Том 1 Глава 11

Мирела превратила свою жизнь в замке в изощрённую шахматную партию, где каждый коридор был клеткой на доске. Она прекрасно осознавала: Кариан и Лилиан за двенадцать месяцев успели изучить каждый камень этих стен, в то время как она всё ещё чувствовала себя гостьей, едва нашедшей дорогу в столовую. Чтобы не проиграть в этой детективной игре, она начала методично впитывать в себя архитектуру этого места.

Замок оказался настоящим архитектурным лабиринтом. Снаружи он выглядел величественной крепостью, однако внутри пространство растягивалось, подчиняясь прихотям древней магии Луна. Коридоры плавно сменяли угол наклона, а лестницы — вели в комнаты, о которых, кажется никто и не знал. Мирела поняла, что без проводников ей не обойтись, и её главными союзниками стали те, кого обычно никто не замечал. Феи. Она буквально вросла в их повседневный быт. Вампирша, чей возраст перевалил за пять веков, с обезоруживающим энтузиазмом предлагала помощь в поливе магических садов или чистке старинного серебра. Её изящное платье постоянно мелькало среди кухонного пара и в пыльных архивах библиотеки. Она мастерски сплетала своё обаяние с искренним любопытством, задавая вопросы так тонко, что маленькие обитательницы замка сами не замечали, как выбалтывали ей всё: от привычек Кариана до того, в какие часы Лилиан уходит в дальние крылья замка, куда редко заглядывает даже сам Лун.

Дни летели один за другим. Мирела буквально светилась энергией, её жизнерадостность была заразительна для фей и стражников, которые начали видеть в ней «свою». Она смеялась, шутила и кружилась по залам, наполняя замок звоном украшений и ароматом своих духов. Однако, эта идиллия была лишь фасадом. Наблюдая за Лилиан, Мирела замечала, как ту раздражает её постоянное присутствие, как охотница поджимает губы, видя вампиршу, по-хозяйски расположившуюся в библиотеке. Кариан и вовсе стал похож на грозовое облако: он сверлил её взглядом всякий раз, когда они пересекались, чувствуя, как эта «мёртвая девчонка» медленно, но верно стягивает вокруг них кольцо своего расследования.

Мирела видела это раздражение и лишь шире улыбалась в ответ. Она собирала факты, как драгоценные камни, изучая каждую потайную дверь и каждый шёпот за спиной, готовясь к моменту, когда маски, наконец, будут сброшены.

Солнечный свет заливал просторную веранду, превращая озёрную гладь в слепящее полотно из жидкого золота. Мирела, чьё платье с полупрозрачными элементами едва ощутимо трепетало на тёплом ветру, грациозно устроилась на кушетке. Она выглядела воплощением неги, лениво подставив свои бледные ноги ласковым лучам, но под этой маской расслабленности скрывался ум, работающий с точностью часового механизма.

— Какой день вижу тебя за книгой, — раздался нежный, почти паточный голос Лилиан. Она подошла бесшумно, словно сотканная из самого этого света. — Что-то, действительно, захватывающее?

Мирела медленно приподняла голову, демонстрируя обложку старого тома, который она на самом деле использовала как прикрытие для изучения чертежей замка, спрятанных между страниц.

— Откопала в библиотеке, — улыбнулась вампирша, прищурив глаза. — Кто бы мог подумать, что среди трактатов о движении звёзд у Луна найдётся детективный роман. Не знала, что у него такой специфичный вкус к человеческой литературе.

Лилиан изящно присела напротив, и в её взгляде на миг промелькнуло нечто острое, прежде чем она вновь надела маску дружелюбия.

— Вот уж правда... — подхватила она, поправляя золотистую прядь. — Даже я, за этот год, не замечала у него тяги к подобному жанру.

— Не зря ведь говорят, — Мирела сделала театральную паузу, переводя взгляд на далёкий горизонт и загадочно улыбаясь, — что нельзя узнать человека до конца, даже если проведёшь с ним всю свою жизнь.

Повисла тишина, наполненная лишь шелестом листвы и далёким криком птиц. Лилиан внимательно наблюдала за Мирелой, пытаясь прощупать почву, отгадать, что скрывается за этой внезапной болтливостью вампирши.

— Знаешь, — вдруг произнесла блондинка, подаваясь чуть вперёд, — почему бы нам не провести время вместе? Мне право слово неловко, что ты всё время предоставлена сама себе. К тому же, ты ведь скоро уйдешь... я бы очень хотела, чтобы ты унесла с собой только приятные воспоминания о нас.

«Первый ход сделан. Игра началась», — мелькнуло в голове у Мирелы. Намёк на «скорый уход» был подан изящно, как десерт с ядом.

— Пока не планировала паковать чемоданы... — задумчиво бросила вампирша, словно между делом, и тут же лучезарно улыбнулась. — Но мне по душе твоя идея. Хватит с меня пыльных фолиантов.

Она демонстративно отложила книгу в сторону, полностью разворачиваясь к собеседнице и «включая» всё своё обаяние.

— Мы, действительно, толком ничего не знаем друг о друге, Лили, — призналась она, и в её голосе зазвучало фальшивое, но такое убедительное откровение. — Мир так огромен, а мы заперты в одном замке. Ну же, чем хочешь заняться?

Лилиан на мгновение замялась, её ресницы дрогнули. Она явно не ожидала, что Мирела так легко примет вызов и проявит встречный интерес, вместо того чтобы ощетиниться. В её глазах на секунду отразилось замешательство: охотница привыкла выслеживать дичь, которая бежит, а не ту, что сама приглашает её на танец. Мирела подалась вперёд, подпирая подбородок ладонью и не сводя с Лилиан внимательного, почти рентгеновского взгляда. В этой позе было что-то от скучающей кошки, заприметившей юркую мышь.

— Расскажи мне, — вкрадчиво продолжала вампирша, — как ты обычно проводишь здесь время? Неужели за целый год стены этого замка не наскучили тебе?

Она видела, как Лилиан едва заметно выпрямила спину, пытаясь сохранить маску «хозяйки положения», но Мирела уже заносила следующий удар, облечённый в форму заманчивого предложения.

— Можем попробовать что-то новое... — глаза Мирелы вспыхнули азартным алым блеском. — Ты, наверняка, соскучилась по миру людей. Если хочешь, мы можем отправиться в любую точку земного шара прямо сейчас.

Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как расширились зрачки блондинки.

— Мы с Луном тоже так развлекались, — добавила она с лёгкой, почти небрежной улыбкой, в которой сквозила ядовитая доза триумфа. — Всего одна безумная ночь в человеческом мире, пара часовых поясов, бокал вина на крыше небоскрёба — и к рассвету мы снова будем здесь, в безопасности, как ни в чём ни бывало...

В этих словах, как в многослойном коктейле, было смешано всё: и прямое указание на ту степень интимности с богом-драконом, о которой Лилиан могла только догадываться, и провокационный призыв сорваться с места. Мирела буквально вибрировала от готовности к действию, демонстрируя свою свободу и власть над пространством, которые были недоступны смертной охотнице. Лилиан сидела неподвижно, и в её голове, казалось, происходила титаническая борьба. С одной стороны — жгучее подозрение, что это ловушка, попытка вампирши выманить её с охраняемой территории и разделаться в тени человеческих городов. С другой — невыносимая укоризненная ревность к тем «прогулкам», о которых Мирела упомянула так буднично. Её распирало от любопытства: каково это — путешествовать по миру под защитой Дракона? И в то же время страх перед неизвестностью и силой соперницы заставлял её пальцы крепче сжимать ткань своего изящного платья. Воздух на веранде стал наэлектризованным, словно перед первой грозой.

Мирела негромко усмехнулась, с лёгким пренебрежением наблюдая за тем, как в глазах Лилиан борются страх и уязвлённое самолюбие. Она грациозно, словно ленивая кошка, поднялась с кушетки, расправляя складки своего невесомого платья, которое едва слышно шуршало по каменным плитам веранды.

— Понимаю, ты всё ещё мне не доверяешь... — пропела она почти ласково. Здесь, у самого края балюстрады, солнечный свет делал её фигуру почти прозрачной. — Я сама спрошу Луна. Он не откажет мне в такой маленькой прихоти.

Она смотрела на Лилиан сверху вниз, задержав взгляд на её лице чуть дольше, чем того требовали правила приличия. В этом взгляде читалось превосходство не только её как мистического существа, но и как женщины.

— И Кариана с собой возьмём, — добавила она с невинной, почти детской улыбкой. — Нам всем не помешает хорошенько расслабиться. В конце концов, за пределами этого купола мир куда разнообразнее...

В словах Мирелы, завуалированных под дружеское предложение, Лилиан уловила хлёсткий вызов. Это была перчатка, брошенная прямо в лицо «новой хозяйке» замка. Охотница поняла: если она откажется, то признает свою слабость и страх перед внешним миром, который Мирела знала, как свои пять пальцев. Сцепив зубы под маской благожелательности, Лилиан приняла правила игры, хотя внутри неё всё противилось этому.

— Уверена, Лун будет просто счастлив вновь повидать мир людей, — плавно, почти певуче произнесла Лилиан, поднимаясь следом. Она сделала шаг вперёд и покровительственно, будто закрепляя свой статус, коснулась предплечья вампирши. — Я сама спрошу его об этом вечером, не утруждай себя лишними заботами.

Их взгляды встретились — две женщины, две хищницы, разделённые веками и природой, стояли в лучах полуденного солнца, ослепительно улыбаясь друг другу. Со стороны это выглядело, как идиллическая картина зарождающейся дружбы, но воздух между ними буквально вибрировал от напряжения.

— Что ж, тогда оставляю это на тебя, — мягко подытожила Мирела, и в её алых глазах промелькнул торжествующий блеск. — В таком случае, ты не против, если я сама выберу место, куда мы направимся? Обещаю, оно будет незабываемым.

— Конечно, — Лилиан скрестила руки на груди, её голос был полон притворной благодарности. — Рассчитываю на твой вкус.

Мирела кивнула, чувствуя, как азарт погони наполняет её ледяные вены. Она уже знала, куда они отправятся. И знала, что именно там, среди огней человеческого мегаполиса, маски Лилиан и Кариана начнут трещать по швам. Игра перешла в активную фазу, и теперь каждое слово, каждое движение имело значение.

Подготовка к вечеру в Канкуне напоминала отлаженный спектакль. Мирела, чьё знание мира людей за пять веков превратилось в инстинкт, вела своих спутников по торговым залам La Isla Shopping Village с видом королевы в изгнании. Лилиан и Кариан озирались по сторонам с плохо скрываемым изумлением: Мексика, шумная, жаркая, пахнущая солью и дорогими сигарами, была полной противоположностью их лесному заточению. Блондинка, поддавшись обаянию момента, со смехом примеряла наряды, помогая Миреле выбрать массивные серебряные украшения, которые в лунном свете должны были казаться каплями ртути. Девушки зашли в бутик элитных купальников и бохо-аксессуаров. Мирела, словно лучшая подруга, подносила Лилиан летящие туники и расшитые бисером топы.

