С приходом сумерек Мирела очнулась от долгого сна. В призрачном свете заходящего солнца её шёлковое платье сменилось иным облачением: тонкая чёрная ткань обтянула фигуру, словно вторая кожа, готовая к стремительным движениям ночного хищника. Эта одежда для охоты всегда возвращала ей чувство контроля, но сегодня даже она не приносила привычного утешения. Стены замка, некогда казавшиеся тихой гаванью, теперь давили, вытесняя воздух из лёгких. Нуждаясь в пространстве, вампирша бесшумно, подобно тени, взобралась на самую высокую крышу замка.
Над владениями бога раскинулось бездонное небо, усыпанное холодным блеском звёзд. Мирела сидела на краю парапета, вглядываясь в горизонт. Вся её тщательная подготовка, каждое отрепетированное движение и слово теперь казались ей верхом глупости. Она горько усмехнулась собственной наивности: Лун был богом, древним и величественным существом, было бы безумием ожидать, что он проведёт этот год в одиночестве. Любая женщина сочла бы за высшую награду его внимание, и собственническое поведение Лилиан было лишь естественной реакцией на обладание таким сокровищем. Теперь перед Мирелой стоял лишь один вопрос: готова ли она и дальше терпеть это медленное удушение ревностью и унижение своей роли «давнего друга», если останется здесь?
Тишину ночи не нарушил ни один звук, но по коже Мирелы внезапно пробежали мурашки. Она не обернулась, узнав это присутствие каждой клеткой своего существа. Похоже, пришло время окончательно расставить границы. Девушка сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным ночным воздухом.
— Снова собираешься исчезнуть, не попрощавшись? — раздался за спиной вкрадчивый, чуть ехидный голос Луна.
Однако, стоило ему уловить её непривычно серьёзный, застывший взгляд, как тон его мгновенно изменился. Он бесшумно опустился на черепицу рядом с ней.
— Прости за это... — негромко произнёс он.
Мирела вскинула брови, и в её глазах мелькнуло искреннее любопытство.
— Лилиан обидела тебя за завтраком, — продолжил Лун, и в его голосе послышалось редкое для него смятение. — Мне жаль, что всё так вышло.
Девушка лишь печально усмехнулась, качнув головой.
— Это тебя не касается... — мягко отозвалась она, заставляя себя улыбнуться, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Не бери в голову. Это просто женские пустяки.
Но Лун не принял этот ответ. Он придвинулся ближе, вторгаясь в её личное пространство. Несмотря на то, что он просто сидел рядом, его высокая фигура, окутанная ночными тенями, величественно нависла над ней, как и в старые времена. Он заглянул ей прямо в глаза — в этот момент между ними не осталось ни Лилиан, ни охотника, ни прожитых в разлуке лет. В янтарном пламени его зрачков Мирела увидела отражение своего собственного одиночества, и мир вокруг них снова начал сжиматься до размеров одного короткого мгновения.
— Не говори так, — отозвался он, и его баритон, вибрирующий и глубокий, показался Миреле почти осязаемым в прохладном воздухе. — Ты...
— Я сказала правду, — резким движением она перебила его, отведя взгляд. Её улыбка теперь была горькой насмешкой над его внезапной тревогой. — Ты ведь знаешь меня лучше других, Лун. Если я чего-то по-настоящему хочу... — она сделала томительную паузу, прежде чем вновь вонзиться взглядом в его глаза, — то я это получаю... Всегда...
Она намеренно вложила в эти слова яд мнимого безразличия.
— Вниманием я никогда не была обделена. Поверь, одиночество — это последнее, чем я могла бы похвастаться за этот год.
Лун, услышав это признание, медленно отстранился. Его янтарные глаза сузились, изучая её с какой-то новой, пугающей внимательностью, будто он видел перед собой незнакомку. Эта холодная, вызывающая сторона Мирелы была ему в новинку, и внутри древнего бога начала закипать тёмная, обжигающая злость.
— Хочу поохотиться, — резко бросила она, поднимаясь на ноги. Движения её были быстрые и хищные. — Ты ведь не против, да?
