Пока Вольфрам, уже как старшекурсник последнего года, понемногу готовился к выпускным мероприятиям, Королева фей Эльпиране без дела летала по тихому Зефрину.
Она дрейфовала над академией как ряска — без цели и причины.
Студенты смотрели на это с восхищением и понимающе кивали.
— Конечно, даже в таком полёте госпожи Королевы фей наверняка есть глубокий смысл.
— Она точно наблюдает за нами, чтобы не случилось ничего плохого.
Эльпиране о подобных мыслях даже не подозревала.
В её голове было всего одно.
«Как же скучно. Нет ли где-нибудь ещё поля боя, на котором можно поставить жизнь на кон?»
Недавний бой с Лангрисом был довольно весёлым.
Да, Лангрис тогда не мог показать и половины силы своего расцвета.
Но и это было прекрасно.
Настолько жаркая и весёлая битва, что вспоминалось, как триста лет назад она трое суток без перерыва обменивалась магией и кулаками с архангелом.
Эльпиране уже думала, что больше никогда не испытает подобного.
И вдруг Вольфрам снова привёл её на поле боя.
Как прошли последние триста лет самой Эльпиране?
Когда этот мерзавец Харк решил перестроить мир вокруг людей, большинство других рас согласились.
В среднем мире не осталось народа, способного стать центром.
Пусть люди займут это место, а кровь Харка будет поддерживать порядок.
Таков был его довод.
Но Эльпиране соглашаться не собиралась.
Что значит «живи в заточении»?
Да, твои слова убедительны.
Но я убеждаться не хочу.
Не нравится — давай драться.
И Эльпиране с Харком дрались ровно семь дней.
Эльпиране проиграла.
После чего её сослали в восточный лес Зефрина.
Вместе с вассалами, которые её защищали.
С тех пор она только пила.
Пила без остановки триста лет.
Потому что было тоскливо.
Потому что скучно.
Потому что мир потерял вкус.
А через триста лет к ней пришли брат и сестра, называвшие себя потомками Харка.
Мир стал немного интереснее.
Сначала Ив фон Лоэнгрин.
Этот ребёнок — первоклассный плод.
Если правильно выдержать, когда-нибудь получится вино, открытия которого стоит ждать.
Выращивать будущего противника было довольно весело.
Пусть растёт здоровой.
Станет сильнейшим магом.
И однажды утолит эту вечную жажду битвы.
А потом Вольфрам фон Лоэнгрин.
— М-м.
Вспомнив его имя и лицо, Эльпиране склонила голову.
Хороший мужчина.
Можно даже сказать, первый за всю её жизнь, к кому она почувствовала не просто расположение.
Выносливость — будто вот-вот умрёт.
Характеристики низкие.
Если смотреть только на чистые способности, среди людей он третьесортный.
Но глаза другие.
Будто ему весело даже от собственных низких характеристик.
Человек, который превращает слабость в удовольствие.
Мазохист?
Нет.
Похоже, ему просто нравится бросать вызов чему-то именно с такими маленькими числами.
Отъявленный любитель острых ощущений.
А ещё эти огромные знания.
Он говорит о вещах, которых не знает даже она.
И каждый раз оказывается прав.
Но самое интересное — этот мужчина будто окутан уверенностью и действует так, словно лишь ему одному известен правильный ответ на всё в мире.
— Говорили, что Харк оставил какие-то приготовления… Но не знаю.
Харк фон Лоэнгрин был человеком, который жил довольно небрежно.
Большую картину рисовал хорошо.
А детали?
Скорее: «Сначала составим огромный план, а дальше каждый сам как-нибудь справится!»
Неужели именно такой мужчина подготовил настолько много?
Эльпиране в это не верила.
Тогда…
Что такое Вольфрам фон Лоэнгрин?
Почему Лангрис сказал: «Похоже, ты второй»?
— Примерно понимаю, о чём речь.
Она сама была чудовищем среди чудовищ, переживших ад триста лет назад.
Когда накопилось столько зацепок, не сделать вывод было невозможно.
— В любом случае будет весело.
Эльпиране закончила размышлять и снова поплыла по воздуху как ряска.
А вскоре…
— А, тётушка…
— Эльпиране?