— Тебе нужен этот золотистый оттенок, Лили, — нежно шептала вампирша, прикладывая ткань к коже блондинки. — Он сделает тебя похожей на богиню рассвета.

Когда пришло время расплачиваться, Лилиан, заметив, как Мирела небрежно протягивает кассиру золотую карту, не удержалась от вопроса:

— Мира, откуда у тебя столько денег? Ты ведь... путешествуешь одна. Неужели в мире людей так легко разбогатеть?

Девушка грациозно обернулась, и её губы тронула загадочная, почти хищная улыбка.

— О, Лили... В этом мире полно богатых мужчин, которые мечтают отдать всё, лишь бы на них обратила внимание женщина... Один взгляд, лёгкое внушение — и они готовы спонсировать любые мои капризы. Мои силы — это ключ от всех сейфов мира.

Услышав это, Лун, стоявший рядом, едва заметно напрягся. Его взгляд стал тяжёлым и отстранённым. Ему претили эти «игры» вампирши со смертными, этот способ получать желаемое через обман и очарование, но он хранил молчание, не желая разрушать хрупкое перемирие.

В новом бутике Лилиан переключилась на Луна.

— Ты не можешь идти в этих древних одеждах, — решительно заявила она, затаскивая его в мужской отдел. Она по-хозяйски выбирала для него белоснежные льняные брюки и свободную рубашку, которая едва прикрывала мощный разворот его плеч.

— Это сделает тебя современным, — щебетала она, поправляя воротник и то и дело прижимаясь к его руке, обозначая территорию. — Тебе очень идёт этот стиль «пляжного аристократа».

Мирела стояла чуть в стороне, прислонившись к мраморной колонне. Она не проронила ни слова, но её взгляд, устремлённый на Луна в этом туристическом наряде, был полон едкого сарказма. Она видела, как Лилиан пытается «приручить» бога, превратить его в понятного ей мужчину, и это вызывало у вампирши молчаливый протест. Лун перехватил её неодобрительный взгляд в отражении витрины. Он видел, что Мирела считает этот выбор скучным и недостойным его величия, и это безмолвное понимание между ними прорезало пространство острее любых слов Лилиан. Кариан же, облачённый в простые тёмные вещи, чувствовал себя не в своей тарелке. Он постоянно поправлял ремень, привыкший к весу оружия, и его сердце колотилось от обилия запахов и толпы.

— Расслабьтесь, — прошептала Мирела, выходя на улицу, где влажный воздух Канкуна уже наполнялся первыми ритмами ночи. — Сегодня мы будем пить жизнь большими глотками. Мексика не прощает скромности.

Подготовка завершилась, когда небо над Канкуном окрасилось в глубокий индиго. Чтобы добраться до самого сердца Тулума, Мирела не стала полагаться на скучные трансферы. У входа в торговый центр их ждал роскошный открытый внедорожник — ещё один «подарок» от очарованного ею накануне владельца виллы.

— Садитесь, — бросила она, прыгая за руль. — Дорога займёт пару часов, но поверьте, виды того стоят.

Они мчались по шоссе 307, разрезающему джунгли Ривьера-Майя. По одну сторону тянулась бесконечная стена тропической зелени, откуда доносились крики ночных птиц, по другую — за полосой отелей — глухо рокотал Карибский бассейн. Влажный ветер, пахнущий солью и гниющими водорослями саргассами, бил в лицо, развевая волосы девушек.

Лилиан, сидевшая рядом с Луном на заднем сиденье, поначалу восторженно вскрикивала, указывая на гигантские подсвеченные вывески сенотов и парков развлечений, но чем дальше они углублялись в сельву, тем тише она становилась. Для неё и Кариана этот мир был слишком громким, слишком хаотичным. Кариан вцепился в поручень внедорожника, его глаза охотника непрестанно сканировали обочину дороги — он привык к лесам своего мира, где опасность была понятной, но здесь, в неоновом мареве Мексики, он чувствовал себя безоружным.

Лун же пребывал в странном оцепенении. Он смотрел на мелькающие мимо пальмы, и в его взгляде читалась глубокая печаль существа, видевшего, как цивилизация майя возводила здесь свои храмы-обсерватории. Теперь на их священных землях стояли бетонные коробки отелей и гремела музыка. Наконец, они свернули на узкую грунтовую дорогу, ведущую к побережью Тулума. Здесь не было уличных фонарей — только гирлянды, натянутые между корявыми деревьями, и факелы у входов в эко-отели.

— Мы на месте, — объявила Мирела, припарковавшись у Papaya Playa Project.

Это место было легендой времён пандемии. Пляжный клуб, утопающий в джунглях, представлял собой лабиринт из деревянных помостов, амфитеатров под открытым небом и хижин с соломенными крышами. Воздух здесь был густым, как сироп: смесь океанского бриза, копалового дыма (традиционных благовоний майя) и марихуаны. Когда они вышли из машины, Лилиан невольно прижалась к плечу Луна. Окрестности пугали и манили одновременно. Тысячи людей со всего мира — «цифровые кочевники», модели и рейверы — двигались в едином ритме под гипнотический техно-бит. Лазеры прошивали кроны пальм, превращая джунгли в психоделический лес.

— Невероятно... — прошептала Лилиан, глядя на танцующую толпу, освещённую лишь кострами и неоном. — Здесь так много людей... и все они будто в трансе.

Мирела, чья кожа в свете факелов казалась алебастровой, глубоко вдохнула этот воздух, напоенный адреналином и чужой жаждой жизни. Она чувствовала, как нервное напряжение спутников растёт. Кариан стоял за спиной Лилиан, напряжённый как струна, готовый выхватить несуществующее оружие при любом резком движении прохожих.

— Добро пожаловать на край света, — усмехнулась вампирша, поправляя янтарный браслет. — Здесь не нужно думать. Здесь нужно просто исчезнуть.

Она сделала первый шаг по направлению к танцполу, увлекая их за собой в этот водоворот тел, где границы между богами, вампирами и людьми стирались под ударами басов. Лун медленно последовал за ней, его белая льняная рубашка сияла в темноте, словно знамя, привлекая к их группе десятки любопытных и голодных взглядов. Вечеринка началась.

Первым делом Мирела, чья походка в густой толпе стала опасно-текучей, направилась к массивному бару, вытесанному из цельного ствола тропического дерева. Вокруг него клубился аромат лайма, мескаля и разогретых тел. Она заказала сет шотов, и через мгновение перед ними выстроились тяжёлые стеклянные стопки, в которых плескалась прозрачная жидкость, пахнущая дымом и агавой.

— По нашей традиции... — Мирела с лукавым прищуром протянула первую стопку Луну, заставив его пальцы соприкоснуться со своими. — Чтобы войти в ритм этого места, нужно сначала обжечь горло.

Она обернулась к Лилиан и Кариану, чьи лица в свете мечущихся лазеров казались восковыми масками.

— Сегодня я плачу за всё, друзья мои. Считайте это моим подарком в честь воссоединения. Налетайте, не стесняйтесь!

— Ну, как сказать, «ты» платишь... — негромко пробубнил себе под нос Лун.

Его взгляд скользнул по золотой карте в её руке, и в нём снова промелькнуло недовольство тем, как легко она манипулирует смертными ради этих бумажек. Но Мирела, чьи уши улавливали даже шёпот листвы, услышала его. Резким, почти по-дружески грубым движением она ткнула его локтем в бок, заставляя замолчать. Она не позволит ему разрушить этот момент её триумфа и завлечь их спутников в этот рукотворный человеческий рай своими морализаторскими замечаниями.

— Сегодня можно всё! — громко провозгласила она, перекрывая нарастающий гул техно-бита, и подняла свою стопку высоко в воздух, где её грани поймали алый блик прожектора. — Спустим наших демонов с цепей!

Под её напором даже Кариан, чья рука привыкла сжимать арбалет, а не стекло, решительно поднёс напиток к губам. Лилиан, заворожённая искренним весельем Мирелы, последовала её примеру. Все разом опрокинули обжигающую жидкость. Лун выпил с той величественной медлительностью, которая выдавала в нём древнюю сущность, даже когда он был одет в пляжный лён.

— Ещё по одной! — скомандовала вампирша, видя, как румянец начинает проступать на щеках Лилиан, а плечи Кариана, наконец, чуть опускаются. — Это только разогрев!

Она повторила заказ, и новый раунд текилы заискрился на стойке. Мирела чувствовала, как атмосфера меняется: настороженность Лилиан плавилась под действием алкоголя и ритмичного баса, превращаясь в детское любопытство. Запах моря, дым благовоний и пульсирующий свет сливались в одно целое. Мирела торжествовала — она была дирижёром этого хаоса, и сегодня ночью она собиралась показать им, что значит быть по-настоящему живым в мире, который так отчаянно цепляется за ускользающее время.

Музыка сменила ритм, переходя в глубокий, вибрирующий транс, который заставлял саму землю под ногами пульсировать в такт сердцам. Мирела, окончательно сбросив маску сдержанности, растворилась в толпе. Её движения были сродни пламени — непредсказуемые, тягучие и пугающе красивые. Полупрозрачная ткань её платья змеилась по телу, когда она вскидывала руки к небу, закрыв глаза и отдаваясь первобытной магии звука. Она притягивала взгляды, как чёрная дыра притягивает свет. Мужчины, одурманенные запахом моря и её сверхъестественным магнетизмом, кружили вокруг неё, пытаясь поймать мимолётную улыбку или случайное прикосновение. Мирела смеялась, кружилась в танце, позволяя себе быть центром этого хаоса, и в каждом её жесте сквозила свобода хищника, не знающего цепей.

Лун наблюдал за ней издалека, прислонившись к стволу пальмы спиной. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине золотистых глаз отражался каждый её поворот. Лилиан, заметив этот застывший взгляд, осторожно прижалась к плечу бога. Она чувствовала, как между ним и вампиршей натягивается невидимая нить, и поспешила обрезать её ядом мягких слов.

— Она не лгала, когда говорила, что никогда не бывает одна, — прошептала Лилиан ему на ухо, едва касаясь губами мочки. В её голосе звучала фальшивая жалость, смешанная с брезгливостью. — Посмотри, как жадно она пьёт это внимание. Ей всё равно, чьи руки к ней тянутся, лишь бы они подтверждали её власть. Такая жизнь...слишком вульгарная. Она — дитя ночи, вечно ищущее случайного тепла.