Мужчина поднялся следом, его тень накрыла черепицу. Он проследил за её взглядом, устремлённым на тот берег озера, где за густым лесом начиналась настоящая глушь. В лунном свете силуэт девушки в облегающих чёрных одеждах казался выточенным из обсидиана — опасным, острым и невероятно притягательным. Мирела быстрым жестом собрала волосы в хвост и шагнула к самому краю бездны. Лун среагировал мгновенно. Его рука рефлекторно перехватила её запястье, рывком разворачивая и прижимая к себе. Расстояние между их лицами сократилось до предела, они буквально воровали воздух друг у друга.
— Собираешься плыть? — в его голосе проскользнула опасная усмешка. — Может, тебя подбросить?
Перед глазами Мирелы ослепительной вспышкой пронеслось их прошлое: мощные крылья, разрывающие облака, жар его чешуи, стук сердца, подобный ударам кузнечного молота, и то пьянящее чувство свободы, которое она знала только рядом с ним. Она смотрела в его светящиеся янтарные глаза, и на мгновение ей захотелось сдаться. Но гордость была сильнее. Она медленно подняла свободную руку и коснулась кончиками пальцев двух маленьких косичек за его ухом. Её жест был почти нежным, но слова разили наповал.
— Возвращайся в кроватку, Лун, — прошептала она, чеканя каждое слово прямо ему в губы. — Не заставляй свою новую подружку волноваться о том, где ты... и с кем.
Воздух между ними заискрился от невидимых разрядов. Накал страстей достиг предела, когда Мирела, не отводя от него своего томного, алого взгляда, сделала два уверенных шага назад. Она не обернулась. Она просто упала спиной в пропасть. Её тело бесшумно исчезло во мраке ночи, а через секунду тишину озера разорвал короткий всплеск.
Она проплыла озеро насквозь, работая мышцами с яростным ожесточением. Когда её пальцы впились в долгожданный илистый берег на другой стороне, она выбралась из воды, тяжело дыша. Одежда облепила тело, ледяная вода стекала с волос, но внутри всё горело. Мирела лежала на берегу, чувствуя, как её бьёт дрожь — не от холода, а от нервного истощения и жгучего укора совести. «Стоило ли быть с ним столь резкой?» — этот вопрос пульсировал в висках Мирелы, пока она смотрела на равнодушные звёзды, восстанавливая дыхание. Но ответ, рождённый из уязвлённой гордости, был однозначным: ей нужно было выжечь в его памяти это мнимое безразличие, показать, что его новая жизнь с золотоволосой Лилиан не задевает её ни на йоту.
Она резко поднялась, отряхивая воду с облегающей одежды, и тенью скользнула в глубь леса. Силы, растраченные на заплыв через озеро и карабканье по скалам, теперь требовали восполнения, а разум жаждал первобытной простоты охоты. Бег между вековых деревьев, хруст веток под ногами и азарт выслеживания — это был её старый, проверенный способ заглушить крик израненной души. Ей нужно было довести тело до предела, иссушить себя этой гонкой, напитаться чужой жизнью и снова потратить энергию в бешеном ритме.
Охота захлестнула её. Мирела заприметила молодого оленя и начала свою игру. Это не была просто нужда в пище — это было изощрённое развлечение: чувствовать, как растёт ужас жертвы, как учащается её пульс, как страх делает кровь слаще. Загнав зверя в тупик из поваленных сосен, она одним грациозным прыжком повалила его на землю. Клыки с жадностью вонзились в тёплую шею, и пульсирующая жизнь зверя начала перетекать в неё, даря кратковременное забвение. Внезапно воздух за спиной вспорол острый, свистящий звук. Инстинкты вампирши, отточенные веками, сработали прежде, чем она успела осознать угрозу. Мирела резко вскинула руку и перехватила тяжёлое древко стрелы всего в нескольких сантиметрах от своего виска. Сила удара была такова, что вибрация передалась в плечо — эта стрела, кованая и мощная, была создана, чтобы пробивать черепа монстров с одного выстрела.