— Ой.
Она встретила девочку, которую можно считать племянницей.
И мужчину, о котором только что всё время думала.
***
«С сестрой Фильтией что-то не так».
Получив сообщение Айлы, я кивнул.
Если подумать, совсем недавно мы фактически отправили на покой её отца.
Конечно, оставить его жить дальше было невозможно.
Воскрешение было совершенно временным.
Если настолько заразиться смертью, исходов всего два:
либо не суметь её контролировать и умереть;
либо взорваться и утянуть смертью всё вокруг.
А может, сразу оба.
То есть у нас буквально была ситуация:
«Король драконов Лангрис, сейчас вы — драконья бомба! Простите, но придётся умереть!»
К счастью, Лангрис до самого конца умер как король.
Но человек, который остался…
Особенно его дочь Фильтия.
Разве могла боль в её сердце исчезнуть?
Я отправился к ней.
В профессорской кафетерии Зефрина Фильтия сидела одна и вздыхала.
— Сестрёнка.
— А… братик.
Увидев меня, Фильтия поставила напиток.
Поскольку кафетерий профессорский, качество здесь вполне приличное.
Я тоже заказал что-то выпить и сел напротив.
Работник, принимавший заказ, на мгновение растерялся, но быстро пришёл в себя.
Только для профессоров?
И что?
Профессор выше члена Императорского дома?
Ну ладно.
— Выглядишь расстроенной.
— Что? А… Нет. Ничего такого. У сестры всё хорошо.
— Из-за той встречи?
— Иногда братик бьёт прямо в больное место, совсем без жалости.
— М-м. Верно. Но если человеку плохо, а он говорит «всё хорошо», просто оставить его тоже нельзя.
Фильтия слегка надула щёки.
Потом тихо выдохнула и печально улыбнулась.
— Ну… да.
— Можешь рассказать, о чём переживаешь? Не знаю, поможет ли просто выслушать.
Она немного подумала.
Щёлкнула пальцами.
Вокруг мгновенно развернулась магическая завеса, полностью отсекая звук.
Одним пальцем запечатать только звук.
Дракон и есть дракон.
— Братик знает, что мы, драконы, за существа?
— Не особенно. М-м… Слышал легенды, что вы любите сокровища.
— Так их все разумные существа любят. Кто не любит блестящие вещи?
А.
Справедливо.
— Тогда не знаю. Что ещё?
— М-м. Посмотрим. Значит, мы…
Фильтия тихо начала рассказывать, что собой представляет драконий род.
История за пределами справочника.
История живых существ этого мира.
За такое я бы даже деньги заплатил.
Если коротко, драконы проходят очень долгое детство.
Но в момент взросления семейные связи почти полностью обрываются.
И при этом именно в детстве родители растят их так бережно, что можно позавидовать.
Странная двойственность.
У Фильтии всё вышло сложнее.
Она потеряла родных отца и мать, когда ещё должна была жить под их защитой.
А потом выросла на руках Харка и Линди.
Доживи она до взрослого драконьего возраста, Лангрис, наверное, не мучился бы настолько.
Но в последний момент своей жизни он оставался не «Королём драконов, пожертвовавшим собой ради среднего мира».
Он оставался отцом, который бросил ребёнка.
И Фильтия чувствовала то же.
Детство без родительской любви.
Настоящий отец, с которым она встретилась снова только став взрослой.
Наверняка даже не знала, о чём говорить.
Так.
Тут я, человек из Дома надежды, должен сказать что-нибудь по-настоящему трогательное и утешающее.
— Я понимаю твои чувства. Но… думаю, Король драконов тоже не хотел бы видеть, как ты страдаешь.
— Что? Да… наверное.
— Значит, лучше с этого момента жить с улыбкой.
— М-м? Эм… Да. Наверное?
Фильтия склонила голову.
Что такое?
На моё утешение она вообще не реагирует.
Странно.
Когда я писал посты, сколько людей комментировали:
«Ахахаха, админ снова уничтожил наши животы!»
«Как и ожидалось от модератора. Тебе нужно сидеть здесь вечно!»
И теперь я даже одного человека утешить не могу?