Лун промолчал, но Лилиан видела, как напряглись его скулы. Она поспешила закрепить успех, обвив его руку своими пальцами.

— Я так рада, что судьба свела меня именно с тобой, Лун, — нежно продолжала она, заглядывая ему в лицо с обожанием. — Мы ведь так похожи. Мы оба ценим покой, верность и тишину нашего замка. Мы — идеальная пара, правда? Мы — два берега одной реки, в отличие от неё... она просто пена на этих волнах.

Кариан в это время тоже пытался влиться в ритм, но его танцы больше напоминали подготовку к броску. Он не сводил глаз с Мирелы, в его взгляде смешивались ненависть и невольное вожделение. А вампирша, будто почувствовав слова Лилиан через грохот басов, внезапно обернулась. Её глаза вспыхнули алым в свете лазеров, она дерзко вскинула голову и, поймав взгляд Луна, одарила его такой манящей и одновременно горькой улыбкой, что вся «идеальность», о которой щебетала блондинка, вмиг показалась лишь бледной тенью настоящей страсти. Она знала, что Лун видит её насквозь, и ей было плевать, что нашёптывает ему «солнечная» Лилиан. Сегодня ночью джунгли принадлежали ей.

Музыка достигла своего апогея, вибрируя где-то на грани физической боли и высшего наслаждения. Мирела, чьи волосы разметались по плечам, словно чёрное шёлковое знамя, вдруг резко разорвала круг своих случайных поклонников. Она направилась прямо к Луну и Лилиан, но, вопреки всем ожиданиям блондинки, её рука потянулась не к богу-дракону.

— Идёмте танцевать! — выдохнула Мирела, и её пальцы крепко, почти властно переплелись с пальцами Лилиан.

Блондинка не успела возразить, как оказалась втянутой в самую гущу потной, пульсирующей толпы. Вампирша вела её за собой, прокладывая путь сквозь лес человеческих тел с грацией ледокола.

— Танцуй, Лили! — Мирела закружила её в ритме техно, их наряды — золотой и чёрный — слились в единый мерцающий вихрь. — Хватит быть просто декорацией! Дай волю своим чувствам, сожги этот танцпол!

Мирела отдалась музыке в объятиях неоновых лазеров, и в этот миг реальность Тулума будто подёрнулась дымкой. Время для неё перестало существовать. Она выгибалась, следуя за басами, и в её глазах, отражающих всполохи огней, читался первобытный экстаз. Лун стоял всего в нескольких шагах, и внезапно по его коже пробежали мурашки, несвойственные его божественной природе. Перед глазами, как вспышка молнии, воскресла та самая Берлинская ночь — холодный воздух, огни ночного города и взгляд Мирелы, который тогда был прикован исключительно к нему одному.

В этой толпе, где десятки жадных мужских глаз пожирали её фигуру, Лун вновь ощутил то самое забытое, жгучее чувство — тёмного, первобытного собственничества. Его взгляд, тяжёлый и властный, скользил по изгибам её тела, по её смеющимся губам, а разум вступал в яростную схватку с инстинктом. Ему вдруг захотелось сорваться с места, растолкать этих ничтожных смертных и спрятать её от всего мира, закрыть своими крыльями, чтобы ни один луч лазера, ни один чужой вздох не коснулся её кожи. Она была слишком яркой, слишком притягательной, слишком... Осознание того, что он вынужден делить это зрелище с тысячей случайных прохожих, жгло его изнутри сильнее, чем любое пламя. Лилиан, ещё минуту назад щебетавшая об «идеальной паре», была забыта: всё его существо теперь было настроено на одну единственную частоту — на ритм движений Мирелы.

Девушка купалась в этом внимании, как в тёплых волнах Карибского моря. Она кожей чувствовала тяжёлый, обжигающий взгляд Луна и намеренно не поворачивала головы, лишь шире улыбаясь в такт музыке. Раунд за раундом она одерживала победу в этой негласной войне нервов: оставаясь в поле его зрения, она была недосягаема, как мираж. Эта дистанция выводила бога-дракона из равновесия, заставляя его совершать то, что он делал крайне редко — терять контроль. Очередная порция текилы обожгла его глотку, но этот жар был ничем по сравнению с горьким коктейлем из ревности и собственничества, бурлившим в его крови.

— Не танцуешь? — к бару подошёл Кариан. Его голос звучал глухо, перекрываемый грохотом басов.

— Ты тоже, — констатировал Лун с ленивой улыбкой, пододвигая охотнику наполненную стопку.

Они выпили молча. Кариан почувствовал, как по телу разливается опасная лёгкость. Несмотря на то, что в его жилах текла кровь «старых богов», его человеческая природа имела предел. Алкоголь уже начал затуманивать разум, и охотник внутренним усилием заставил себя остановиться. Инстинкт выживания шептал, что в этом неоновом безумии Тулума нельзя терять бдительность — особенно когда рядом «мёртвая девчонка», способная перехватывать стрелы на лету.

— Всё в порядке? — Кариан с подозрением покосился на бога, который уже тянулся к следующему стакану. — Какая это уже по счёту?

— Без понятия, — Лун усмехнулся, и в его глазах блеснуло опасное золото. — Это ничто для меня. Моя плоть переварит этот яд быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Он снова перевёл взгляд на танцпол, где в свете софитов кружились две женщины. Чёрный шёлк Мирелы и золотистые пряди Лилиан сплетались в причудливый узор.

— Переживаешь? — Кариан проследил за его взглядом, и его челюсти непроизвольно сжались. — Хорошей ли это было идеей — оставить их вдвоём в этой толпе?

— О чём ты? — Лун приподнял бровь, сохраняя маску невозмутимости.

Охотник помедлил, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы как прямое обвинение, но его суть воина требовала ясности.

— Мы толком ничего не знаем об этой вампирше... Не выкинет ли она чего?

— Не переживай на этот счёт, — Лун успокаивающе похлопал охотника по плечу, и его улыбка стала почти покровительственной. — Мирела не причинит вам вреда. Она... просто берёт от жизни всё, жадно и без оглядки, просто чтобы потом не жалеть об упущенной возможности.

Он старательно взвешивал каждое слово, скрывая, что знает об их ночной стычке в лесу.

— К тому же, я думаю, этот вечер пойдёт нам всем на пользу, — продолжал он лениво, пригубив напиток. — Идея сблизиться кажется мне здравой. И раз уж Лилиан сама её предложила... почему бы и нет?

Кариан промолчал, хотя прекрасно знал от Лилиан, что инициатива исходила от Мирелы. Водоворот интриг закручивался всё туже: каждый в этом кругу вёл свою игру, каждый делал вид, что верит в искренность другого, и лишь музыка продолжала неистово биться, заглушая ложь, готовую вот-вот сорваться с губ. Под небом Мексики, древние существа и люди упражнялись в искусстве притворства, пока подлинная страсть танцевала всего в нескольких метрах от них.

На танцполе Тулума в этот миг вершилась истинная магия, сотканная из неонового света, солёных брызг и первобытных ритмов. Мирела и Лилиан кружились в самом центре человеческого водоворота, приковывая к себе сотни жадных, восхищённых взглядов. Блондинка, одурманенная текилой и непривычной свободой мексиканской ночи, буквально купалась в этом внимании. Каждый случайный толчок чужого плеча, многозначительный шёпот на незнакомом языке и обжигающее тепло сотен тел вокруг сливались для неё в один бесконечный экстаз. Она никогда не испытывала ничего подобного — эта буря эмоций захлестнула её с головой, смывая остатки осторожности.

Лилиан не сводила глаз с Мирелы. Вампирша не выпускала её рук, ведя в танце с уверенностью истинного кукловода. Она казалась островком пугающего спокойствия в этом хаосе; её движения были отточены веками, взгляд — глубоким и манящим, а улыбка — обещанием чего-то запретного. Лилиан кожей чувствовала, как всё пространство вокруг них наэлектризовано желанием — и все эти взгляды, все эти флюиды были направлены на её спутницу. Мирела была невероятно красива в своей родной стихии. В ней не было ничего от того «паразита», о котором говорил Кариан. Она была элегантной хищницей, воплощением абсолютной свободы, которую невозможно купить или выслужить. В этот миг Лилиан ощутила острую, как лезвие, занозу зависти. Она смотрела на эту вечную красавицу и представляла десятилетия и века роскоши, путешествий и власти над мужскими сердцами, которыми Мирела наслаждалась, пока сама Лилиан была заперта в рамках своей смертной морали.

Воздух стал слишком густым, а музыка — слишком громкой. Пытаясь вернуть себе самообладание и сбросить это наваждение, Лилиан резко отстранилась. Ей нужно было пространство, нужно было глотнуть свежего морского бриза, чтобы не утонуть в этом алом взгляде.

— Куда ты? — рука Мирелы мгновенно перехватила её запястье, притягивая обратно.

Вампирша не знала границ и не признавала дистанции. Она склонилась к самому уху блондинки, и её ледяные пальцы, контрастируя с разгорячённой кожей Лилиан, медленно скользнули по её предплечью. Острое, обжигающее дыхание коснулось шеи охотницы, заставляя ту мелко вздрогнуть.

— Нужно сделать перерыв, — едва слышно, перекрывая басы, ответила Лилиан, пытаясь сохранить на лице улыбку. — Здесь стало слишком жарко. Мне нужно умыться.

Мирела понимающе кивнула, но её глаза блеснули странным, торжествующим огоньком. Она не отпустила руку Лилиан, а лишь перехватила её поудобнее, и они вместе начали пробираться сквозь толпу, направляясь в сторону уборных — единственного места, где гул вечеринки становился чуть тише, а зеркала могли отразить правду, которую обе женщины так тщательно скрывали. Каждое их движение сопровождалось шепотками вслед, но Мирела шла вперёд, словно ведя свою «подругу» в следующую главу этой опасной ночи.

В уборных Papaya Playa Project не было кафеля или холодного пластика. Это были изящные полуоткрытые кабинки из обожжённого дерева и камня, утопающие в зелени папоротников, где вместо обычных кранов вода текла из массивных ракушек. Здесь музыка становилась приглушённым гулом, позволяя, наконец, услышать друг друга.

— Ты видела того парня в шляпе? — Лилиан смеялась, прислонившись к бамбуковой перегородке и пытаясь поправить растрепавшиеся золотые локоны. — Он смотрел на тебя так, будто готов был предложить тебе всё своё наследство прямо здесь, между вторым и третьим коктейлем!

Мирела весело вторила её смеху, доставая из маленькой сумочки на поясе помаду.

— Дорогая, в этом мире мужчины часто путают жажду с любовью. Особенно в Мексике. Но ты... ты держалась великолепно. Я видела, как ты смотрела на них — как настоящая королева, выбирающая, кого казнить первым.

