[Член группы Ив фон Лоэнгрин проходит одну ступень пробуждения.]
[Ив фон Лоэнгрин повышает класс с «Сияющей председательницы студсовета» до «Председательницы студсовета Рассвета».]
[Активируется особенность «Председательницы студсовета Рассвета»: «Воинство Солнца».]
[Чтобы посмотреть изменения «Председательницы студсовета Рассвета», нажмите здесь.]
Прочитав книгу повышения, Ив на мгновение поднялась в воздух и засияла.
Потом свет втянулся в её тело, и она опустилась на землю.
— Что… Что это за сила?
— Ты стала сильнее, Ив фон Лоэнгрин.
— Да. Я чувствую. Эта сила бурлит внутри меня. Я… я действительно стала сильнейшей.
Она обхватила правую руку левой.
Ну да.
Собственная мощь настолько неуправляема, что сейчас из правой руки вырвется нечто запечатанное.
Второе повышение и правда сильное.
Но у Ив оно немного особенное.
Обычно момент второго повышения приходится примерно на середину сюжета.
И именно тогда новички впервые упираются в серьёзную стену: нужно уже осознанно развивать членов группы.
Сложность локаций резко растёт.
Приходится выбирать направления развития.
Прокачал магию — встречаешь врагов с иммунитетом к магии.
Ушёл в физическую группу — разоряешься на зельях.
Поэтому новички постоянно спрашивают: «Какой состав группы брать?»
И в ответ почти всегда советуют надёжного танка.
Лучший пример — Нефти.
Её мягкая, заботливая манера речи и великолепный танкинг покоряли буквально каждого новичка.
Целые толпы плакали: «Почему нет маршрута Нефти?!»
И титул самого надёжного рыцаря она носила не зря.
Второй по частоте совет новичкам звучал примерно так:
«Фармите ресурсы Эмиль-раном и идите в следующее прохождение. Или заходите на маршрут Ив».
Странно, правда?
Да, магия света чудовищно сильна.
Но из-за ограничений по Выносливости в ближней группе Ив вообще-то мало кому нужна.
Почему же совет как можно скорее заходить на её маршрут среди новичков почти стал евангелием?
Из-за права истребления демонов?
Из-за интересного сюжета маршрута?
И это тоже.
Но даже если забыть особенности самой группы, баффы Ив слишком хороши.
В конце концов, ещё до повышения класса только Ив способна лечить при помощи Светового копья.
А значит…
Её второе повышение, которое появляется в самый тяжёлый отрезок игры, в первую очередь даёт групповые усиления.
И среди них «Воинство Солнца» невероятно мощное.
— Повышение естественной регенерации всех членов группы. Ускорение восстановления стамины. Ускорение восстановления Магической силы. Рост мастерства навыков. Повышение сопротивления ментальным атакам…
— О чём вы?
— М-м. Ни о чём. Просто думаю, что теперь ты наконец способна выполнять работу за одного человека.
Ив прикусила губу.
Потом вздохнула.
— Вы правда считаете, что я могу выполнять работу за одного человека?
— М-м.
— По вашим меркам, да? Вы ведь не снисходите ко мне? То есть на том уровне, где сражаетесь вы, я действительно…
— Вполне способна занять полноценное место.
Ив крепко сжала оба кулака, наклонилась, прижала руки к бокам и сделала такое довольное лицо, что я почти услышал воображаемое «Е-е-ей!»
Ну.
Я не соврал.
Есть ведь древняя игровая истина.
К бафферам и саппортам либо вообще не смотрят на характеристики, либо смотрят намного меньше.
Надеюсь, и дальше ты будешь прекрасным баффером нашей группы.
***
Мы вернулись в магазин.
Ив ушла.
Следующей в дверь постучала Мильфёй.
Лицо чрезвычайно серьёзное.
— Старший. У вас есть немного времени?
— Есть. Заходи.
— Простите за беспокойство.
Правда.
Мне нравится, что членов нашей группы даже подгонять не нужно.
Все сами хотят стать сильнее.
Посмотрим.
У Мильфёй сейчас [Ноблесс].
Наверное, вместо нового высшего класса лучше обеспечить её снаряжением.
— Пришла потому, что хочешь стать сильнее, Мильфёй? Я понимаю. Но не торопись. Чтобы стать сильнее, тебе понадобится немного времени.
