему по душе. В следующее мгновение воздух на крыше едва заметно дрогнул, и бог-дракон исчез, оставив Мирелу наедине с теплом солнца и её опасными планами.