Девушка медленно повернула голову, и её глаза, всё ещё пылающие алым после трапезы, вонзились в лесную чащу. Она не сомневалась в том, кто решился на такой дерзкий вызов. Охотник. Тот, кто за столом боролся с рефлексами, теперь дал им волю в ночном лесу. Мирела не стала прятаться. Она демонстративно допила последние капли крови оленя, вытирая губы тыльной стороной ладони, и медленно поднялась во весь рост. Откинув окровавленную тушу в сторону, она замерла в лунном свете, выпрямив спину и приготовившись приветствовать своего «коллегу» по ночному промыслу. В её осанке было столько же величественного презрения, сколько и смертоносной угрозы. Она ждала, когда Кариан выйдет из тени, чтобы расставить точки над «i» в этом лесу, где не было ни богов, ни свидетелей.
Долго ждать не пришлось. Тень отделилась от вековых сосен, и мужчина вышел на залитую лунным светом прогалину. Он двигался с той же вальяжной уверенностью, что и за столом, — по-хозяйски, словно каждый дюйм этого леса принадлежал ему по праву силы. В его руках покоился тяжёлый арбалет, матово поблёскивающий сталью в сумерках. Мирела, не выказывая и тени страха, направилась ему навстречу. Её шаги были бесшумны, движения — текучи. Они сближались, пока между ними не осталось и пяти метров — дистанция одного рывка. Она небрежным жестом подбросила ему перехваченную стрелу, и та, кувыркнувшись в воздухе, полетела точно в руки охотника.
— Ты обронил, — её голос прозвучал прохладно, с едва заметной ноткой издёвки.
Кариан ловко поймал древко, даже не взглянув на него. На его лице промелькнула дерзкая, неприятная улыбка.
— Прости... — произнёс он, и в его хриплом баритоне не было ни капли раскаяния. — Я тебя не заметил.
— Не гони, — отрезала Мирела, резко скрестив руки на груди. Её алые глаза впились в его лицо. — Давай обсудим это прямо сейчас.
— Нам разве есть что обсуждать? — язвительно бросил он, покрепче перехватывая арбалет.
Она сделала медленный, провокационный шаг вперёд. Расстояние сокращалось, накаляя воздух до предела. Кариан не шелохнулся, ведомый хищным любопытством и нежеланием отступать перед нежитью.
— Я слышу... — начала она вкрадчиво, почти шёпотом, который, казалось, проникал под самую кожу. — Слышу, как колотится твоё сердце... как скрипят твои суставы, и как напрягаются мышцы при каждом взгляде на меня... Ты весь — как натянутая тетива.
Слова вампирши втекали в его разум, обнажая его физиологические реакции, которые он так тщательно пытался скрыть. Это бесцеремонное вторжение в его природу начинало его по-настоящему злить. Мирела стояла уже на расстоянии вытянутой руки, ощущая исходящий от него жар живого тела.
— Откуда эта ярость, Кариан? — она смотрела ему прямо в глаза, чеканя каждое слово. — Я хочу понять... Почему каждая наша встреча вызывает у тебя такую бурю эмоций? Ты боишься меня? — коснулась она его руки, лежащей на арбалете — Или ненавидишь то, что я напоминаю тебе о чём-то, что ты не в силах забыть?
Мужчина смотрел на девушку перед собой с колючим презрением и нарастающим непониманием. Его челюсти сжались так сильно, что на щеках заиграли желваки. «Что она задумала? — бушевало у него в голове. — Неужели эта тварь всерьёз думает, что раз она греется в лучах бога, я не рискну пробить её сердце?» Он чувствовал её запах — смесь ледяной вечности и свежей крови оленя — и этот коктейль сводил его охотничьи инстинкты с ума. Ситуация балансировала на грани, где одно неверное движение могло превратить разговор в кровавую бойню.
Однако, в следующую секунду алое пламя в её глазах сменилось холодным, расчётливым блеском. Мирела едва заметно усмехнулась и сделала полшага назад, разрывая опасную близость, но не ослабляя хватки своего взгляда.
