─ Уже начинает темнеть!
Вечер набирал силу, солнце клонилось к закату.
Мы нашли место на лугу и сели.
Мы были не одни. На некотором отдалении тут и там расположились путники, пары и семьи, переговариваясь между собой.
В центре луга, на заранее выкошенном и расчищенном месте, пылал огромный костер.
Огонь означает очищение. Я не эксперт, но это я знаю точно. Мать слишком часто твердила это мне и сестре.
─ Я впервые на таком празднике, так что немного волнуюсь.
─ Правда? А мне казалось, вы часто бываете на подобных празднествах.
─ В детстве я была слишком слаба здоровьем, а повзрослев, из-за своего положения не могла свободно ходить куда захочу. Даже сейчас я могу это делать только потому, что я Герой.
Будь я просто принцессой, мне бы не позволили прийти.
Мне было трудно понять слова принцессы. Я мало что знаю о королевской семье.
Я мало знал о прошлом Героя – всегда такой светлой, энергичной, дарящей людям мужество.
Я знал, что в детстве она была слабой, и что она окрепла только после того, как богиня выбрала её и сделала Героем.
─ Господин Йохан, вы любите праздники?
─ Да, это же весело.
─ Господин Йохан, вы хоть и притворяетесь, но на самом деле любите людей.
Я неловко улыбнулся. Слишком уж это было похоже на правду, чтобы отрицать проницательность Героя.
─ Юфирна что-то задерживается.
─ В этом году на празднике особенно много народу. Она скоро вернётся.
И всё же мы остались вдвоём – я и принцесса.
Одни, пока сестра ходила за небесными фонариками.
Меня это немного тревожило. Вдруг принцесса снова начнёт настаивать, попытается во что бы то ни стало устроить наш брак?
К счастью, ничего такого не случилось. Наоборот, принцесса была занята тем, что наслаждалась праздником.
Было видно, как деревенские девушки прыгают через костёр, как люди играют на музыкальных инструментах и танцуют.
Если бы мы не убили Повелителя демонов, сегодня этого праздника бы не было. Видимо, поэтому принцесса была особенно взволнована. Об этом можно было судить по тому, как она молча сидела, обхватив колени, и пристально смотрела на людей.
Я посмотрел на профиль принцессы.
Распущенные золотистые волосы, сияющие голубые глаза, подобные ночному небу – это впечатляло.
─ Герой.
─ Да?
─ Почему вы сделали мне предложение?
В широко распахнутых от удивления голубых глазах отразился я.
─ Сначала я думал, что это способ удержать мою сестру… но ваши отношения с ней недостаточно хороши для этого. Я никак не мог понять причину.
В её глазах мгновенно вспыхнуло недовольство. Она слегка нахмурилась, но тут же разгладила это прекрасное лицо, словно стирая шрам, и надула губы.
─ Неужели я похожа на человека, который выбирает спутника всей жизни лишь из-за политической выгоды?
─ …Немного.
Принцесса, безусловно, человек надежды, света и энергии.
Но в то же время она умна и умеет просчитывать политическую выгоду.
Она умна.
─ Ну, допустим.
Я не был для принцессы настолько важной фигурой, чтобы она называла меня своим соратником, но я знал её достаточно долго.
─ Доля политической выгоды тут, конечно, была. Заполучить одновременно мужчину, которого можно назвать военным героем, и великого мага – большая удача для королевской семьи. А ещё то, что он – носитель крови последнего дракона.
Сказав это, принцесса безучастно накрутила прядь волос на палец.
─ Но я бы хотела, чтобы ты думал, что моя симпатия к тебе, господин Йохан, перевешивает всё это.
Сестра и правда военный герой.
Но мне было трудно поверить, что её симпатия ко мне настолько велика.
Что я такого сделал? Ничего особенного на ум не приходило.
─ Ах, у тебя на лице написано недоверие!
─ Нет, что вы… Я верю.
─ Твой тон говорит об обратном!
─ И как же мне доказать свою веру?
─ А если я скажу «поцелуй», ты это сделаешь?
─ Нет.
─ Ах, Юфирне можно, а мне нельзя? Я же твоя будущая жена!
─ Но… вы же сами отказали мне?
─ Герой никогда не сдаётся.
Я растерялся, но возразить было нечего. Я растянулся на траве.
За спиной шуршала трава, а высоко в небе была видна ночь.
Небесные фонарики ещё не взлетели. Никто не хочет, чтобы его одинокий фонарик пересёк небо в одиночестве.
Люди с фонариками тоже ждали своего часа, ожидая, когда все они взлетят разом.
Так что всё будет хорошо. Я на мгновение задумался.
─ И всё же, мне интересно. Почему ты не принимаешь моё предложение, почему вы с Юфирной так близки, и почему у тебя такая низкая самооценка.
─ Всё не настолько плохо.
─ Не спорь. Если принцесса говорит, что так, значит, так.
Давить королевским авторитетом – подло.
Я замолчал, а принцесса, посмотрев на меня, тяжело вздохнула и легла рядом.
Сестра бы рассердилась, увидев это.
─ Послушай, господин Йохан.
─ Да?
─ Расскажи мне какую-нибудь старую историю.
─ …Прямо сейчас?
Это было неожиданно. Я посмотрел на принцессу, а она мягко улыбнулась.
─ Да, прямо сейчас. Юфирна ни за что не расскажет.
─ А я, по-твоему, расскажу?
─ Мне кажется, если попросить, ты расскажешь. Ты ведь такой, господин Йохан.
И это правда. Я не умел отказывать людям в просьбах ещё с прошлой жизни.
Я даже не смог отказать, когда меня попросили выйти на смену. Я работал через силу, хотя был уставшим.
