Глава 12
* * *
В то же время в заблокированном проходе Часовни роз.
— Брат, отсюда абсолютно нет выхода.
Безнадежно запертые воры шарили по всем углам в поисках пути наружу. Теодор с синяком на щеке бормотал, схватившись за лоб.
— Хах. Тот черноволосый тип, он точно домохозяин?
— Не подручный ли он ведьмы?
В этот момент синие факелы на стенах коридора затрепетали и вмиг погасли.
В кромешной тьме запертого со всех сторон прохода среди охваченных ужасом воров поднялся шум.
— Что такое?!
— Снова кто-то пришел?
Тогда Теодор замахал рукой, нащупывая стену, и прикрикнул:
— Вы что, детишки? Свет просто погас, не поднимайте панику.
Хоть Теодор и хорохорился, внезапно пробежавший по всему телу холод заставил его вытащить из-за пазухи кинжал. Пистолет же полностью забрал тот мужчина, назвавшийся домохозяином.
— Здесь что-то есть. Всем быть начеку.
Как только он это произнес, в замкнутом проходе раздался звук шагов: тук-тук. В абсолютной темноте, где не было видно ни зги, воры натянули нервы до предела.
К тому моменту, когда глаза привыкли к темноте и стали различать очертания перед ними,
— Вы изваляли в грязи мое сокровище-особняк.
Раздался чей-то голос — плавный, непринужденный, но вместе с тем острый, как отточенный клинок.
Почувствовав, как на затылке зашевелились волосы от жутких мурашек, Теодор обернулся на звук.
И встретился взглядом с ярко-синим свечением.
Существо не от мира сего, стоящее на совершенно ином уровне, нежели они.
— Хозяин... особняка?
Мужчина с черными волосами, ярко-синими глазами и в белой форме криво усмехнулся, приподняв уголки губ.
— С наступлением этого века все меня так и называют.
Ледяной порыв задел щеку Теодора.
Позади эхом разнеслись мучительные крики подельников, но он даже не смел оглянуться.
— К-кто ты вообще такой?
— Два века назад — северный лорд. В прошлом веке, хм...
Мужчина стоял спиной к отпертой Часовне роз. Позади него виднелся портрет какой-то женщины. На картине у нее было странное выражение лица: казалось, будто она одновременно улыбается и плачет.
Мужчина, которого называли хозяином особняка, коснулся собственного подбородка и сузил глаза, лукаво изогнув их.
— На языке людей меня называли «дьяволом.»
* * *
— Данте, вы знаете, что такое Философский камень?
Это был мой вопрос, заданный по дороге домой, когда я сидела на велосипеде позади него.
Данте, крутивший педали с непринужденной легкостью, несмотря на подъем, слегка кивнул.
— Да, знаю. Предания гласят, что владеющий им обретает божественное могущество, поэтому все вожделеют этой непостижимой силы.
Наверное, не стоит говорить: «А он как раз у нас дома!» Пока я ломала голову над тем, что ответить, Данте продолжил:
— Слышал, он находится в Особняке Гарсиэль.
Я вздрогнула и втянула голову в плечи. С какой стати это стало достоянием общественности? Разве подобные вещи не должны держаться в строжайшем секрете? Неужели этот мужчина тоже заявился сюда, прельстившись им ради какого-нибудь мятежа?
— Неужели... Вы тоже пришли, чтобы заполучить его?
— Нет. Насколько мне известно, эта вещь привязывается к владельцу, и завладеть ею может лишь тот, кого признает хозяин особняка.
— Но тогда почему воры вломились к нам?
— Похоже, ходят слухи, будто хозяин особняка исчез. Наверное, они решили, что тот, кто заявится первым, сможет забрать Философский камень. Либо же рассчитывали продать его за огромные деньги.
Велосипед остановился со скрипом. Он протянул мне сложенную газетную полосу из кармана своего костюмного жилета.
— Причиной тому наверняка послужило ваше объявление о найме.
Я торопливо развернула газету.
[Заголовок: В Особняке Гарсиэль ничего нет... Напротив, жить там вполне приятно.]
Особняк Гарсиэль долгое время пустовавшей из-за дурной славы обители жутких созданий. Недавно поселившаяся там госпожа Миа Фортуна (20 лет) решительно опровергла подобные домыслы.
По ее словам, за почти целый месяц проживания не произошло никаких происшествий, а ничего странного и вовсе замечено не было. В настоящее время она подыскивает управляющего для наведения порядка в обширном старом особняке.
Условия найма следующие...
— Да что такое! Какая ненужная детализация!
Я скомкала газету и заскрежетала зубами. Спасибо, конечно, что написал всё так старательно и с душой, но в итоге я ведь стала мишенью для всех амбициозных безумцев империи, верно?
К тому же Матиас, именуемый хозяином особняка, вовсю охраняет его во все глаза. Если заявиться туда бездумно и попасться Матиасу на глаза, я вполне могу угодить в подозреваемые по делу об убийстве. То, что он не объявился вчера, просто величайшая удача в моей жизни.
...Дела действительно дрянь.