— Скажи-ка мне лучше вот что... — начала она, и её голос приобрёл интонации следователя, нащупавшего слабое место в защите оппонента. — По какой такой причине охотников вдруг стали преследовать их собственные соратники?
Мужчина замер, его лицо превратилось в каменную маску, а пальцы на цевье арбалета побелели от напряжения. Мирела видела, как он внимательно, почти жадно следит за каждым движением её губ.
— Тут может быть только два варианта, — она сделала паузу, делая вид, что взвешивает теории на невидимых весах. — Либо вы предали свой Орден и за вами послали карателей... либо вы нагло соврали Луну, сочинив эту сказку, чтобы он вас пожалел.
Мирела смотрела Кариану прямо в зрачки, и её сверхъестественные чувства в этот момент работали на пределе. Она ловила малейший сбой в ритме его сердца, расширение капилляров, мимолётный запах пота — она искала ложь, зарытую глубоко под кожей этого сурового воина.
— В том, что ты — охотник до мозга костей, сомнений нет, — продолжала она, медленно обходя его по кругу, словно дикая кошка. — Но что насчёт Лилиан? Она явно не боец. Кто же она тогда в вашей связке? Специалист по ловушкам? Или, может, её стихия — яды?
Воздух между ними, казалось, загустел от подозрений, став липким и тяжёлым. Кариан долго молчал, и лишь хруст ветки под его сапогом выдавал внутреннюю бурю.
— Чего ты хочешь, тварь? — наконец, выплюнул он, и в его голосе послышался скрежет металла по камню.
— Чего я хочу?.. — Мирела задумчиво коснулась пальцем подбородка. — Всего лишь убедиться, что вы явились в этот мир без злого умысла. Лун слишком добр, особенно к мелким сошкам, но я... я не такая.
— А не слишком ли много ты на себя берёшь? — Кариан не скрывал обжигающей ненависти. Он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума, подавляя её своей мощью. — Тебя не было здесь целый год. Ты — просто монстр, который когда-то удачно присосался к божеству. Паразит в своём истинном, омерзительном воплощении.
Глаза охотника сверкали первобытной злобой человека, посвятившего жизнь истреблению таких, как она. Мир людей мог измениться, но его ненависть была вечной, как сама ночь.
— Не думай, что можешь заявиться сюда и начать командовать, — прорычал он ей прямо в лицо. — Может, этот Дракон и обязан тебе жизнью, но та, кто всё это время была рядом, кто утешала его и лелеяла его раны — сейчас спит с ним в одной кровати.
Эти слова ударили Мирелу под дых, выбивая остатки самообладания.
— Не тешь себя мыслями, что твой голос здесь имеет хоть какой-то вес, — Кариан сделал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. Он резко развернулся и, уже скрываясь в густых тенях ельника, бросил через плечо: — Возвращайся в мир людей. Там тебе самое место — среди таких же отбросов и мертвецов.
Мирела осталась стоять неподвижно посреди тёмного, равнодушного леса. Она долго провожала взглядом его силуэт, пока тот окончательно не растворился во мраке. Тишина, воцарившаяся вокруг, была оглушительной. Оставшись наедине со своими мыслями, она чувствовала, как внутри всё выгорает. Слова о «той же кровати» ядом жгли сердце, но ещё сильнее её терзали подозрения. Кто они такие на самом деле? И почему Лун позволил этой паре подобраться к себе так близко? Вопросы множились, но лес хранил молчание, оставляя её одну в холодной пустоте ночи.
Девушка встретила этот рассвет на самом краю скалистого обрыва, где камни круто утопали в бездну, поглощающую рокот озёрных волн. Ветер, пропитанный холодной влагой, трепал её волосы, а гул прибоя, разбивающегося о гранит где-то далеко внизу, казался ей единственным честным звуком в этом мире. Она смотрела вдаль, туда, где в центре этих земель возвышался замок — величественный, мирный, утопающий в первых золотых лучах, которые и для неё теперь не были смертельны благодаря дару Луна. Но внутри неё не было мира. Её естество кричало об аномалиях: сердце, которое не должно было чувствовать, сжималось от вполне живой, человеческой боли. Слова Кариана ядовитыми змеями извивались в мыслях. Она и сама знала всё, что он выплюнул ей в лицо, но услышать это со стороны, облачённое в форму жестокой истины, оказалось невыносимо.