Они обменивались колкостями и шутками, и на мгновение тень вражды, действительно, исчезла. В этом полумраке, среди аромата копала и влажных джунглей, они были просто двумя красивыми женщинами, делящими общую тайну ночи.

— Я сейчас вернусь, — Мирела подмигнула Лилиан и скрылась за тяжёлой деревянной дверью кабинки.

Лилиан осталась одна у зеркала. Она смотрела на своё отражение, на раскрасневшиеся щёки и блестящие глаза. Внутри неё всё ещё бушевал восторг, смешанный с горьким осадком ревности к свободе Мирелы. Её размышления прервал громкий мужской смех. Группа из четверых подвыпивших парней — туристов, судя по их развязному поведению — ввалилась в общую зону умывальников. Девушка сразу почувствовала их нескрываемое внимание. Было очевидно, что они не местные, и их громкий разговор на незнакомом языке усиливал ощущение отчуждения. Один из них, самый высокий, с мутными от алкоголя глазами, сделал шаг к ней и попытался заговорить на ломаном английском.

— Hey, beautiful! Why so serious? — заплетающимся языком произнёс лидер группы, пытаясь поймать её взгляд.

Лилиан отрицательно покачала головой и попыталась пройти мимо, но широкоплечий и загорелый, преградил ей путь, бесцеремонно разглядывая её наряд. Его друзья ухмылялись, переминаясь с ноги на ногу, и в их сальных взглядах не было ни капли уважения — только азарт преследователей, загнавших добычу в угол.

— Пропустите, пожалуйста, — вежливо, но твёрдо ответила Лилиан, пытаясь обойти его.

Она чувствовала себя неловко и пыталась объяснить, что не понимает их, но они лишь переглядывались и продолжали настойчиво что-то говорить бесцеремонно сокращая дистанцию. Ситуация становилась напряжённой, и Лилиан почувствовала, как нарастает страх.

— Oh, come on, sweetie! — подхватил второй, протягивая руку, чтобы коснуться её плеча.

Во фразах промелькнули слова «вилла» и «алкоголь».

— Just you and us, okay? Don’t act like a princess.

Парни начали обмениваться быстрыми фразами на своём языке, громко хохоча и указывая на неё пальцами. Лилиан почувствовала себя запертой в клетке; языковой барьер делал их ещё более пугающими, превращая настойчивость в неразборчивый, давящий шум.

— Я сказала, отпустите меня! — она попыталась вырвать руку, но хватка парня только усилилась. Лилиан оглянулась — коридор был пуст, а гул техно поглощал её голос. Страх, липкий и холодный, начал сковывать движения. Парни начали обступать её полукольцом. Лилиан почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это были не стражники-обезьяны и не благородный Лун. Это были пьяные, настойчивые хищники, которые не понимали слова «нет».

— Come with us! Just one drink, okay? — первый парень уже почти вплотную прижал её к бамбуковой перегородке, перекрывая пути к отступлению. — No «no», baby. Let’s go!

Именно в этот момент, когда Лилиан уже была готова закричать от бессилия, тишину уборной вспорол хлёсткий, оглушительный свист. Парни вздрогнули и обернулись. Вампирша стояла в дверном проёме, и её присутствие мгновенно изменило плотность воздуха. Она не просто подошла — она втекла в пространство между Лилиан и парнями, обдав их волной могильного холода и манящего аромата ночных цветов. Её взгляд рубиновых глаз плавно зацепился за каждого присутствующего.

— Gentlemen... (Господа...) — пропела Мирела, и её английское произношение было безупречным, аристократичным и леденящим. — You’ve made a mistake. This lady is far from interested in your company. (Вы ошиблись. Эта дама совершенно не заинтересована в вашем обществе).

Она нежно коснулась ладонью подбородка самого наглого парня, заставляя его замолчать на полуслове. Её пальцы, длинные и изящные, скользнули по его шее, едва ощутимо надавливая на вену.

— You look so... tasty when you're afraid, (Ты выглядишь таким... вкусным, когда боишься,) — прошептала она ему прямо в губы, обнажая клыки в хищном оскале. — Now, run along before I decide to see what color your heart is. (А теперь беги, пока я не решила посмотреть, какого цвета твоё сердце.)

Парни, чей хмель мгновенно испарился под тяжестью её алого взгляда, в ужасе попятились, даже не пытаясь ничего ответить. Они вылетели из помещения так быстро, будто за ними гналась сама смерть. Мирела обернулась к Лилиан, её глаза медленно вернули свой привычный оттенок.

— Ты в порядке? — спросила она мягко, протягивая руку, чтобы поддержать блондинку. В этот миг в её жесте не было издёвки — только странная, почти сестринская солидарность.

На лице Лилиан застыл неподдельный, почти детский испуг. Шок от случившегося в сочетании с хмелем оказался слишком тяжёлым: ноги блондинки предательски подкосились, и она едва не осела на каменный пол. Мирела среагировала мгновенно — её нежные, но стальные руки подхватили девушку, не давая ей упасть. Она притянула Лилиан к себе, позволяя той опереться на своё плечо, и в этом жесте было столько искреннего покровительства, что страх начал медленно отступать.

— Вот ведь засранцы, — негромко прокомментировала вампирша, и в её голосе прозвучало нескрываемое презрение к неуклюжим смертным. — Даже в туалете нельзя спокойно выдохнуть без того, чтобы кто-то не попытался испортить вечер.

Она методично и мягко похлопывала Лилиан по спине, приводя её в чувство, словно старшая сестра после первой неудачной прогулки. Холод кожи Мирелы действовал отрезвляюще, помогая блондинке снова обрести почву под ногами.

— Всё будет нормально? — прошептала Лилиан, поднимая полные тревоги глаза. — Они ведь... видели тебя...

— Милая, им никто не поверит, — Мирела ослепительно улыбнулась, и её глаза на миг сверкнули алым отблеском. — На утро они спишут всё на слишком крепкую текилу и игру света. Кому, как не тебе знать, как работает человеческое отрицание?

Слова вампирши возымели эффект: Лилиан выпрямилась, поправляя платье. Тяжёлый груз минутной слабости и алкогольного тумана всё ещё давил на сердце, но присутствие Мирелы теперь не пугало, а дарило странное чувство безопасности.

— Идём к нашим, — подытожила она, игриво подмигивая. — Возможно, им тоже сейчас не помешает наша помощь.

Она взяла Лилиан под руку, увлекая её обратно к выходу, где гул музыки вновь становился осязаемым.

— Лун обычно пользуется очень повышенным интересом у дам, — продолжала она шутить, стараясь окончательно разрядить обстановку. — Учитывая обстоятельства, самые развязные девицы наверняка уже начали на него охоту. Так что, Лили, он тоже в серьёзной опасности. Ты просто обязана пойти и спасти своего мужчину из их цепких лапок!

Лилиан невольно улыбнулась, представив Луна, осаждаемого толпой восторженных туристок. Эта мысль вернула ей прежний боевой задор. Девушки вышли из прохладной полутьмы уборных обратно в кипящий котёл вечеринки, шагая плечом к плечу, словно союзники, только что прошедшие через общую битву. Вспышки лазеров вновь расцветили их лица, но теперь между ними витала не только конкуренция, но и та самая хрупкая солидарность, которая рождается лишь в моменты реальной угрозы. На лице Лилиан всё ещё читался отголосок пережитого ужаса, но теперь к нему примешивалось иное, более сложное чувство. Благодарность за спасение смешивалась с острым, леденящим подозрением. Не подстроила ли вампирша всю эту сцену с парнями? Не слишком ли вовремя они появились? Её слова о Луне тоже подействовали неоднозначно, как яд с отложенным действием.

— Ну вот, я же говорила, — произнесла Мирела, кивая в сторону бара, куда они направлялись. В её голосе звучало нескрываемое торжество.

У барной стойки, действительно, кипела жизнь. Красавицы самых разных мастей — от жгучих латиноамериканок до экзотических азиаток — вились вокруг Луна и Кариана. Они что-то щебетали им на разных языках, их руки бесцеремонно касались мускулистых тел мужчин в льняных рубашках. Лун, казалось, был совершенно равнодушен к этому вниманию, но Кариан, напротив, был явно польщён и смущён.

Чувство того, что Мирела так хорошо, так интимно знает повадки и привычки Луна, затаилось в сердце Лилиан жгучим углём. Её терзали догадки, смешанные с дикими фантазиями. Она тут же, ярко и навязчиво, представила, как вампирша проводила время с богом до её знакомства с ним. Как они вместе смеялись над незадачливыми поклонницами, как Мирела спасала его от наглых девушек, а затем соблазняла его своими древними чарами где-то в тишине или в центре такого же бушующего хаоса. Это было невыносимо. Лилиан сжала кулаки, чувствуя, как ревность вновь захлёстывает её с головой. Сегодня ночью она была спасена, но её подозрения лишь усилились: Мирела не просто гостья, она — призрак прошлого, который пришёл, чтобы напомнить Луну о том, что он никогда не был по-настоящему свободен. Блондинка уже готова была сорваться с места и коршуном броситься к бару, чтобы разогнать стайку наглых девиц, но пальцы Мирелы, прохладные и крепкие, сомкнулись на её запястье, удерживая на месте.

— Нет-нет, — с мягкой, почти материнской полуулыбкой произнесла вампирша. — Не спеши. Помни, Лили: в этом маленьком мире ты — королева, так что изволь держать себя с достоинством, подобающим трону.

Каждое слово Мирелы было пропитано такой уверенностью и вековым опытом соблазнения, что девушка невольно замерла, прислушиваясь. Плавные жесты и обволакивающий голос вампирши действовали, как гипноз.

— Не суетись и не вздумай кричать, — продолжала она наставлять соперницу, поправляя ей золотистые пряди. — Эти дамочки не стоят и секунды твоего гнева. Они — лишь пыль под твоими ногами, случайные тени, исчезающие на рассвете. Иди к нему так, будто ты владеешь этим миром по праву рождения.

В этот миг казалось, что вражда между ними была забыта: Мирела, действительно, выглядела, как мудрая наставница, оберегающая честь подруги. Девушки двинулись к стойке синхронно, их плавная походка приковывала взгляды. Лун мгновенно выделил их в толпе. Его брови едва заметно приподнялись, когда он увидел, как нежно Мирела придерживает Лилиан под локоть, а их задорные улыбки буквально разрезают неоновое марево. Кариан в этот момент напрягся всем телом. Вид этого фальшивого союза заставил его сердце биться в тревожном ритме. В голове набатом зазвучали ночные слова вампирши: почему его мышцы так предательски сокращаются при одном её появлении? Почему он, опытный охотник, не может контролировать себя, глядя на неё?