На мои унылые слова Данте снова нажал на педали и ответил:
— Это оказалось весьма кстати.
— Да уж, у меня только язык и подвешен.
Он добавил, словно бы подбадривая меня:
— Но это оказалось полезным. А вот я сначала бью, а потом думаю.
Вчерашнее происшествие научило меня главному: с этим мужчиной шутки плохи. Если схлопотать от него по голове, разлетишься ровно на 365 кусочков.
Я погрузилась в мрачные раздумья, глядя на проносящиеся мимо пейзажи.
Даже если технологии развились благодаря одаренности, бытовых камер видеонаблюдения ведь пока не изобрели?
Раз уж в газете засветилось мое имя, не ровен час заявится та жадная тетушка. Пока дедушка был жив, она каждый день наведывалась к нам и требовала компенсации за то, что вырастила меня.
Особенно ее манил этот красный кулон, который я ношу. Даже на похоронах деда она донимала меня вопросами о том, куда он подевался.
..
— Эхх...
Я шумно вздохнула, уткнувшись лбом в спину Данте.
Словно чувствуя мою прильнувшую к его спине голову, он выпрямил спину и произнес:
— Прежде всего, ради безопасности хозяйки давайте поселим вас в комнате поблизости.
— Спасибо. Интересно, что бы я делала без вас, Данте...
Я ведь пыталась выгнать этого мужчину из страха, как бы его не приняли за сообщника мятежников, и неужели я снова ошибаюсь? Нельзя вот так привыкать к нему.
Но прямо сейчас на первом месте стоит нависшая над нами угроза. Мятеж там или полусырое яйцо — всё это подождет до лучших времен.
Надо бы получше с ним сблизиться, стать тайными друзьями, а потом аккуратно расспросить, когда именно они планируют поднять бунт. А как только этот момент настанет, просто разорвать с ним все связи.
— И всё же, хозяйка.
Велосипед как раз мчался по спуску. От развевающихся волос исходил тот же запах, что и от меня...
— Неужели вам меня недостаточно?
Вопрос прозвучал неожиданно. Его всегда звучавшие как точка глухие окончания на этот раз слегка приподнялись. Это он спрашивал не со зла, а действительно из обиды и любопытства.
Я, потерявшая бдительность от смешанного с прохладным ветерком аромата его тела, в испуге вцепилась в его бок.
— А?
— Просто вы собираетесь нанимать других слуг.
— А-а, ну... просто одной мне будет слишком тяжело со всем справляться. Нужно следить за садом и лесом...
С какой стати я вообще так отчаянно оправдываюсь? Словно человек, которого поймали на измене. Он же не станет возмущаться в духе: «Дерзкая хозяйка, как ты посмела заглядываться на других слуг?»
Да даже если бы и стал, в конце концов, это личное дело нанимательницы и хозяйки дома.
Озаренная этой мыслью, я тут же сменила тон на уверенный и оскорбленный.
— И вообще, это мое личное дело! Хозяйка здесь я или кто?
Плечи ехавшего молча по ровной дороге мужчины легко качнулись от вздоха.
— Я не хочу делить работу по дому с кем-то еще.
...
Я даже толком не сообразила, как на это реагировать. Поспешно попыталась выкрутиться:
— Нет, понимаете, если мы наймем других работников, у вас ведь тоже убавится забот...
Но мужчина по имени Данте, похоже, испытывал глубокую скорбь и скепсис при одной мысли о том, что работы станет меньше. Из его уст раздался еще более тяжелый голос:
— Неужели вы думаете, что сможете найти такого же домохозяина, как я? Вы непременно пожалеете.
Что за... Это ощущение прямо как в романах о раскаянии, только с заменой ролей. Мне почему-то казалось, будто я играю роль бессердечного героя, бросившего верного возлюбленного. А что, если он уйдет и разыщет какого-нибудь идеального владельца усадьбы?
Вдруг он оозлобится, вернется отомстить мне, бросившей его, а потом холодно и презрительно оглядит запущенный дом после его ухода?
От живо представленного будущего я принялась успокаивающе похлопывать его по плечу:
— Я дам вам должность главного управляющего! Считайте, что у вас в подчинении будут люди.
— Поступайте как знаете, хозяйка. Как всегда.
Этот парень, кажется, и вправду смертельно обиделся. Скорость велосипеда пробивала все мыслимые пределы. Поднимая тучи пыли от свирепого ветра, я изо всех сил пыталась утихомирить его готовящуюся к черной трансформации душу.
— Данте, человека лучше вас по хозяйству я отродясь не встречала! К тому же вы — мой идеал мужчины. Настолько, что по версии «Фобоса» вы занимаете первое место среди мужчин, за которых хочется выйти замуж... Ай!
Скрипнув, велосипед резко затормозил, и заднее колесо взмыло в воздух. Ощущения были точь-в-точь как при переезде «лежачего полицейского» на максимальной скорости.
Данте остановил велосипед, медленно повернул голову и посмотрел на меня.
— Вы так любите мужчин, умеющих вести хозяйство?