Инстинкты, отточенные пятью веками выживания, боролись за справедливость. Она чувствовала фальшь в каждом движении Кариана, видела тени в словах Лилиан. Вампирша хотела разгадать их тайну, хотела защитить Луна от очередного ножа в спину, но терзалась вопросом... нужна ли была этому богу защита «мелкого паразита»? «Омерзительно», — прошептала она самой себе. Ей, действительно, стало тошно от собственной сути. Перед глазами, как в старом кинофильме, проносились кадры её бесконечного бегства: череда случайных любовников, чьи имена она забывала на утро, жертвы, чьи жизни она выпивала из раза в раз, чужие богатства, набитые в карманы. Вся её жизнь была заимствованной, чужой, прожитой в тени великих событий. Глядя вниз, в кипящую пену, Мирела на мгновение ощутила безумный соблазн — просто шагнуть вперёд, разбиться о камни и позволить воде забрать это вечное, бессмысленное существование. Но она нашла в себе силы отвернуться от бездны. Бросив последний, полный тоски взгляд на замок, Мирела пошла по самому краю обрыва в сторону моста.
География этих земель была гениальной ловушкой: замкнутое пространство, окружённое густыми лесами, кишело дичью, а глубокие воды озера не давали шанса на незаметное проникновение. Скалистая пропасть служила естественным барьером, предотвращая как нападение со стороны моря, так и любой побег из замка. Мирела смогла взобраться на эти пики только благодаря своей сверхъестественной силе и ловкости; для любого смертного такая попытка стала бы самоубийством. В этом было её преимущество. Кариан и Лилиан, несмотря на древнюю кровь «старых богов», текущую в их жилах, оставались людьми.
Мирела не раз сталкивалась с их племенем за всю свою жизнь. Она знала, что многие охотники превосходят вампиров в силе и хитрости, но вся эта их риторика о «праведности» и «очищении мира от монстров» всегда казалась ей несусветной чушью. В их жилах пульсировала та же сила, те же амбиции и та же жажда власти, что и в ней. «Кто из нас настоящий монстр — ещё стоит поспорить», — мрачно бросила она в пустоту. Вампирша чётко осознавала свои бонусы: способность скакать по отвесным кручам и взлетать там, где человек сорвётся вниз. Охотники были заперты в своих телах, привязаны к земле, а она была вольна. И пока они спали в своих тёплых постелях, считая себя хозяевами положения, Мирела, тень из прошлого, продолжала свой путь над пропастью, полная решимости выяснить, какую цену Луну придётся заплатить за этот «сказочный» уют.
Девушка неспешно подошла к массивному мосту, где на посту неизменно несли службу стражи-обезьяны. Эти существа всегда вызывали у неё странную смесь любопытства и уважения: в своём обычном состоянии, при человеческом росте и почти человеческих чертах лиц, их выдавали лишь мощные мохнатые предплечья и длинные, цепкие хвосты, которыми они иногда лениво поигрывали. В отличие от угрюмого Кариана, зверолюди встретили её с той простотой, которой ей так не хватало этой ночью.
— Бурная ночка, а? — хмыкнул один из них, опёршись на резное копьё. — Выглядишь, мягко говоря, потрёпанной, красавица.
Второй тут же звонко хлопнул напарника по затылку, так что тот едва не выронил оружие.
— Дурак! Разве можно такое говорить даме? Ты бы ещё про мешки под глазами ляпнул!
Мирела невольно рассмеялась, и этот искренний звук на мгновение разогнал тени в её душе. Оказалось, что эти ребята, охраняющие покой бога тысячи лет, были куда человечнее многих людей, которых она встречала на своём веку.
— Как вам сладости? — спросила она, прислонившись к прохладным перилам моста. — Может, есть особые пожелания для следующего раза?
— Снова уходишь? — спросил первый страж, потирая ушибленный затылок. — Только ведь пришла, и суток не прошло.