Мирела, не сбавляя темпа, дерзко скользнула мимо разодетых дам к бару, буквально перекрывая им обзор на Луна своим телом. Оскорблённые красотки возмущённо зашептались, но их голоса заглохли, когда Лилиан по-хозяйски закинула руки на шею мужчины и запечатлела на его губах долгий, собственнический поцелуй. Тишина у бара стала красноречивее любой музыки: дамы поспешно отступили, признавая поражение. Вампирша оценила сцену, после чего одним резким, почти яростным движением опрокинула в себя шот, запрокинув голову так, что стала видна пульсирующая жилка на шее. Она провожала насмешливым взглядом уходящих девиц, пока Лун, чьё лицо обычно было непроницаемо, испытывал странное, липкое неудобство. Он осторожно отстранил Лилиан и заглянул ей в лицо.

— Кажется, кому-то на сегодня уже хватит, — улыбнулся он, пытаясь скрыть за шуткой своё смятение.

— Я не пьяна! — Лилиан залилась серебристым, чуть громким смехом, прижимаясь к нему всем телом. — Напротив, Лун, мне никогда не было так хорошо!

Кариан, словно заворожённый, наблюдал за всей этой сценой. Он не сводил глаз с Мирелы, следя за тем, как она тянется за вторым шотом, как блестят её алые губы и как вызов горит в её взоре. Лун перехватил этот взгляд охотника — тяжёлый и голодный. Странное чувство тревоги, липкое и холодное, окутало его. Это зрелище — то, как другой мужчина открыто и безнаказанно сверлит её взглядом — вызвало в нём глухую, вибрирующую тревогу. Замок, Лилиан, верность — всё вдруг стало зыбким на фоне этого безмолвного противостояния у барной стойки в самом сердце мексиканской ночи. Интриги, которые все здесь плели друг против друга, внезапно отступили, обнажая простую и жестокую правду: в этом кругу больше не было друзей, были только те, кто жаждал обладания над другим.

— Вперёд, на танцпол! — звонкий голос Лилиан прорезал нахлынувшие думы бога. Она, не дожидаясь ответа, потянула его за собой, увлекая в самую гущу пульсирующей толпы.

Лун последовал за ней, но его взгляд на долю секунды задержался на Миреле. Вампирша провожала их уходящие фигуры спокойным, почти торжествующим взглядом, пока неоновые огни не поглотили их окончательно. Оставшись у стойки наедине с охотником, она медленно повернулась к нему. Её взор, цепкий и обжигающе страстный, буквально пригвоздил Кариана к месту.

— Хочешь потанцевать? — спросила она, и в её улыбке смешались вызов и опасное предвкушение.

Кариан, не ожидавший столь прямой атаки, на мгновение замер. Хмель в его крови боролся с многолетней выучкой, но инстинкты по-прежнему держали его в напряжении.

— Я ещё в своём уме, — ответил он вызывающе, пытаясь вернуть голосу прежнюю жёсткость.

Этот ответ рассмешил Мирелу. Её смех, низкий и вибрирующий, казалось, проникал под самую кожу. Плавным, текучим движением она скользнула в его сторону и присела на край высокого сиденья рядом с ним. Полупрозрачная ткань её платья соблазнительно обрисовала изгибы тела, бесстыдно обнажая бледные плечи и стройную линию ног. В свете диско-шаров она выглядела не как монстр из его кошмаров, а как совершенное творение искусства. Кариан споткнулся на этой мысли, и это мгновенное признание её красоты привело его в ярость — он резко отвёл взгляд в сторону.

— Тогда какой твой план на эту ночь? — внезапно прошептала она, придвинувшись так близко, что аромат её духов, смешанный с запахом холодного моря, полностью вытеснил для него запах алкоголя и табака.

— Просто продолжишь сверлить меня взглядом до самого рассвета? — она лукаво улыбнулась, заглядывая ему в лицо. — Или всё же рискнёшь пойти и немного повеселиться со мной?

Она говорила тихо, почти касаясь губами его уха, так, чтобы её слова утонули в грохоте басов. Эта грань Мирелы — манящая, игривая и пугающе человечная — вводила охотника в ступор. Она была полной противоположностью той хищницы, которую он встретил в ночном лесу. В памяти всплыл образ её лица с каплями крови на губах и мёртвый олень у неё под ногами. Мышцы Кариана вновь отозвались мелкой, болезненной вибрацией. Он чувствовал, как его суть воина трещит под напором этого противоестественного притяжения, не давая ему ни забыться, ни нанести удар. Он был загнан в угол её обаянием, как оружием.

Стойкость Кариана была для Мирелы подобна редкому вину — терпкому, с долгим послевкусием. Она нежно, почти по-доброму улыбнулась, наблюдая, как он борется с самим собой, и сделала очередной глоток, позволяя алкоголю окончательно размыть границы между враждой и азартом.

— Почему бы нам не заключить сделку? — она посмотрела на него с ещё большим интересом, наклонив голову так, что тёмные пряди скользнули по обнажённому плечу. — Ты ведь взял с собой оружие, верно?

Её невинный, почти детский взгляд встретился с его разоблачённым взором. Она видела его насквозь: Кариан не мог выйти в мир без подстраховки, охотничьи инстинкты были впаяны в его кости надёжнее любой брони.

— Если я сделаю что-то странное... ты в любой момент сможешь меня остановить. — Она на мгновение отвела взгляд, и в её голосе прозвучало нечто похожее на смущение. — Тогда в лесу... мне просто чертовски повезло поймать ту стрелу. Ты ведь знаешь иерархию моего рода, как никто другой. Знаешь, что я — лишь прах у основании этой пирамиды. Обычная пятисотлетняя скиталица, стоящая в самом низу пищевой цепи.

Её рука потянулась к очередной стопке. Стеклянный звон о барную стойку прозвучал в воздухе с искренней, неприкрытой горечью. Мирела посмотрела на него с явной усталостью, которая обычно пряталась за слоями грима и вековой иронии.

— Учитывая всё это... и то, сколько я сегодня выпила, — она едва заметно повела плечом, — ты сильнее меня. Это факт. Нужно просто это признать.

Она говорила просто, без тени привычного лукавства, смотря охотнику прямо в глаза — в самое «яблочко» его сомнений. Для Кариана это было впервые: он, обученный убивать таких, как она, вдруг оказался вовлечён в честный разговор со своей целью. В его голове роились противоречивые мысли, а сердце, подстёгнутое адреналином и мексиканской ночью, сбивалось с ритма.

— Предлагаю перемирие, — сказала она дружелюбно, протягивая ему свою узкую, бледную ладонь. — Сегодня я никого не трону. Но взамен... ты повеселишь меня. Побудешь моим спутником. А завтра... завтра мы проснёмся и вновь продолжим гоняться друг за другом по лесу, как ни в чём не бывало. Что скажешь?

Мирела всем своим видом излучала открытость. Она, действительно, выглядела существом, которое просто хочет отдохнуть от вечной суеты и боли, бурлящей в её жизни. Эта обезоруживающая честность сейчас стояла против его воинской решимости, которая кричала не упускать шанса. Она была прямо здесь, на расстоянии вдоха, беззащитная в своей откровенности. Кариан чувствовал, как мир вокруг них двоих сужается до этой стойки, а музыка Тулума превращается в далёкий, неважный гул. Его собственные мысли вопрошали, пойдёт ли он на сделку с дьяволом ради одной ночи забвения?

— Обещаю не кусаться... — её голос прозвучал мягко, почти интимно, а улыбка стала такой манящей, человеческой, что на мгновение стёрла всю многовековую бездну между ними. В этом обещании не было угрозы, лишь странное, почти забытое добродушие.

Мирела двигалась плавно, словно в замедленной съёмке. Она подошла к высокому стулу Кариана и, не разрывая зрительного контакта, медленно развернула его к себе. Охотник оказался в ловушке: девушка встала прямо между его колен, вторгаясь в то самое личное пространство, которое он так яростно защищал. Его дыхание сбилось, а пальцы рефлекторно сжались на краю стойки, пока он смотрел на неё с гремучей смесью удивления и первобытной опаски.

— Начнём с прикосновений... — прошептала она, и её обезоруживающая улыбка окончательно выбила почву у него из-под ног. Любой смертный в этот миг уже давно бы сдался на милость этой хищной нежности, но Кариан держался, хоть его тело и предавало его. Она осторожно, почти невесомо, положила свои прохладные ладони ему на колени. Ткань его брюк не могла скрыть того, как напряглись его мышцы под этим прикосновением. Он заметно вздрогнул — этот короткий электрический импульс прошил его насквозь, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

— Тебе не нужно бояться меня, Кариан, — её голос, тихий и нежный, втекал в его сознание, убаюкивая охотничьи инстинкты. — Сегодня... всего на одну ночь... давай оставим вековые проблемы нашей крови в рамках других жизней.

Она переплела свои пальцы с его, чувствуя грубую кожу воина и жар, исходящий от него. Мирела потянула его за обе руки — медленно, но настойчиво. Кариан, словно ведомый невидимой нитью, поднялся со своего места. Теперь они стояли вплотную, лицо к лицу, и в этом пульсирующем неоновом мареве Тулума их фигуры казались единственными реальными объектами. Девушка сделала первый шаг назад, увлекая его за собой в сторону танцпола. Она двигалась спиной вперёд, не отрывая взгляда от его глаз, заставляя его следовать за ней. Кариан шёл, чувствуя, как его решимость охотника тает, сменяясь чем-то новым и пугающим. Мир вокруг — грохот музыки, крики людей, вспышки лазеров — перестал существовать. Остались только холод её ладоней в его руках и этот алый, манящий взгляд, ведущий его прямо в сердце бури. Она не просто приглашала его на танец — она вела его на территорию, где его привычные навыки воина были бесполезны, а единственным оружием оставались чувства.

Мирела полностью растворилась в моменте, отсекая шум толпы и вспышки софитов. Для неё в этом вибрирующем полумраке существовал лишь один ритм — сбивчивый, тяжёлый пульс мужчины, стоявшего перед ней. Она медленно, почти гипнотически, скользнула ладонями вверх по его рукам, чувствуя каждый бугорок мышц, пока её пальцы не сомкнулись на его шее в кольцо. Кариан снова вздрогнул, его дыхание сбилось, когда она придвинулась вплотную, обдавая его кожу своим прохладным, пахнущим мятой и опасностью дыханием. Её рубиновые глаза, в которых отражались огни Тулума, впились в его серебряный взгляд, выжигая остатки охотничьей дисциплины. В этом безмолвном противостоянии воля Кариана дала трещину: его рука, словно ведомая чужой силой, невольно легла на её тонкую талию, притягивая вампиршу ещё ближе. Девушка, не проронив ни слова, склонила голову, прижимаясь щекой к его груди, прямо там, где под кожей бешено колотилось человеческое сердце. Её пальцы плавно опустились на его предплечья — твёрдые, как гранит, и напряжённые до предела. Они замерли среди беснующейся толпы, превратившись в неподвижный центр циклона, слыша только хриплое дыхание и ощущая скрип мышц друг друга под кожей.