Если бы я знал, что из-за этой ошибки погибну, я бы, может, и отказался, но у меня нет дара предвидения.
─ Какую историю рассказать? Про наши с сестрой путешествия я, кажется, уже всё рассказал.
─ Более раннюю. До того, как вы встретили нас, до того, как вы с Юфирной начали свои приключения.
─ Расскажи о своём детстве, ─ её взгляд был тёплым.
Герой смотрела на меня. В её глазах была лёгкая робость и ожидание.
Она явно боялась, что я откажусь говорить, что я оттолкну её.
Я всё ещё не понимал её, но, раз она мой друг, я не мог просто молчать.
Хотя, возможно, это только я так считаю.
─ Это не очень весёлая история.
─ Я и грустные люблю.
─ Ну, раз уж ты так просишь…
Наверное, она сама попросит меня остановиться, когда послушает.
Подумав так, я вздохнул и начал рассказ.
Вложив в него всю свою недолгую жизнь, все воспоминания о второй, что длится до сих пор, жизни.
*
Первым воспоминанием Йохана была пара светящихся в темноте глаз.
Для взрослого разума, запертого в теле младенца, это была пара устрашающих, пугающих глаз.
В тот самый миг, когда Йохан готов был разразиться слезами – единственной доступной ему стрессовой реакцией, – пара света, встретившая его, растерянно ахнула.
─ Прости, я тебя напугала? Всё хорошо, всё хорошо.
Это была девочка.
Длинные, спутанные рыжие волосы, а в паре свирепых, диких глаз – растерянность и беспокойство.
Йохан снова расплакался, но на этот раз из-за того жалкого вида, в котором была эта девочка.
Всё её тело было покрыто синяками. Лишь следы от порезов, ран и ушибов.
Это были не просто следы побоев. Йохан хорошо в этом разбирался. Он мог понять это с одного взгляда.
Девочка была жертвой тщательно контролируемых пыток и боли.
И всё же она сказала Йохану:
─ С тобой всё будет в порядке, ведь у тебя есть я. Мой милый братик…
Она прижимала к себе крошечного младенца, и слёзы капали у неё из глаз. Самым ужасным было то, как она себя называла.
Она называла себя – сестра.
И называла его – братом.
Йохан, едва родившись, сразу понял, что его жизнь – полный крах.
Мальчишка, которого с самого рождения не воспитывали нерадивые родители, а просто бросили.
Жалкий калека, которого, проявив зимнюю «романтику», без звонка подкинули к дверям приюта, из-за чего он до того, как начал ходить, потерял от обморожения четыре пальца на руке.
Типичный герой трагедии, который, подравшись с другом и выслушав кучу оскорблений от его родителей, так и не нашёл никого, кто бы за него заступился, и с грустью постиг законы этого мира.
Герой такой заурядной трагедии, что даже сам себя не жалел, получил новую жизнь, причём в той форме, о которой не просил.
Йохан родился родным сыном и подопытным одного безумного мага.
*
Йохан многого не понимал. Его знания были скудны, а после того как он осознал, что мир несправедлив, он просто жил, не имея сил покончить с собой.
Возможно, поэтому он не мог понять, что происходит, глядя на многое вокруг.
Но кое-что было очевидным.
Он был не обычным человеческим телом.
И то существо, которое он называл сестрой, – тоже.
А ещё, если взять всю его прошлую и нынешнюю жизнь, материнской любви от обеих матерей вместе не набралось бы и на одну.
Это подтвердилось довольно скоро.
Жестокость, срывы и эксперименты, обрушивающиеся на ту, кого он звал сестрой.
Различить эти три вещи было непросто. Отчасти потому, что глаза маленького Йохана работали плохо, но главным образом из-за тела младенца, которое вечно плакало.
Стоило разреветься – остановиться было невозможно, а пока он плакал, зажмурившись, трудно было даже что-то услышать.
Жизнь его была в опасности.
Маг, приходившаяся ему матерью в новой жизни, была вздорной, агрессивной, вспыльчивой, а в то же время легко впадала в уныние и самобичевание.
У неё не было таланта стать великим магом. Поэтому у неё было мало способов использовать с трудом добытые семенники и репродуктивные органы дракона.
Она была человеком, который, сокрушаясь о своей участи, срывал злость на детях, и в то же время – чудачкой, которая пыталась изучать эти самые срывы и применять их к себе.
Она разрезала плоть сестры, ломала ей кости.
Заставляла магическую силу выходить из-под контроля, вызывая дрожь, доводила до кровавой рвоты.
Слушая, как на столе для опытов гремят цепи, младенец не мог не плакать, а она всё равно срывала на нём злость.
К счастью, он выжил благодаря крепкому телу. Даже в младенчестве его тело явно превосходило обычное детское, что позволяло выдерживать насилие.
Было ясно, что «мать» знает об этом и всё равно продолжает.
Жизнь была полна боли, но так было даже лучше.
Потому что, когда младенца, который кричал до хрипоты, удушья, отпускали, сестра, прикованная цепями, кое-как доковыляв до него на дрожащих ногах, обнимала его.
─ Мой милый братик, моё сокровище… Больно, да? Прости меня, сестрёнка…
Сестра со слабым сердцем, которая плакала, всхлипывала и не могла даже прикоснуться к ранам младенца.
Спустя примерно полгода, проведённых в теле младенца, Йохан подумал.
Эти слова были чем-то, о чём он не смел и мечтать в прошлой жизни.
«Я убью мать».
Вскоре он добавил к этому одно условие.
«Прежде чем она убьёт нас».
Он засыпал под стук сердца и тепло сестры, приняв это решение.