Глава 7
Почувствовав неладное, я прикрыла рот рукой и широко распахнула глаза.
— Большинство из них ушли из жизни мирно, так что убери этот странный взгляд. Последний наниматель дожил до 95 лет в полном здравии.
Словно прочитав мои тревоги, Матиас нахмурился и произнёс:
Значит, он эксплуатировал человека до 90 лет? Мне что, тоже придётся работать здесь 70 лет?
— Господин Матиас, а вы не скучаете по прежним нанимателям? Вы ведь должны были к ним привязаться. Ну, знаете, когда смотришь в небо и наворачиваются слёзы...
Матиас, развернув газету, ответил:
— Я не испытываю подобных сантиментов. Даже если встреча случайна, расставание неизбежно. Таков закон жизни: все, кто встретился, должны расстаться.
Мне хотелось сказать: «Ох, как же ты любишь расставаться», но в его голосе прозвучала такая слабая нотка одиночества, что я промолчала.
Всё-таки он умеет чувствовать атмосферу.
Неужели этот красавец-призрак провёл большую часть времени в одиночестве? Я выпрямилась и указала на полевые цветы, посаженные неподалёку.
— Даже когда меня не станет, эти цветы останутся здесь. Будете иногда вспоминать обо мне? Ведь неприятные люди обычно дольше остаются в памяти.
Матиас ничего не ответил. Я не могла видеть его лица за газетой.
И тут:
— Хозяйка, вы по дороге случайно не кувыркались?
Позади меня раздался голос Данте. В корзине, которую он держал в правой руке, лежали жёлтые лимоны.
— Неужели я выгляжу настолько жалко?
— Да, будто только что вернулись с учений по рукопашному бою.
Мне даже ответить было нечего. Отряхивая одежду, я спросила его:
— Это с того лимонного дерева в саду? Если оберёшь все плоды, может случиться беда.
Я украдкой взглянула на Матиаса. Он всё ещё держал газету.
Тем временем Данте взял один лимон и сказал:
— Лимоны очень полезны. Из них можно сделать соус или напиток, а ещё использовать как чистящее средство.
И правда, он создан, чтобы стать королём домашнего уюта.
Его голубые глаза устремились куда-то за моё плечо. Данте, глядя в сторону Матиаса, спросил, жестикулируя:
— Газета висит в воздухе, вы Одарённый?
Я-то видела гордо сидящего Матиаса с газетой, но, похоже, в глазах этого мужчины видна только газета. Матиас, кажется, не собирался скрываться, так что можно сказать правду.
— Я же говорила в самом начале? На самом деле здесь живёт призрак, хранитель этого дома. Его зовут Матиас Б...
Внезапно я забыла полное имя. Я небрежно закончила:
— В общем, как-то так. Он утверждает, что является хозяином особняка.
Данте выслушал этот удивительный и пугающий факт с невозмутимым лицом. Он взял корзину, стоявшую рядом со мной, и произнёс:
— Понятно. Позову вас, когда ужин будет готов.
* * *
Когда я закончила сажать цветы и обрабатывать грядки, небо потемнело, и в нём зажглась утренняя звезда, словно провожая уходящий день.
— Хозяйка, ужин готов.
Голос Данте донёсся издалека.
Перед входом в дом он отряхнул мою обувь и даже одежду.
— Теперь всё.
Хотя он сохранял бесстрастное выражение лица, казалось, я видела его мысли: «Ох, ну что за ребёнок.»
Я почувствовала себя маленьким ребёнком, который вернулся после возни в грязи. Я сказала ему, пока он вытирал мои руки платком:
— Я помоюсь перед едой, так что перестаньте делать такое страдальческое лицо.
— Да, это трудно вынести.
Погрузившись в сверкающую ванну, я подумала: «Он ведь не придёт проверять, хорошо ли я помылась?»
На всякий случай я отмылась как следует, вышла и серьёзно сказала Данте:
— Я чисто помылась.
— Отлично. У вас есть особенность — говорить об очевидных вещах как о чём-то выдающемся.
— Просто боялась, что вы будете проверять.
— Разве такое делают не только супруги?
К счастью, он оказался человеком, знающим меру, и до такого не дошло.
Как только я вошла в столовую, аппетитный запах еды заставил меня сглотнуть слюну.