За этой необъяснимой, почти кощунственной картиной уже наблюдали двое, застывшие в нескольких метрах. Первым их заметил Лун. Бог буквально окаменел, и бокал в его руке едва не треснул от невольно возросшей силы хватки. Весь мир — музыка, люди, Мексика — перестал для него существовать. В его золотых глазах отразилось не просто удивление, а ледяная, обжигающая вспышка чего-то, что он так долго пытался подавить. Вид Мирелы, добровольно приникшей к мужчине, который ещё вчера желал её смерти, пронзил его острее любого клинка.

Лилиан, почувствовав, как изменилась аура Луна, проследила за его обескураженным взглядом и тоже оцепенела. Её губы приоткрылись в немом вопросе, а лицо побледнело. Она не могла поверить своим глазам: Кариан, её верный соратник, её щит, тот, кто ненавидел нежить каждой каплей своей крови, сейчас стоял в центре толпы, бережно обнимая эту вампиршу. Ярость, недоумение и острое чувство предательства захлестнули блондинку, превращая весёлую ночь в начало кошмара. В этом квадрате застывших фигур время окончательно остановилось, обещая, что следующий миг разрушит хрупкое равновесие их странного союза.

Мирела и Кариан продолжали свой танец, двигаясь в каком-то сомнамбулическом, тягучем ритме. Хаос мексиканского рейва с его неоновыми вспышками и разрывающими воздух басами перестал существовать для них, превратившись в невнятный фоновый шум. Вампирша, прикрыв глаза, всё глубже погружалась в пульсацию жизни, бьющуюся под рёбрами охотника. Этот мерный, тяжёлый стук человеческого сердца — звуковая дорожка самой жизни — всегда действовал на неё умиротворяюще, как колыбельная. Было в этом нечто ироничное и горькое: искать покоя в объятиях того, кто по своей природе был её палачом.

Кариан почувствовал, как хрупкое тело в его руках полностью расслабилось, теряя свою хищную напряжённость. Странное, болезненное чувство застонало в его груди, вступая в конфликт с разумом. Она была так близко, её шея была открыта, а грудная клетка беззащитна — один короткий, отточенный удар кинжалом, скрытым в складках одежды, и мир стал бы чище. Однако то, с какой пугающей искренностью она доверилась ему в этот момент, буквально сводило его с ума, вырезая узоры на его сердце острее любой стали.

— Ты слишком много думаешь... — наконец, произнесла она, и её голос, низкий и вибрирующий, коснулся его сознания раньше, чем слуха.

Мирела немного отстранилась, заставляя его вновь встретиться с ней взглядом. В её рубиновых глазах плясали отблески лазеров и лукавство.

— Я буквально слышу каждое твоё терзание, каждое сомнение, — она улыбнулась, обнажая кончики клыков в дразнящем жесте. — Хочешь убить меня прямо здесь, посреди танца?

Она задала этот вопрос с такой лёгкостью, будто речь шла о заказе очередного напитка. Кариан замер, вглядываясь в её лицо с нарастающим подозрением. Как она может быть столь беспечной?

— Это и был твой план? — он выдавил из себя жёсткую усмешку, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Думала, я сорвусь, потеряю голову и нападу на тебя при всех?

Девушка лишь нежно, почти по-доброму улыбнулась ему, заметив, как в нём вновь просыпается воин.

— Скорее, это было опасением... — протянула она, её пальцы едва заметно сжали его плечи. — Но я искренне рада, что ты оказался крепким мальчиком. Твоя выдержка достойна похвалы.

Она шутила непринуждённо, стирая границы вражды, и Кариан окончательно запутался в её игре.

— Должна признать, у тебя очень крепкое сердце, — продолжала она, и её голос стал более томным, обволакивающим. — Стальное тело, железные нервы... Ты настоящий мужчина, Кариан. Редкий экземпляр.

Она осыпала его комплиментами без тени ложной скромности, и охотник внезапно почувствовал, как напряжение отпускает его. Это её поведение — поведение хищницы, ведущей игру соблазнения — было ему понятнее и привычнее, чем та пугающая искренность, которую она проявила мгновением ранее. К нему вернулась его броня цинизма, и он не выдержал, коротко рассмеявшись в ответ на её напор.

— Я серьёзно! — Мирела тоже рассмеялась, запрокинув голову, и в этом жесте было столько живой энергии, что воздух вокруг них, казалось, потеплел. — Должна отдать тебе должное: я, действительно, впечатлена.

Наконец, Кариан на мгновение оторвался от её лица, и реальность с размаху ударила его под дых. Прямо перед собой, всего в нескольких метрах, он увидел две пары глаз, застывших в немом изумлении. Он встретился взглядом с Луном, чьё лицо превратилось в маску божественного гнева, и с Лилиан, в глазах которой застыл неописуемый ужас и недоумение. Маленький мир, который они с Мирелой построили среди толпы, мгновенно рухнул. Девушка уловила его оцепенение и, не разрывая объятий, лениво обернулась вполоборота. Заметив Луна и Лилиан, застывших подобно соляным столпам, она расплылась в лучезарной улыбке и, небрежно закинув руку за шею охотника, по-дружески помахала им, сразу повернувшись к охотнику. Но Кариан всё ещё буравил взглядом соратников; его тело вновь натянулось, как тетива, а на скулах заиграли желваки. Тогда Мирела мягко, но властно коснулась его щеки, заставляя его вновь взглянуть на себя. Её пальцы были прохладными, но это прикосновение обожгло мужчину сильнее, чем мексиканское солнце.

— Эй. Не смотри на них, — прошептала она, и в её алых глазах вспыхнул опасный, дразнящий блеск. — Сегодня я — твоя единственная цель. Не своди с меня глаз весь вечер. Ты ведь дал обещание, помнишь?

Эти слова, брошенные в гул электронной музыки Тулума, прозвучали пугающе двусмысленно. В голове Кариана, одурманенной алкоголем и её близостью, вихрем пронеслась догадка: а что, если весь этот танец — лишь изощрённый манёвр? Что, если она намеренно выставляет его предателем перед Лилиан, вбивая клин в их союз? От этой мысли его пальцы, покоившиеся на её талии, сжались почти до боли, а взгляд мгновенно заледенел. Мирела, словно считав это колебание через его пульс под своими ладонями, лишь непринуждённо рассмеялась.

— Перестань, — мягко ответила она, поймав его холодный взгляд. — Ты сможешь всё объяснить своей напарнице позже. Просто скажи ей, что пошёл на эту жертву, чтобы я не вцепилась в горло кому-нибудь из этих смертных. Свали всё на меня. Скажи, что я угрожала тебе, манипулировала... используй любую ложь, которая поможет тебе уснуть.

Она говорила об этом так легко, с такой пугающей беспечностью, что охотника прошиб озноб. До него, наконец, дошло: Мирела прекрасно знала, как они с Лилиан её ненавидят, знала о каждом злом шёпоте за её спиной и о кознях, что они пытались плести. Но её это совершенно не трогало. Она не собиралась оправдываться или защищаться. Её свобода была абсолютной. Она действительно, как и говорил Лун, просто брала от этой ночи всё, не заботясь о последствиях, интригах или о том, каким «монстром» её посчитают окружающие. Пока Кариан и Лилиан цеплялись за свою праведность и подозрения, Мирела жила — и эта жажда жизни сейчас подчиняла себе охотника, лишая его воли к сопротивлению. Она была прямо здесь, в его руках, прозрачная в своей честности и непроницаемая в своей древности.

— Можно тебе признаться? — вдруг произнесла она, и в её голосе, обычно полном иронии, прорезалась пугающая серьёзность. — Ты — первый охотник в моей жизни, с которым я вот так танцую. И знаешь... это по-настоящему будоражит.

Новая порция колкостей, смешанных с опасным восхищением, посыпалась на Кариана, а улыбка Мирелы вновь стала мягкой, почти человеческой. Она подалась ближе, так что её дыхание коснулось его шеи.

— Это чистая правда, — прошептала она, понизив голос до интимного шелеста. — Поэтому я, правда, рада, что ты согласился мне подыграть и сделал этот миг незабываемым. Спасибо...

Она заглянула ему в самую душу, и охотник вновь почувствовал, как земля уходит из-под ног. В её взгляде было столько искренности, что он в очередной раз запутался: говорит ли она от чистого сердца или просто в совершенстве владеет искусством лжи, оттачиваемым столетиями. Закончив танец, они, словно по негласному соглашению, направились обратно к стойке. Новая порция обжигающей текилы разлилась по стаканам. Стекло звякнуло друг о друга, знаменуя завершение этого странного испытания, и Мирела с Карианом опустошили свои порции одним синхронным махом. Вампирша, почувствовав чужое присутствие, плавно обернулась. К бару, прорезая толпу, направлялись Лун и Лилиан.

— Вот так да... — выдавила из себя девушка улыбку, но в её глазах всё ещё плескалось недоумение. — Не ожидала я, что вы двое так быстро сблизитесь.

В её словах слышалось искреннее удивление, смешанное с плохо скрываемой настороженностью. Лун же хранил молчание, но его взгляд, тяжёлый и пронзительный, метался между расслабленным Карианом и сияющей Мирелой.

— Мы смогли найти общий язык, — перевела вампирша взгляд с бога на охотника и воодушевлённо добавила, — И теперь я точно знаю, кто понесёт меня на руках, если текила в моём теле всё-таки одержит верх!

Она рассмеялась, разбивая натянутую атмосферу своей бесцеремонной шуткой. Остальные были вынуждены подыграть ей — Лилиан натянуто усмехнулась, а Кариан лишь крепче сжал стакан, стараясь не выглядеть подозрительно.

— Ещё по одной! — скомандовала Мирела бармену, ударив ладонью по дереву стойки.

— Ого, да ты серьёзно настроена, — протянула Лилиан, качая головой. — Признаться, я уже совсем без сил...

Лун продолжал наблюдать за задором вампирши с нарастающим подозрением. Его глаза, светящиеся в полумраке клуба, скользили по её тонкому платью и по Кариану, который сидел к ней непозволительно близко. Бог-дракон не мог понять, что за игру затеяла Мирела, и как ей удалось так быстро укротить того, кто ещё вчера жаждал её крови. Это внезапное «перемирие» казалось ему более опасным, чем открытая война.