— Я пока в раздумьях... — уклончиво ответила вампирша.
— В этот раз выпечка была просто отменная, — мечтательно произнёс второй, зажмурившись. — Особенно те пироги с фруктами. Тесто прямо таяло.
— А мне заварные больше по душе! — перебил его напарник. — Тебе-то что, фрукты куда угодно запихай, ты и глазом не моргнёшь, проглотишь вместе с корзинкой!
Глядя на их шутливую перепалку, Мирела, наконец, почувствовала, как тугой узел напряжения в груди начинает ослабевать. Это была та самая лёгкость, ради которой она когда-то полюбила это место.
— Ребят, а вы помните... — начала она осторожно, понизив голос. — Когда именно пришли эти двое?
Она едва заметным кивком указала в сторону замковых шпилей и обезьяны тут же посерьёзнели, поняв, о ком идёт речь.
— Ну... явились они куда скромнее, чем ты в своё время, — хохотнули стражи, припоминая первое фееричное появление Мирелы.
— Я имею в виду... — вампирша внимательно всмотрелась в их лица. — Ничего странного или подозрительного тогда не заметили?
Зверолюди переглянулись, копаясь в памяти.
— Побитые были... испуганные, — вспомнил первый.
— Мы их тут и тормознули, — подхватил второй. — Сразу хотели развернуть, мол, территория закрыта, но они так молили о помощи...
— Да-да, — закивал первый. — Помню, блондинка та чуть ли не на копья нам бросалась, так рыдала, так просила защиты... Сердце у Луна, сама знаешь, не камень.
— И с тех пор, как он их впустил, они больше ни разу не покидали эти земли? — уточнила Мирела.
— Не-а, — ответил один. — Кариан только по лесам бродит, дичь таскает. Нам же меньше забот, и феи довольны, свежее мясо всегда на столе.
— Да, — подтвердил другой. — Сидят тихо, хлопот не доставляют.
Мирела задумчиво улыбнулась. Она ещё долго расспрашивала их о службе, удивляясь, как они вдвоём справляются с охраной столь огромного пространства. Из их бесхитростных рассказов она узнала удивительную вещь: эти обезьяны не были просто наёмными охранниками. Они служили Луну с тех незапамятных времён, когда он в порыве гнева или разочарования разогнал всю свою величественную свиту. Они были единственными, кто остался верен ему до конца, и именно поэтому бог-дракон доверил им свои границы.
Слушая их, Мирела поняла: если кто и мог заметить фальшь в поведении незваных гостей, то только эти двое. Но пока что в их словах Лилиан и Кариан выглядели лишь беженцами, нашедшими спасение. Только вот предчувствие, которое всегда спасало вампирше жизнь, продолжало шептать, что в этой «сказке» слишком много слёз и слишком мало правды.
— Мне неловко расспрашивать об этом самого Луна, но любопытство всё же сильнее... — начала Мирела, понизив голос до доверительного шёпота. — Что всё-таки случилось тогда?
Обезьяны на мгновение замерли, переглядываясь между собой. В их глазах промелькнула тень сомнения, но искренность и неподдельная тревога в голосе вампирши, которая когда-то уже вырвала их господина из когтей смерти, заставили их заговорить.
— Лун говорил, что разочаровался в своей свите, что те жаждали его власти, — размышляла она вслух, глядя на шпили замка. — Но как он решился остаться совсем один? Ведь если бы в тот раз меня не оказалось рядом... его история могла бы уже закончиться. Разве он, со всей своей мудростью, не просчитал такие риски? Его владения огромны, но ведь и боги не бессмертны...
Стражники слушали её, и в их звериных глазах отразилось то же беспокойство, которое терзало Мирелу. Они понимали, что это решение всё ещё отзывается эхом боли в сердце господина.
— Он был разбит... — глухо начал один из стражей, крепче сжимая копьё. — Его советник, тот, кому он доверял свои самые сокровенные помыслы, предал его.