Конечно, тех, кто слишком переходил границы, я считал попыткой подружиться с администрацией и сразу банил.
Но всё равно.
У моих постов были десятки комментариев.
Неужели сочувствия не хватает?
— Так о чём ты вообще переживала?
— М-м… Немного стыдно. Но я наберусь смелости и скажу.
— Говори.
— Сестрёнка ведь тоже дракон. Насколько мне известно, сейчас живых сородичей осталось меньше десяти.
— Значит, Великая война нанесла вам настолько тяжёлый урон.
— А мечта сестрёнки — создать счастливую семью.
— Понятно. И?
— А ещё ты знаешь? Драконьи гены немного особенные. Если захотеть, можно родить дракона от мужа любой расы.
Она пристально посмотрела на меня.
Вот как.
Действительно необычно.
— И?
Фильтия снова прищурилась.
Лицо злое.
Что?
А.
Наверное, моё постоянное «и?» звучит слишком равнодушно.
— Я внимательно слушаю. Что мешает твоей мечте?
— Фух. Вот именно. Сестрёнка переживает о таком. Если однажды у меня появится ребёнок, не исчезнет ли любовь в тот момент, когда он станет взрослым? Значит, счастливая семья закончится, когда ребёнок вырастет?
Я замолчал.
Фильтия говорила совершенно серьёзно.
Хорошо.
Принимаем логически.
Рационально.
— То есть ты хочешь, чтобы счастливая семья продолжалась всегда, но боишься: из-за особенностей драконов ребёнок станет самостоятельным — и всё закончится?
— Да.
— А в каком возрасте дракон становится взрослым?
— Мы смотрим не на тело, а на магический ранг. Если быстро — лет в триста?
…
Если ты растила ребёнка триста лет, может, нормально уже отпустить?
Временные масштабы просто безумные.
— Понятно. Это тебя тревожит.
— Да. Получается, счастливая семья существует ограниченный срок…
Удивительно.
Я вообще не способен сопереживать этой проблеме.
Какой совет дать?
Что сказать?
Без понятия.
— А если игнорировать особенности расы и продолжать растить ребёнка ещё несколько сотен лет?
— Драконы так не могут. Судьба хранителей среднего мира — расселяться широко.
— Понятно. Тогда есть другой способ.
— Ой. Какой?
— Когда ребёнок станет самостоятельным, родить второго.
— Ва-а…
Глаза Фильтии засияли.
Хорошо.
Не уверен, что понимаю, но совет ей понравился.
— Так и можно жить.
— Значит, братик думает именно так. Каждые триста лет… Ху-ху. Вот как…
Фильтия прикрыла ладонями щёки.
Лицо чуть покраснело.
— М-м. Понятно. Каждые триста лет. Значит, братик так считает.
— Да. Считаю.
— Хорошо. Тогда никакой проблемы. Ху-ху. Спасибо, братик.
— М-м.
Зрачки Фильтии слегка засветились.
Проявились драконьи глаза.
Такие появляются, когда она смотрит на врага.
Или на добычу.
— Ну что. Раз проблема решена, пойдём вкусно поедим? Сестрёнке хочется подарить что-нибудь братику, который разрешил вопрос тысячелетнего плана. Как тебе?
— С благодарностью приму.
Если честно, я до конца не понимаю, что именно сделал.
Мы поднялись из-за стола.
И тут издалека к нам подлетела Королева фей, всё так же дрейфующая как ряска.
— Ой, Вольфрам. И Фильтия.
— Тётушка. Добрый день.
— Да. Добрый… Ху-ху. Сам факт, что я встретила вас двоих, уже делает день прекрасным. Чем занимались?
— Братик давал мне совет. Благодаря ему проблема решилась!
Фильтия сказала это с гордостью.
Глаза Эльпиране тут же загорелись.
— Вот как. Тогда, Вольфрам. Может, решишь и мою проблему?
— Какую?
Что ж.
Я только что решил совершенно непонятную проблему дракона.
Проблема какой-то пьяной Королевы фей наверняка решится раз-два…
— Хочу драться. До смерти. Поставить жизнь на кон против того, кто сильнее меня. Можешь устроить бой с противником сильнее Лангриса?
…
…
Иди отсюда, маньячка.