— Скоро рассвет, — сухо отрезал Лун. Его голос, обычно глубокий и мелодичный, теперь прозвучал как удар погребального колокола, не терпящий возражений. — Нам пора.

Он больше не мог выносить это зрелище: неоновые вспышки, давящий ритм и, самое главное, ту непостижимую близость, что возникла между Мирелой и охотником. Все присутствующие невольно вздрогнули; увидеть бога-дракона в истинном гневе было последним, чего они желали. У них в запасе оставалось ещё пара часов мексиканской ночи, но спорить не решился никто. Мирела покорно, с какой-то тихой отрешённостью, приняла свою судьбу. Уходя, она оставила всё, что принадлежало этому миру, без малейшего сожаления: ключи от роскошного внедорожника и золотая карта просто остались лежать на барной стойке — щедрым даром тем, кто найдёт их первыми. Как только они скрылись в тени прибрежных пальм, Лун взмахнул рукой, и портал, разрезав влажный воздух Тулума, перенёс их в другое измерение.

Они оказались в тишине божественных владений. Здесь время текло иначе: воздух был кристально чистым, а вместо техно гремел далёкий водопад. Мирела шла неспешно, босиком по прохладным камням и траве. В одной руке она несла свои изящные туфли, в другой — недопитую бутылку текилы, которую успела прихватить с собой. Дойдя до моста, она вдруг замерла, вглядываясь в густую тьму леса.

— Ты не идёшь? — Кариан первым заметил её замешательство.

Группа остановилась. Лун обернулся, его взгляд был острым и тяжёлым, полным невысказанных вопросов.

— Хочу прогуляться... — произнесла она отстранённо, не оборачиваясь. Её голос сливался с шумом волн. Затем она медленно повернула голову к охотнику и добавила: — Присоединишься?

В воздухе повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Лун не сводил с неё глаз, и в этом взгляде читалось всё: от ревности до непонимания.

— Идём, Лун, — Лилиан мягко, но настойчиво обняла его, увлекая в сторону замка. В её жесте читалось явное желание поскорее увести его от этой сцены. Она сама сгорала от любопытства и подозрений, но роль безупречной спутницы требовала от неё такта. — Оставь их.

Они двинулись по мосту, оставив позади две замершие фигуры. Мирела и Кариан смотрели друг на друга, пока эхо шагов бога и блондинки не затихло в стороне. В следующую секунду девушка сделала шаг и, пошатываясь, направилась в глубь тёмного леса. Охотник шёл за ней молча, держась на небольшом расстоянии. Теперь он видел в ней не опасного хищника, способного на убийство, а просто пьяную, бесконечно одинокую девушку, которая продолжала прикладываться к бутылке прямо на ходу. Её походка была неуверенной, полы полупрозрачного платья цеплялись за высокую траву, но она упрямо шла вперёд, в самую чащу.

Кариан терзался вопросами, которые жгли его изнутри. Что она задумала? К чему этот поход в лес после всего, что произошло между ними в Мексике? Была ли это очередная ловушка или искренний порыв израненной души? Он следил за каждым её движением, готовый ко всему, но не в силах оторвать взгляда от этой хрупкой фигуры, медленно растворяющейся в предрассветном тумане. Лес окутал их вязкой тишиной, в которой каждый шаг по палой хвое казался громом. Мирела остановилась, и её платье, натянувшись в полуобороте, очертило соблазнительный силуэт, отливающий призрачным серебром в сумерках.

— За что ты любишь лес? — неожиданно спросила она, и голос её, хриплый от текилы и ночной прохлады, прозвучал странно и глубоко.

Она смотрела не на него, а куда-то сквозь вековые стволы, в ту самую тьму, что таилась внутри него. Вопрос застал Кариана врасплох; он замер, не зная, что ответить этой женщине, которая копалась в его душе так бесцеремонно.

— Стражники сказали, что ты часто бродишь здесь один, — продолжила она, оборачиваясь и пронизывая его своим неземным взглядом. — Скучаешь по кровавому ремеслу или просто ищешь способ отвлечься от страстей, что кипят в стенах замка?

Её слова били наотмашь, точно в цель. Маски, надетые в Мексике, были сорваны — осталась лишь обнажённая, пугающая честность. Мирела направилась к поваленной временем коряге и бросила туфли в траву. Она расположилась на старом пне, и край её платья предательски задрался к бёдрам, зацепившись за грубую кору. Грациозным, почти вызывающим движением она собрала волосы и откинула их за спину, обнажая тонкую шею.

— Должно быть, это невыносимо... — она откинулась назад, опираясь на руки и глядя на него снизу вверх. — Просто сидеть в тени, ждать и наблюдать, как другие проживают свои лучшие годы...

Мирела не могла знать о том заговоре, что они с Лилиан плели втайне, но её интуиция была пугающе точной. Кариан почувствовал, как внутри него всё сжалось от этого немого разоблачения.

— И вот опять, — вздохнула вампирша, и на её губах расцвела печальная улыбка. — Ты снова... слишком много думаешь.

Она слышала его сердце — оно выдавало его с головой. Каждое сомнение, каждая вспышка гнева и невольного желания отдавались в её ушах глухим набатом. Не в силах больше терпеть эту издевательскую прозорливость, Кариан рванулся вперёд. Мгновение — и он оказался вплотную к ней. Его колено упёрлось в ствол, практически пригвоздив её к дереву, а у самого горла Мирелы хищно блеснула сталь клинка. Он ждал крика, сопротивления, искры страха в алых глазах, но она лишь смотрела на него в упор, принимая этот вызов.

Медленно, не разрывая зрительного контакта, она опустилась спиной на замшелый пень, добровольно зажимая себя в ловушку под тяжестью его тела. Её руки были раскинуты в стороны, пальцы касались влажной коры — сейчас она была абсолютно, пугающе беззащитна перед ним. Кариан навис над ней, вглядываясь в её лицо и не веря тому, что видит. Под своей кожей он чувствовал, как размеренно и спокойно вздымается её грудь. Никакой паники. Никакого учащённого пульса. Только тихая, уверенная сила существа, которое уже давно перестало бояться смерти. Кинжал дрожал в его руке, пока она, распятая на этом импровизированном алтаре из старого дерева, безмолвно предлагала ему сделать последний выбор.

— Сказать тебе, почему ты не сделаешь этого? — прошептала она, и в её голосе зазвучал хищный, торжествующий металл.

Мирела впилась взглядом в лицо охотника, наслаждаясь его бессилием. Её рука медленно, с намеренной, почти издевательской плавностью потянулась вверх. Она не хотела спугнуть этот момент, не хотела сбивать его концентрацию — она хотела, чтобы он прочувствовал каждое мгновение своего поражения. Когда её холодные пальцы коснулись его щеки, Кариан невольно напрягся, но не отстранился.

— Потому что это в один миг разрушит все ваши планы... — выговаривала она, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба их с Лилиан заговора. — Потому что тогда вы навсегда потеряете расположение Луна, ведь он никогда не простит вам моей смерти. Никогда.

Взгляд её алых глаз, эта торжествующая улыбка и вызывающее прикосновение — всё это отзывалось в сердце охотника кипящей, бессильной яростью. Вампирша была права, и эта правота резала его изнутри острее любого ножа. Она играла с ним, как кошка с мышью, упиваясь тем, что он скован по рукам и ногам собственным страхом перед неудачей. Клинок в его руке дрогнул. Резким, неуловимым движением Кариан перевернул оружие в воздухе, меняя хват на обратный, и вонзил его в гнилую древесину пня всего в сантиметре от её шеи. Он подался вниз, нависая над ней так низко, что его тяжёлое, горячее дыхание, вырываясь густым паром, оседало крошечными каплями на ресницах и бледной коже девушки.

Мирела лежала перед ним вальяжно, почти царственно. В её позе не было ни капли страха, ни тени признания того, что она — жертва. Напротив, она казалась хозяйкой положения, распластавшись на этом пне, как на троне. Она смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде Кариан видел лишь одно — приглашение зайти ещё дальше, за черту, откуда для него уже не будет возврата. Он чувствовал её запах — смесь дорогой текилы и древнего холода — и этот аромат окончательно затуманивал его охотничий разум, превращая ярость в нечто тёмное и неуправляемое.

В одно мгновение вампирша, чьи чувства сейчас были обострены до предела, уловила едва заметную вибрацию земли и изменение плотности воздуха. Резким, почти животным рывком она обхватила шею Кариана, притягивая его лицо к себе, и вонзилась в его губы властным, обжигающим поцелуем. Секунда — и небо над лесом раскололось. Оглушительный удар грома сотряс верхушки сосен, а воздух вокруг них затрещал от статического электричества. Охотник, ошеломлённый внезапной атакой, не успел даже оттолкнуть её, как почувствовал на себе чей-то взгляд, тяжёлый, словно упавшая гора. Прямо перед ними, охваченный холодным сиянием божественного гнева, стоял Лун. Его фигура в предрассветных сумерках казалась воплощением первобытной стихии, готовой стереть этот лес в пыль.

— Ой, — Мирела медленно отстранилась от губ охотника и, прикусив губу, виновато улыбнулась. — Кажется, нас нашли...

Она бросила на Кариана многозначительный, насмешливый взгляд, пока тот пытался прийти в себя. Охотник медленно поднялся с пня, чувствуя, как внутри всё холодеет. Картина сложилась в его голове мгновенно, как идеально подогнанные детали ловушки: вампирша почувствовала приближение бога и разыграла этот спектакль. Кинжал, всё ещё торчащий в дереве всего в паре сантиметров от неё, теперь выглядел не как орудие несостоявшейся казни, а как атрибут опасной, безумной страсти.

Лун не сводил глаз с Мирелы. Всё в его теле — от напряжённых плеч до застывших янтарных зрачков — кричало о ярости, которую невозможно было сдержать. Он ждал объяснений, ждал оправданий, но вместо этого получил хлёсткий, издевательский упрёк.

— Нельзя же так, Лун, — девушка грациозно поднялась с пня, поправляя смятое платье и откидывая волосы назад. В её голосе звучала фальшивая, кокетливая обида. — Нужно же иметь хоть какое-то уважение к чужой личной жизни. Мы ведь не врываемся в твои покои, когда ты с Лилиан...

Над поляной повисла густая, почти физически ощутимая тишина, в которой треск электрических разрядов в волосах Луна казался единственным живым звуком. В этот предрассветный час каждый из троих превратился в актёра в самом опасном спектакле своей жизни, вынужденные до боли в суставах сжимать пальцы на рукоятках своих невидимых масок. Луна разрывала изнутри жадность. Его божественная суть требовала испепелить охотника на месте, стереть само воспоминание о том, как его руки касались Мирелы. Но ледяной душ реальности отрезвлял: он не имел права на этот гнев. Каждое его движение в сторону девушки было бы предательством Лилиан, с которой он делил ложе. Эта патовая ситуация превращала великого бога в заложника собственного благородства, вынуждая его стоять неподвижно, пока ревность, словно раскалённый свинец, заливала его сердце.