— Они были больше чем союзниками, они были близкими друзьями тысячи лет, — подхватил второй, и его хвост нервно дёрнулся. — После такого удара господин не просто разгневался — он закрыл своё сердце. Он прогнал всех без исключения, не желая больше видеть ни одного лица из своего прошлого.
— Мы были там в тот день, — вспоминал первый, и его голос задрожал от благоговейного ужаса. — Небо над владениями в один миг затянуло иссиня-чёрными тучами. Молнии, казалось, били прямо из-под земли, раскрывая пасть пропасти шире и шире, торнадо кружились, сметая всё на своём пути. Сила Луна была столь велика, что она буквально вышвырнула всю свиту в открывшиеся порталы, раскидав их по разным мирам и эпохам.
— Нам потребовалось много лет и невероятных усилий, чтобы найти дорогу обратно, — добавил второй, стараясь подбодрить притихшую Мирелу. — Когда мы вернулись, здесь не было никого, кроме фей. Мы до сих пор не знаем, откуда они — взялись из пустоты, болтают вечно на своём непонятном языке, только посудой гремят.
— Мы дали клятву Луну, — торжественно произнёс первый страж. — Пообещали не приближаться к замку и не докучать ему своим присутствием, пока не заслужим прощения верной службой. Так и стоим здесь, на самом краю, оберегая его покой!
Стражник выпрямился, и в его осанке было столько гордости и преданности, что Мирела невольно улыбнулась. Прошли тысячелетия, сменились эпохи, а эти существа горели верой в своего бога так же ярко, как и в первый день службы. Для них время не имело власти над верностью. Миреле стало теплее на душе от осознания того, что, несмотря на разные козни, рядом с Луном всё же есть те, чьи сердца остаются непоколебимыми, словно вековые скалы этих земель.
— Вашей выдержке можно только позавидовать, — тихо вздохнула Мирела, и в её голосе прозвучало искреннее почтение. — Я преклоняю колено перед вашим рвением. Служить своему богу так преданно, сквозь века — это истинный дар.
Один из стражей, задумчиво почесав мохнатое предплечье, вдруг внимательно посмотрел на неё. Его взгляд, обычно весёлый, стал неожиданно серьёзным.
— А что насчёт тебя? — спросил он, и хвост его замер, перестав покачиваться. — Мы никогда не встречали вампиров до твоего появления, но от господина Луна узнали, что у твоего народа есть свой создатель. Свой бог. Так почему же ты здесь, а не подле него?
Этот простой, почти детский вопрос застал Мирелу врасплох. Она замерла, глядя на ровную гладь воды под мостом, и на мгновение перед её глазами всплыли туманные замки Трансильвании и холодный лик того, кто когда-то нарёк себя отцом их рода.
— Мой бог... — начала она, и её голос наполнился горечью, которую она копила пятьсот лет. — Он покинул своих детей... Бросил нас на произвол судьбы, предоставив самим себе в мире, который нас ненавидит. Я не знаю, жив он или мёртв, и... Если честно, мне плевать. Если я когда-нибудь и встречу его, то скорее кинусь в драку, чем склоню голову в поклоне, — она попыталась отшутиться, но улыбка вышла болезненной.
Обезьяны смотрели на неё с явным сочувствием, но в их глазах не было согласия.
— У каждого бога есть свой план на свою свиту, — уверенно произнёс первый страж, и Мирела почувствовала, как его взгляд проникает ей под кожу. — Ты не можешь знать наверняка, является ли всё, что с тобой произошло до этого момента, частью его замысла или нет. Ему не нужно стоять у тебя за спиной, чтобы сказать, что он рядом.
Слова зверочеловека, чья вера была древнее многих человеческих цивилизаций, втекали в разум вампирши с пугающей, неизведанной силой.
— Вот-вот! — подхватил второй, мягко положив свою тяжёлую мохнатую ладонь ей на плечо. — Его кровь бурлит в твоих жилах прямо сейчас. И этого достаточно. Это знак того, что он всегда с тобой, помогает справляться с невзгодами и выдерживать самые тяжёлые удары судьбы.