— А… Я как раз боюсь, что если стану слишком сильной слишком быстро, сила начнёт управлять мной. Поэтому буду идти спокойно. Но если упрусь в стену, пожалуйста, всегда помогайте.
…
Что это?
Почему от лица Мильфёй будто свет льётся?
Разве не то же самое говорил я сам, когда был новичком?
Если подумать…
И её способ сражаться, и то, как она думает прямо в бою, очень похожи на мои.
Вот как.
Только ты и вправду можешь называть себя моей наследницей.
Но тогда…
— Почему лицо такое мрачное?
— А… Из студсовета пришло официальное уведомление.
— Мне?
Мильфёй протянула пачку бумаг.
Я прочитал и задумался.
[Уведомление о создании портретов нынешних четверокурсников Зефрина.]
[Уведомление направлено студентам, состоящим в клубах либо официальных объединениях численностью от пяти человек.]
[Сейчас мы создаём портреты для размещения в организациях, к которым вы принадлежите.]
[Желающие принять участие, пожалуйста, свяжитесь со студсоветом.]
[Председатель студсовета Зефрина Ив фон Лоэнгрин.]
Я уставился на бумагу.
Портрет?
***
Разумеется, выпускных альбомов в этом мире нет.
Фотография ещё не развилась.
А даже если бы развилась, не хватает технологий печати, чтобы размножать снимки альбомами.
Поэтому в Зефрине принято оставлять на стенах каждой организации, клуба или официального объединения портреты прошлых руководителей, иногда и заместителей.
Их рисуют перед выпуском и вешают там навсегда.
Это тоже часть истории Зефрина.
В студсовете хранятся портреты всех председателей, начиная с самого первого.
То есть…
Мне тоже предлагают такой нарисовать.
Они серьёзно?
Ив ушла совсем недавно, но теперь уже моя очередь идти к ней.
— Ты серьёзно собираешься заказать мой портрет?
— А, вам тоже пришло это уведомление?
— М-м.
Что?
Просто рассылали всем, и мне досталось по ошибке?
Тогда ладно.
Можно возвращаться.
Напугали.
— Нарисовать можно. Просто его повесят последним среди портретов прежних председателей.
— Что?
— Я ещё не выпускаюсь, так что мой портрет рисовать рано. Или вы думали, что ваш будет висеть после моего?
— Не об этом речь. Ты действительно собираешься поместить мой портрет среди прежних председателей студсовета? Я ведь лишён всех полномочий.
— Но это не значит, что вы никогда не были председателем.
Ив сказала это совершенно спокойно.
Что-то подозрительно.
— Что ты задумала?
— «Задумала»? Ничего. Просто…
— Просто?
— Может, пригодится как блеф. «На самом деле Вольфрам вступил со мной в союз из-за жажды славы. Доказательство — его портрет, который иначе вообще не имел бы права висеть в студсовете».
Ив покрутила пальцем.
Вот как.
Приманка для других наследников престола.
— А потом тех, кто предложит мне славу или попробует надавить на эту слабость, я должен буду зарубить?
— Да-а.
М-м.
Предложение неплохое.
Но объяснение всё равно хромает.
— То есть…
— Да господи, сколько можно. Рисуйте уже! Я говорю, что повешу, чего вы спорите?
Вдруг рассердилась.
Я лишь уставился на неё.
Ив продолжила раздражённым тоном:
— Место есть. Время подходящее. И если останется запись, что Вольфрам фон Лоэнгрин был в Зефрине, был в студсовете, через несколько десятков лет её можно будет использовать как материал, если понадобится!
— Какой материал?
— Любой материал!
Совсем бессвязно.
Но…
«Доказательство, что я был в этой академии».
Почему-то эти слова глубоко задели.
Мне действительно было весело после попадания сюда.
Но в обратную сторону…
Кто в том мире оплакал смерть Ли Ёнджина?
Кто вспомнил и заплакал?
Не знаю.
Лет через десять кто-нибудь вдруг спросит: «А помните Ёнджина? Что с ним стало?»
И в ответ, наверное, прозвучит даже не «Он умер».
А:
«Не знаю. Был такой вообще?»
Если подумать об этом…
— Хорошо. Нарисую.
— Правильное решение.
— На этот раз я благодарен.
— Что?
Слова сорвались прежде, чем прошли через голову.
И потому были совершенно искренними.
— За возможность оставить доказательство, что Вольфрам фон Лоэнгрин был здесь.