На столе красовались лимонная курица в сливочном соусе, равиоли, салат, суп, хлеб и вино. Он красиво сервировал блюда и даже украсил их цветами из сада.
Данте, расставляя тарелки, сказал:
— Ешьте, пока не остыло.
Он всю жизнь был военным. Вряд ли его кулинария будет идеальной. Даже если у меня нет таланта к хозяйству, в еде я разбираюсь, так что точно найду изъян.
Лучше бы ему не плакать, когда я буду критиковать. Я села за стол с настроем знаменитого шеф-повара-критика.
Данте развернул салфетку и положил мне на колени.
— Хм, вкус...
Отрезав кусочек лимонной курицы и проглотив его, я на мгновение лишилась дара речи.
Нежное мясо, пропитанное пикантным соусом, сливочный вкус, свежесть лимона и сок, идеально сочетающийся с перцем.
Сидящий напротив Данте спросил:
— Не по вкусу?
— Нет, это просто идеально для меня.
Я не могла лгать. На самом деле, после первого же кусочка мне хотелось предложить ему пожениться.
На мою похвалу он слегка улыбнулся.
— Если есть любимые блюда, говорите. Я путешествовал по разным странам и пробовал много всего, так что умею готовить почти всё.
— Я люблю что-нибудь остро-сладкое.
— Тогда завтра приготовлю томатное рагу с чили.
Воистину революционный мужчина. И даже готовит отлично.
Есть ли что-то, чего этот человек не умеет?
Разве не такой супруг нужен мне, чьи способности к хозяйству стремятся к 0?
«Да к чёрту все эти восстания...» Почему я сейчас об этом подумала? Я поспешно сменила тему.
— Мой дедушка совсем не умел готовить. Всё, что он делал, было острым.
Спеша, я случайно раскритиковала покойного дедушку. Я быстро исправилась:
— Хотя сейчас я скучаю по тому вкусу. Наверное, потому что выросла на его еде.
Он, подцепив вилкой салат, посмотрел на меня:
— Значит, вас вырастил дедушка?
— Да. Родителей я никогда не видела.
Короткий ответ, опускающий многие детали.
Отец был наёмником, зарабатывающим на охоте на магических зверей. О матери я ничего не слышала.
[Миа, я скоро вернусь с большим кушем!]
Говорят, отец оставил такую записку и отдал меня, младенца, семье матери. Думаю, он был не наёмником, а игроком.
Тётя, взявшая меня к себе, была жадной и бессердечной женщиной. Она не давала мне нормально есть, говоря, что деньги, которые отец присылал ежемесячно, закончились, и постоянно осыпала меня бранью. Так я и выживала, питаясь лишь чёрствым чёрным хлебом и водой.
А потом я встретила дедушку.
— Миа, давай теперь жить с дедушкой.
Его объятия были такими тёплыми. Это было первое тепло, которое я ощутила с момента рождения.
Я сбежала в столицу сразу после похорон дедушки, потому что боялась, что тётя отберёт его деньги и вещи. К тому же она пыталась выдать меня замуж против воли.
— Это вещь твоего отца, всегда носи её с собой. Она тебя защитит.
Я молча теребила кулон на шее.
— Они были хорошими людьми.
Это сказал не я. Голос Данте прозвучал как-то печально.
Может, он знал моих родителей в прошлом?
— Вы знали моих родителей?
На мой вопрос его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но снова сомкнулись. Он пристально смотрел на меня голубыми глазами, а затем медленно покачал головой.
— Просто... мне так показалось.
Я чуть не уронила вилку от абсурдности ситуации.
Красивый псих продолжил:
— А если серьёзно, вам нравится, как я веду хозяйство и готовлю?
Как бы ни было обидно, но это факт: этот мужчина — лучший домохозяин, продлевающий мою жизнь.
— Да, вы отлично справляетесь.
Данте, вытирая рот салфеткой, улыбнулся. На его щёках появились ямочки.
— Если я буду стараться ещё лучше, вы дадите мне награду, а не кнут?
Мне кажется, или у него за спиной мелькнуло девять хвостов?
Награду? Я кивнула, не подумав:
— Тогда я присвою вам звание «Мастер домохозяйства 9-го дана.»
В свете люстры его черные волосы блестели, как рябь на воде в лунном свете. Он подозрительно улыбался.
— А можно попросить о том, чего я хочу на самом деле?