Глава 20
Конечно, дедушка не повелся на наглую ложь тети. Он уже прекрасно знал о моем положении из писем, которые я ему отправляла.
К тому же это было заметно невооружённым глазом.
В отличие от моих одомашненных, пышущих здоровьем кузенов, я выглядела до жалости маленькой и тощей.
— Теперь я заберу ее и буду растить сам.
Услышав слова дедушки, тётя беззастенчиво обнажила своё гнилое нутро.
— Ох, я так к ней привязалась, что и отпускать не хочется! Я растила её как родную дочь. Да и денег на воспитание ушло немало. Только она начала приносить пользу, как вы решили её забрать?
Дедушка помрачнел и уставился на тетю с дядей.
— Юридически право опеки принадлежит мне. Вы что, хотите отправиться в суд по семейным делам и выяснять, кто прав, а кто виноват?
Тогда дядя, чье лицо из-за ежедневного пьянства вечно напоминало переспелую хурму, скривился в злобной гримасе.
— Отец этой девчонки годами не присылал ни гроша на ее содержание! Мы тратили свои кровные, чтобы вырастить ее!
— Да будет вам известно, что большую часть денег, которые присылались на её содержание, вы спустили на собственные развлечения, алкоголь и азартные игры.
В конце концов, я смогла уйти с дедушкой в новый дом.
Однако это была глушь в том же районе, к тому же с минимумом учебных заведений. Из-за этого мне пришлось до самого окончания школы сталкиваться с ненавистными кузенами в одной школе.
— А вы знали, что Миа Фортуна — сирота? Мои родители кормили её и растили, а она, неблагодарная, сбежала с каким-то стариком! Мама говорит, что он ей вовсе не дедушка. Вдруг он похищает детей и заставляет их воровать?
Эрмингард выдумывала небылицы, чтобы настроить всех против меня, а Георгий вместе со своей шайкой постоянно издевался надо мной.
Вдобавок тётя с дядей то и дело заявлялись ко мне, требуя вернуть деньги за содержание, потраченные за последние годы. Для меня эта семейка была настоящим стихийным бедствием, сборищем демонов.
К счастью, я оказалась крепким орешком. Достаточно крепким, чтобы вынести все унижения и закончить школу.
Я планировала переехать в столицу вместе с дедушкой после выпуска, но в год, когда мне исполнилось двадцать, он слег.
— Миа, мое сокровище. Не грусти слишком сильно, когда меня не станет, и не чувствуй себя слишком одинокой.
На пороге смерти дедушка поцеловал меня в тыльную сторону ладони, словно благословляя. Я рыдала, крепко сжимая его руку.
— Дедушка, не уходи. Если ты уйдешь, я ведь останусь совсем одна. Мы же обещали, что поедем в столицу и будем жить там вместе.
— Ты не будешь одна. Однажды появятся люди, которые станут тебе дороги и будут рядом.
Дедушка скончался, но, как ни странно, я ничего не чувствовала.
Точнее, внутри была лишь пустота: ни печали, ни гнева, ни радости.
Тетя с дядей с бесстыжими лицами явились на похороны.
Полагая, что теперь могут распоряжаться мной как хотят, они велели мне вернуться домой и настойчиво предлагали выйти замуж за мужчину, известного своим распутным нравом.
— Миа, мы же семья, верно? Как ты собираешься жить в этом жестоком мире в одиночку? Возвращайся к нам. А наследство дедушки я приберегу для тебя.
— У нас на примете отличный жених. Старший сын господина Карла, крупного землевладельца, графа и члена верхней палаты парламента. У него прекрасный характер, да и собой хорош. У тебя ведь осталась красная подвеска из вещй дедушки? Возьми её в качестве приданого — этого вполне хватит.
В этот момент мои чувства и мысли, словно починенный механизм, возобновили работу. Я поняла, что они вовсе не сломались — просто в сердце закончилось топливо, и оно опустело.
Наполнив пустоту жгучим гневом, я твердо решила жить дальше. А для этого нужно было избавиться от этих демонов.
— Не несите чуши, тетя, дядя.
Я уже давно испытывала к ним лишь отвращение.
Мой родной отец, о котором не было ни слуху ни духу, не явился даже на похороны дедушки, и я, следуя последней воле старика, словно в бегстве отправилась в столицу.
Потому что знала: если продолжу с ними общаться, то окончательно сломаюсь.
Вот и вся моя не самая приятная история прошлого.
* * *
— Миа, разве ты не рада видеть брата? Мы же так весело играли в детстве.
Георгий, которого мне даже кузеном называть не хотелось, вырос в отвратительного взрослого. При виде его веснушчатого лица и рыжих волос меня затошнило.
— Весело играли?
На мой вопрос Георгий хихикнул и поднял обе руки.
— Ну да. Или это только мне было весело?
Я уставилась на него ледяным взглядом. Сердце бешено колотилось, унять дрожь в теле не получалось. Это был не страх, а проклятый, сжигающий изнутри гнев — мне безумно хотелось, чтобы он сгинул здесь и сейчас.
— То, что ты столкнул меня с лестницы? Или когда подложил кнопки в ботинки? А может, сбросил в замёрзшее озеро — это тоже было безумно весело?
— Разве это не обычные детские шалости? Чего ты так злишься?