Кариан же метался в аду собственных противоречий. Инстинкт самосохранения кричал ему подыграть этой чертовке, ведь её вульгарная, кощунственная выходка только что превратила его из потенциального убийцы в незадачливого любовника. Он чувствовал на губах холодный вкус её поцелуя — вкус предательства и одновременно спасения. Как охотник, он ненавидел её за этот капкан, но как мужчина, понимал, что эта «тварь» только что подарила ему жизнь, пожертвовав остатками своей и без того сомнительной репутации.

А в центре этого невидимого урагана стояла Мирела. Она была единственной, кто наслаждался моментом, мастерски переплетая нити интриг. Девушка поправила бретельку платья с таким безмятежным видом, будто они обсуждали сорта чая, а не стояли на пепелище разрушенного доверия. Она чувствовала, как в глазах Луна гаснет величие, уступая место человеческому страданию, и как Кариан борется с тошнотой и благодарностью где-то глубоко внутри. Девушка играла чувствами этих грозных мужчин, как кошка играет с клубком ниток — легко, изящно и с оттенком жестокого любопытства. Она знала, что Лун промолчит, чтобы не признавать свою слабость, а Кариан побоится сказать правду. В этот миг, среди древних деревьев, залитых холодным светом божественного гнева, она окончательно утвердила свою власть над ними обоими, превратив их ненависть и любовь в инструменты своего собственного, непостижимого замысла.

— Должен извиниться, — слова давались Луну с трудом, каждое из них словно царапало горло. Он заставил себя выдавить это признание, ведя яростную борьбу с собственным эго. — Я лишь хотел проверить, всё ли в порядке... не думал, что помешаю вам.

Он замер на несколько секунд, сверля Мирелу тяжёлым, испепеляющим взглядом. Его разум отказывался верить в увиденное, а её подчёркнуто невинное выражение лица — эта маска кротости и смущения — доводило его до точки кипения. Не в силах больше сдерживать первобытную мощь, рвущуюся из груди, Лун резко отвернулся. Воздух содрогнулся, и в следующее мгновение золотая вспышка озарила лес, а где-то за облаками с яростным рокотом прогремел гром. Едва эхо крыльев затихло, Мирела кожей ощутила опасность. Она резко отпрянула в сторону за мгновение до того, как кулак Кариана рассёк воздух там, где только что была её голова. Охотник, чьё лицо исказилось от гнева, наступал на неё, тяжело дыша.

— Стой где стоишь! — приказала она, отскакивая на безопасное расстояние и вскидывая ладонь. — Я только что жизнь тебе спасла, идиот!

— Ты... мерзавка! — взревел Кариан, и в его голосе слышался скрежет зубов. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Он ведь расскажет Лилиан!

— И что? — Мирела расплылась в расслабленной, почти ленивой улыбке, поправляя растрепавшиеся волосы. — Просто свалишь всё на меня, как мы и договаривались. И вообще, тебе сейчас нужно бояться меня гораздо сильнее, чем её.

Кариан застыл в ступоре, поражённый переменой в её тоне. Это была первая открытая угроза, брошенная ей без прикрас и кокетства.

— Теперь ты у меня на крючке, охотник, — констатировала она, и её глаза на миг сверкнули холодным рубиновым блеском. — Сделаешь хоть один неверный шаг, хоть раз взглянешь на меня с мыслью об убийстве — и я расскажу Луну правду. Расскажу, что ты пытался прикончить меня в лесу, а когда не вышло, начал угрожать расправой остальных обитателей замка.

— Лгунья! — выплюнул он, его кулаки дрожали от бессилия и осознания того, как вульгарно его использовали.

— Какая разница, если он поверит мне? — её голос стал тихим и жалящим.

— Вот ты и показала своё истинное лицо, тварь, — прошипел Кариан, чувствуя, как петля затягивается на его шее.

— Ну-ну, милый, — Мирела снова сменила гнев на милость, её движения стали плавными и текучими, возвращая ей облик светской львицы. — Позволь напомнить, что не я начала эту войну. Это вы с Лилиан решили поиграть в кошки-мышки. Будь паинькой и продолжай подыгрывать мне. Заключим новую сделку.

— Да пошла ты... — перебил её Кариан, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на неё снова.

— Мы просто скажем, что во всём виноват алкоголь, — продолжала она, игнорируя его выпад. — Туман в голове, минутная слабость — и всё, дело закрыто. Ты вернёшь расположение Лилиан, а я смогу и дальше мирно наслаждаться гостеприимством этого замка.

Сделка была грязной, унизительной, но единственно верной для него в данной ситуации. Кариан, не проронив больше ни слова, гневно развернулся и зашагал в сторону замка, вбивая каблуки в землю. Мирела проводила его долгим, облегчённым взглядом. Сегодня она оказалась у самого края, но вновь сумела обмануть смерть, превратив своего врага в невольного соучастника своей игры.

Половина беды осталась позади, но впереди маячила скала, о которую её хрупкий план мог разбиться в щепки. Миреле нужно было выстроить безупречную линию обороны для разговора с Луном — разговора, который был неизбежен, как восход солнца для смертных. Она пыталась сосредоточиться, выстроить логические цепочки, но текила, всё ещё бушевавшая в её жилах, превращала мысли в хаотичный неоновый рой.

— Почему я вообще должна об этом беспокоиться?! — внезапно вскрикнула Мирела, и её голос сорвался на хриплый рык.

Ярость, которую она так долго прятала за маской безразличия, вырвалась наружу. Она развернулась и нанесла сокрушительный удар по стволу древнего дуба, затем ещё один и ещё. Кора разлеталась в щепки под её тонкими, но стальными пальцами. Она дубасила дерево с неистовством раненого зверя, выплёскивая всю боль, обиду и накопившееся за год одиночество.

— Первый начал всё это!.. — задыхаясь, выплюнула она в пустоту леса. — Привёл в дом какую-то девицу, позволил ей занять моё место, а теперь смеет сверлить меня взглядом и ревновать?! Какое право он имеет требовать верности от той, кого сам же и заменил?!

Когда силы окончательно покинули её, Мирела сползла по изувеченному стволу и тяжело опустилась на траву. Дыхание было прерывистым, а душевные терзания истощали её разум сильнее, чем любая битва. Она откинула голову назад, чувствуя затылком холодную кору, и закрыла глаза. Внезапно, против воли, она коснулась кончиками пальцев своих губ. Кожа всё ещё хранила фантомное тепло того безумного поцелуя, а в носу застыл терпкий, резкий запах табака и кожи, исходивший от Кариана. Эта ситуация была настолько абсурдной, настолько вульгарной и нелепой, что Мирела, вопреки всей своей ярости, вдруг коротко и надрывно рассмеялась.

Смех перерос в тихую истерику. Она, пятисотлетняя вампирша, считавшая себя мастером интриг, запуталась в собственных сетях, оказавшись в эпицентре любовного четырёхугольника между богом-драконом, солнечной пустышкой и суровым охотником. Мир вокруг неё рушился, но в этом хаосе было что-то пьянящее. Она не знала, что принесёт ей завтрашний день, но одно знала точно: тихая жизнь в замке закончилась навсегда. И теперь ей оставалось только одно — играть до конца, даже если ставкой будет её собственное сердце.

Мирела приближалась к мосту, когда по ощущениям уже перевалило за полдень.

— Бурная ночка, да? — долетело до её ушей знакомое приветствие.

У каменных парапетов её вновь встретили стражники-обезьяны. Ситуация казалась странным, искажённым дежавю. Парни улыбались, стараясь сохранить привычный непринуждённый тон, но их хвосты нервно хлестали по воздуху, выдавая снедающее их любопытство.

— Что произошло? — не выдержал один, подавшись вперёд. Он спросил это с натянутой, почти виноватой улыбкой.

Вампирша выглядела помятой: подол платья в лесной грязи, босые ноги, растрёпанные волосы, а в руках — пустая бутылка текилы и туфли. Всем было ясно, что произошло нечто скандальное, раз она возвращается одна под аккомпанемент божественного гнева.

— Кажется, ты не на шутку обидела Кариана... — поддержал разговор второй, опираясь на копьё. — Он пролетел мимо просто в бешенстве. Даже не взглянул в нашу сторону.

— И не только его, — кивнул первый, указывая пальцем вверх на грозовой небосвод. — Взгляни на эти тучи. Наш господин явно чем-то недоволен.

— Зачем спрашивать, если и так всё знаете? — возмутилась она, кокетливо вскинув подбородок. В её голосе всё ещё слышались отголоски ночного дерзкого веселья, хотя внутри всё сжималось от усталости.

— Ну, не тебе же одной всё веселье, — ехидно вставил первый стражник, провожая её взглядом.

Мирела миновала мост и вошла в прохладную сень замка. Одно в этом зыбком мире оставалось неизменным — её комната. Тяжёлая дубовая дверь, казалось, сама ждала её возвращения. Девушка вошла внутрь, мечтая лишь о том, чтобы смыть с себя этот липкий налёт ночи, но путь ей преградили маленькие феи. Синхронным движением они распахнули перед ней двери в ванную комнату. Мирела замерла: помещение уже было наполнено густым паром, в воздухе плыл аромат жасмина и горького миндаля, а поверхность воды в массивной чаше была усыпана свежими лепестками. Феи продумали всё до мелочей, чтобы хозяйка смогла мгновенно погрузиться в расслабление.

— Вы... вы знали... — прошептала она, и её сердце, привыкшее к холоду, дрогнуло.

Маленькие девочки-духи лишь застенчиво заулыбались в ответ, теребя свои прозрачные крылышки. Эта бесхитростная забота в момент, когда весь остальной замок, вероятно, её ненавидел, так растрогала Мирелу, что она, забывшись, бросилась вперёд.

— Какие же вы милашки! — воскликнула она, заключая крошечных существ в крепкие объятия.

Комната тут же наполнилась паническим писком и возмущённым щебетанием. Феи явно не горели желанием обниматься с девушкой, от которой за версту несло текилой, лесной гарью и табаком. Через пару секунд Мирела, смеясь, отпустила их, и те в мгновение ока испарились, оставив после себя лишь облачко сверкающей пыльцы и калейдоскоп непонятных, явно ругательных выкриков.

Оставшись в тишине, Мирела медленно начала стягивать с себя чёрное, испорченное платье, глядя на пар, поднимающийся над водой. Очищение началось, но она знала: никакая вода не смогла бы смыть то, что она увидела в глазах Луна на той поляне.