— Я… я вообще не для этого!
— Хорошо. Будем считать, что не для этого.
— Я серьёзно говорю, что не для этого!
Я пропустил покрасневшее ворчание Ив мимо ушей.
А.
Кстати.
— Портрет ведь стоит денег?
— Не так уж дорого. Многие художники помогают добровольно. А что?
— Я бы хотел заказать ещё несколько, если возможно.
— Вы разве состояли в каком-то клубе?
Как раз кстати.
***
Портрет Вольфрама фон Лоэнгрина.
Раньше я бы спросил, зачем заниматься такой детской и неловкой ерундой.
Но смысл оказался слишком большим, чтобы отмахнуться.
Я заказал несколько копий и начал раздавать их.
Первой получила Регина Сиэлла.
— Это… портрет Его Высочества?
— М-м. В следующем году я выпускаюсь. Говорят, такие рисуют на память.
— Вот как. Портрет Его Высочества…
Я передал ей один из более удачных.
Регина прищурилась и принялась разглядывать изображение, будто художественный критик.
Потом начала что-то бормотать.
— Линии грубые. Краска дешёвая. Чтобы передать цвет волос Его Высочества, даже лучшего императорского золотого камня было бы мало… Что это? Они перемололи обычный жёлто-синий минерал?.. Не прощу. Художник вообще не понимает Его Высочество. Просто нарисовал, потому что велели. Никакой искренности. Нужно узнать имя и наказать. Да. Для начала пальцы, которыми он нарисовал эту…
[Императорская кровь отражает мощную ментальную атаку.]
[Атака полностью нейтрализована.]
Слова исчезли из сознания сразу после того, как достигли ушей.
Контекст я потерял.
Пришлось переспросить.
— Регина Сиэлла. О чём ты?
— Ни о чём.
— М-м.
Похоже, картина ей не понравилась.
Так плохо нарисовано?
Или ей неприятен мой портрет?
Как бы то ни было.
— Повесь хотя бы в угол третьего магазина. Даже если картина тебе не нравится, это первый портрет, который я сам заказал и передаю тебе.
— Первый… сказали?
— Да. И заказал портрет впервые, и получил впервые.
— П-первый — мне… Ху-ху. Да. Понятно. Первый раз Его Высочества. Я буду беречь его. Для меня честь. Ху-ху. Даже бездарного художника, пожалуй, можно простить.
Регина прижала картину к груди и вернулась в третий магазин.
Следующим я отправился во второй.
— Мильфёй.
— А, старший. Добро пожаловать.
Я встретился с управляющей второго магазина.
С младшей, которая до сих пор следует за мной.
И протянул ей портрет.
— Это… ваш портрет?
— Да. По правилам Зефрина клубы от пяти человек могут подать заявку.
Если считать только сеть магазинов:
я — владелец главного;
Айла — хозяйка здания и партнёр;
Мильфёй — второй магазин;
Регина — третий;
Ив — четвёртый.
Ровно пять.
Так или иначе.
— Не повесишь его во втором магазине?
— А… Да. Да… Конечно.
Мильфёй как будто слегка погрустнела.
Она приняла портрет; её руки на мгновение замерли.
— Что такое?
— Н-ничего. Просто до сих пор я не чувствовала, что старшие действительно выпускаются. А теперь получила портрет…
— М-м. Нельзя же остаться здесь вечным студентом.
— А-ха-ха…
Даже мой убийственный юмор вызвал лишь сухой смешок.
— Что ж. Мы уже не раз говорили об этом. Сначала выпускаюсь я. Потом вскоре и ты. И тогда появится ещё один портрет.
— Ещё один… А. Неужели…
— Не «неужели». Во втором магазине рядом с портретом Вольфрама фон Лоэнгрина однажды будет висеть портрет Мильфёй фон Сабре.
— Я… рядом с вами.
Мильфёй прижала портрет к груди и кивнула.
— Тогда надо решить, куда вешать.
— Сразу у входа! Чтобы первым делом видеть, старший!
…
— Потратим часть выручки на защитную магию. И на автоматическую очистку. И раму сделаем роскошнее! Портрет первого владельца заслуживает этого! А рядом когда-нибудь будет мой… мой портрет…
Мильфёй.
Так это уже будет не портрет первого владельца.
Это будет портрет первого Вождя.
Тебе точно это нужно?