Он даже не осознавал своей вины. В детстве я была для него лишь слабой мишенью, над которой можно было измываться.
Внутри все кипело, но при ребенке я не могла позволить себе выругаться.
В этот момент Изекииль вместо меня выпалил жуткое проклятие.
— Ты псих. Хочешь, я тоже «пошучу» и прикончу тебя?
Золотые глаза Изекииля, не мигая, холодно смотрели на собеседника, а лицо оставалось бесстрастным.
Георгий, ошарашенно глядя на него сверху вниз, усмехнулся.
— Какой невоспитанный мальчишка. Таких избалованных детей надо как следует проучить, чтобы мозги на место встали.
Я поспешно заслонила собой Изекииля и нахмурилась.
— Проваливай. Я хочу, чтобы вы навсегда исчезли из моей жизни. Я как раз коплю деньги на наемного убийцу. Веди себя прилично, если хочешь жить.
— М-да, обидно. Так отплатить за то, что мы приютили сиротку? Мой отец даже нашёл тебе выгодную партию! Ты выйдешь замуж в богатый дом, имея лишь ту подвеску, а я получу рекомендательное письмо и поступлю в Королевскую академию Виндстер. Разве не всем хорошо?
Значит, вот как они собирались меня использовать. От возмущения у меня затрясся подбородок.
— В конечном счете, вы хотите отдать мою подвеску в качестве приданого и продать меня саму.
Георгий насмешливо склонил голову.
— Это не использование, а сделка. К тому же в том доме обещали помочь Эрмингард с дебютом в высшем свете. Ты ничего не теряешь, так почему тебя так задевает наш успех?
Я крепко сжала кулак, в котором прятала подвеску. Почему они так жаждут её заполучить? Подавляя ненависть и отвращение, которые, казалось, резали тело изнутри, я плотно зажмурилась.
Вдруг я почувствовала, как маленькая теплая ладонь обхватила мою руку. Открыв глаза, я увидела, что Изекииль смотрит прямо на меня.
— Не обращай внимания. Он же просто паразит, который ничего не умеет делать сам.
Слова Изекииля попали точно в цель, и Георгий взревел:
— Ты что, думаешь, раз я говорю вежливо, я слабак?
Изекииль прикрыл рот рукой и презрительно хихикнул:
— Послушай, таких ничтожеств, как ты, не примут, даже если ты принесёшь рекомендательное письмо от самого императора.
— Ах ты мелкий гаденыш, жить надоело?
Георгий, унаследовавший от родителей скверный характер, замахнулся на Изекииля.
В его жесте всплыли неприятные воспоминания из прошлого. В груди разлился болезненный страх, а перед глазами все поплыло.
Знакомое не значит не страшное. Особенно когда видишь, как бьют ребёнка — этого я вынести не могла.
— Псих! Не смей трогать ребенка!
Я отчаянно закрыла собой Изекииля. Увидев, как я съежилась, Георгий рассмеялся, словно ему было весело.
— Я просто хотел припугнуть, а реакция у тебя уморительная. Хочешь получить вместо него?
Изекииль, крепко прижатый к моей груди, смотрел на меня с горечью.
— Ты же слабее меня, зачем ты это делаешь?
— Я старше тебя, так что мне будет не так больно.
— Ну ты и даешь, вечно заставляешь меня волноваться.
Он сильно нахмурился, но не оттолкнул меня.
Я постаралась унять дрожь в руках и собралась с духом.
— Изе, со мной и правда всё в порядке. Настолько в порядке, что лучше и некуда.
— Выглядишь ты совсем не «в порядке.»
Слова Изекииля попали в самую точку, и я не нашлась что ответить. Георгий, скрестив руки на груди, переводил взгляд с меня на Изекииля.
— Приехала в столицу и работаешь нянькой? Или, может, втайне от нас стала содержанкой какого-нибудь богача и даже приплод принесла? Иначе зачем отказываться от столь выгодного брака?
Да, этот грязный тип всегда был мастер по части подобных оскорблений. В тот момент, когда я собиралась выпалить что-то резкое, откуда-то раздался спокойный низкий голос:
— Что здесь происходит?
Я увидела высокого черноволосого мужчину в белой рубашке, темно-сером жилете и строгих брюках.
Это был Данте, державший в одной руке коробку с тортом.
Я удивленно посмотрела на него.
— Данте? Разве вы не ушли на охоту? Как вы здесь…
— Проходил мимо и вспомнил о вас. Вы ведь любите клубничный торт.
Он приподнял коробку с тортом.
Это был тот самый клубничный торт из кафе, который я так хотела купить, но не смогла. При виде него сдерживаемые эмоции хлынули через край.
— Миа?
Золотые глаза Изекииля расширились, когда он увидел слезы, наворачивающиеся на мои глаза.
Данте тоже быстро подошёл и, наклонившись, заглянул мне в лицо. Несмотря на холодный цвет глаз, напоминающий зимнее озеро, взгляд, которым он смотрел на меня, казался тёплым.
— Не могли бы вы сказать? Вы плачете от радости, увидев торт, или…
Его голос звучал мягко, словно он успокаивал ребенка. Данте передал мне торт, а когда повернул голову, я увидела его четкую линию подбородка.
Он выдержал паузу и продолжил, его голос стал заметно ниже:
— Или проблема в этом ублюдке?