Стражники улыбались ей так искренне и тепло, что Мирела впервые за пять веков задумалась: а что, если её проклятие было вовсе не проклятием? Именно эта тёмная, древняя кровь вела её через столетия, именно она дала ей силы выжить в чумной Европе и, в конечном итоге, привела сюда, в это залитое солнцем убежище, позволив разделить этот миг с верными друзьями.
— Это мы тебе завидуем! — шутливо воскликнул первый, обнажив клыки в добродушной гримасе. — В тебе течёт частица твоего создателя! Нам о таком можно только мечтать.
— Точно! — поддакнул другой. — Мы всего лишь зверолюди, которых Лун благословил на службу. А ты — его продолжение в этом мире.
— Спасибо... — прошептала Мирела, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Вы заставили меня пожалеть о своих словах.
Она смотрела на этих удивительных существ, и в воздухе над мостом, в лучах полуденного солнца, воцарилась хрупкая, невероятно трогательная атмосфера единения. В этот миг она больше не чувствовала себя «паразитом». Она вдруг стала частью чего-то большего, чем просто скитающаяся по миру тень.
Обещание вернуться к стражникам-обезьянам легло на душу тёплым грузом, и Мирела направилась к замку. Ночная охота оставила свой след: запах пота, въевшийся аромат дичи и леса и острый шлейф пережитых эмоций смешались в тяжёлый коктейль, который теперь невыносимо рябил в носу. После светлых и мудрых слов зверолюдей этот «дикий» облик казался ей чужим, неподходящим. Воодушевлённая новым пониманием своей природы, она почти летела по коридорам, совершенно позабыв о присутствии в замке остальных его обитателей.
— Мира! — звонкий, как утренний колокольчик, голос Лилиан заставил её вздрогнуть.
Девушка обернулась. По широкому коридору, залитому светом, навстречу ей шла девушка, нежно и уверенно держа Луна под руку. Высокие своды замка, казалось, специально были возведены, чтобы в этот миг подчеркнуть их величественность. Они выглядели как идеальная пара из древних легенд, и Миреле на миг стало тошно. К горлу подступил ком: вид этого сияющего великолепия вызвал в ней почти физическое отторжение, словно полуночная трапеза взбунтовалась против такой несправедливой красоты.
— Ты пропустила завтрак, я так волновалась! — пролепетала блондинка, сияя безупречной улыбкой.
— Только вернулась? — коротко спросил Лун. Его голос был спокоен, но взгляд оставался цепким.
— Угу. Планировала принять ванну, — Мирела натянула на лицо самую беззаботную из своих улыбок, чувствуя, как внутри пробуждается её привычная язвительная натура. Желание поскорее прекратить этот разговор и избавиться от созерцания их безупречного союза взяло верх. — Присоединиться не хотите?
Лилиан залилась серебристым смехом, приняв это за невинную остроту:
— Ох, ну и шутница ты!
Однако Лун не смеялся. Он буквально сверлил Мирелу своим острым, янтарным взглядом. Вчера на крыше ему показалось, что она надломилась, но сейчас её поведение стало иным — в нём сквозила странная, вызывающая уверенность. В глубине его зрачков заиграло опасное любопытство.
— Раз нет, тогда я пойду, — Мирела кивнула им на прощание и, не дожидаясь ответа, скрылась за дверью своей комнаты, плотно задвинув засов.
Она сбросила охотничью одежду, которая теперь казалась ей грязной кожей, и погрузилась в ванну. Горячая вода, окутанная густыми ароматами масел, мгновенно приняла её в свои объятия, расслабляя каждую натруженную мышцу. Благовония медленно вытесняли запахи леса и крови, которые сейчас были ей противны.
Она рухнула в постель. Мягкая ткань обнимала её тело, даря долгожданное забвение. Мирела провела в своей комнате больше суток, проваливаясь то в тяжёлый дневной сон, то в тихие ночные раздумья. В этой добровольной изоляции она перебирала в уме события последних дней, пытаясь примирить слова стражников о божественном замысле с колючей реальностью, где Лун больше не принадлежал ей одной. За стенами комнаты текла чужая жизнь, пока здесь, в тишине и полумраке, вампирша заново собирала себя по кусочкам.