Тело младенца – сплошное неудобство.
Чуть какой стресс – и слёзы, а каждые слёзы – борьба за жизнь.
Впрочем, плакал-то он не потому, что жизнь его была под угрозой.
Просто у него была мать – безумная магиня, которая впадала в ярость всякий раз, когда дитя, рождённое ею, позволяло себе плакать.
─ Драконы не плачут! Так почему эти слёзы никак не остановятся?!
Она в истерике швырялась магией. Даже просто направить заклинание на собственное дитя – уже чудовищно, а тут речь о беззащитном младенце.
Иначе как безумной тварью её и не назвать. Йохану досталась мать, о которой он всегда мечтал, – в самом чудовищном её воплощении, и ему оставалось лишь вздыхать.
Неужели его прошлая жизнь, когда он не цеплялся за неё, а просто плыл по течению, была таким уж тяжким грехом?
Неужели его просьба родиться в семье, где его будут любить, как обычного ребёнка, – это первородный грех?
Точного ответа он не знал, но, похоже, так оно и было. И потому Йохан от многого отказался.
Сумей он лучше управлять своим телом – задержал бы дыхание и умер на месте.
Но не смог, ведь он был младенцем, неспособным полностью контролировать собственную плоть.
─ Кха…!
Эта боль прилетела не в него. Её приняла на себя его сестра.
Сестра, державшая на руках Йохана, каким бы младенцем он ни был, извинялась перед матерью и принимала на себя всё новые заклинания до тех пор, пока гнев той не пошёл на убыль.
То было её первое в жизни колдовство. Заклинание защиты. Непобедимая магия, облекавшая её в чешую дракона, – та, что приводила в ужас любого демона, вставшего у неё на пути.
Раненая, сестра пряталась с братом в тёмном углу пещеры, куда не достигал взгляд матери, и бережно заботилась о нём.
─ Сокровище моё… Больно было? Прости, сестрёнка не уберегла…
Тогдашняя Юпирна, вся в мать, была красавицей, но в облике её сквозила какая-то обречённая печаль.
Вечно в синяках, в лохмотьях вместо одежды.
Крошечная девочка, закутанная в грязные тряпки, что мать швыряла ей, не глядя.
Девочке было лет четыре-пять, не больше, и она самозабвенно нянчилась с братом – куда более крошечным, чем она сама, связанным с ней лишь кровью.
Она разрывала свою скудную одежду на пелёнки для брата, а свою долю еды, бывало, впихивала в его рот.
Йохан не понимал её.
Откуда ему, ни разу в жизни не знавшему ни одного родного человека, было понять её?
Но от этого поведение сестры не менялось.
Девочка боготворила своего крошечного брата.
Смягчая свой взгляд, столь похожий на драконий, она тёрлась щекой о его нежную щёчку, плакала и просила прощения.
Словно несла ответственность за всю его боль, за каждую крупицу стресса, за все его несчастья.
Годы шли. Разум взрослого человека томился в крошечном тельце. И все эти годы, глядя на сестру, Йохан вынужден был признать одно.
У него, двадцатиоднолетнего Йохана без роду и племени, родившегося заново младенцем, появилась сестра, о существовании которой он никогда не просил и в которой, как оказалось, отчаянно нуждался.
Человек так устроен.
Трудно ненавидеть того, кто тебя любит.
Когда он научился ходить на своих двоих и кое-как говорить, стало только хуже.
─ Сестрёнка.
Она расцветала в улыбке от одного этого слова. Синяки на лице, опухшие веки – и всё равно шестилетняя девчушка счастливо улыбалась брату.
Словно верила, что одного этого довольно, чтобы развеять все их беды.
─ Угу, моё сокровище.
«Моё сокровище».
Так сестра называла Йохана. Этот титул родился из драконьего инстинкта, но от частого употребления прилип к языку намертво.
Даже проходя через опыты, обучаясь магии, терпя боль, она по-прежнему нянчилась с братом, словно он был бесценным сокровищем.
Они всюду ходили вместе. Взявшись за руки, она сияла улыбкой, делилась с ним едой, а если он отказывался – обиженно надувала губы и ждала, пока он доест.
Она почти всегда выражала свою любовь, прижимаясь щекой к его щеке, и без конца шептала, как любит его.
Йохан, глядя на такую сестру, думал:
Будь у него такая сестра в прошлой жизни…
Он бы вырос нормальным человеком и не погиб бы так бессмысленно.
Не тупил бы над учебниками, не хватался бы за любую работу, не разменивал бы жизнь на чужие просьбы.
Впервые в жизни Йохан пожелал счастья. Не себе – а сестре.
Но жизнь оказалась не так проста.
─ Номер Первый, Номер Второй.
Мать. Она звала их так, словно они не были её детьми, которых она родила в муках.
─ Знаете, зачем вы родились?
Сестра не ответила. Боясь матери, она лишь крепче сжала руку Йохана и покачала головой.
Она знала, что, если мать разозлится, та примется швыряться магией, но всё равно не ответила. Не знала – и всё тут. С какой стати ждать сообразительности от девчонки, которой и десяти-то нет?
Вместо неё ответил Йохан.
─ Эксперимент…
─ Не угадал.
Бах!
Прилетевшее заклинание швырнуло его на землю. Девочка, судорожно вздохнув, прижала его к себе. Её трясло, по телу катился холодный пот – она была в ужасе.
Загораживая брата, она повернулась спиной к матери, заслоняя его собой.
Но Йохан считал, что в этом нет необходимости.
Магия, хоть и причиняла боль, была терпимой. Так было с тех пор, как он понял, насколько живуче его тело.
Потому, поглаживая сестру по спине, он смотрел на мать. Он знал, что она позвала их не просто так, не для забавы.
─ Вы существуете для того, чтобы родить тело, в котором появлюсь я.
Сестра не поняла. Йохан понял – и ужаснулся.
─ Как вы думаете, зачем я родила вас самцом и самкой? Нет иной причины разделять вас на тело дракона и душу дракона!
Мать, похоже, и не ждала, что они поймут, – она расхохоталась.
─ Вы поможете мне родиться драконом.
Глаза её, чёрные как бездна, сверкнули, и по губам скользнула улыбка.
─ Можно сказать, вы будете моими отцом и матерью.
Всё ещё смеясь как безумная, она подпёрла подбородок рукой и добавила:
─ Номер Первый, Номер Второй… Вы существуете, чтобы стать мужем и женой.
Такое не говорят собственным детям. Йохан, потрясённый, прикусил язык. Мать, видимо, решила, что он всё равно не поймёт смысла её слов.
─ А теперь ступайте. Нет, лучше предайтесь желаниям. Вдоволь. Чтобы я могла родиться поскорее.
Хихикая, довольная своими мыслями о будущем, мать отпустила Йохана и Юпирну, и Йохан, собравшись с силами, пошёл прочь вместе с сестрой.
Это было шокирующее откровение.
Мало того, что ему предлагали вступить в связь с сестрой, так ещё и план – завладеть телом ребёнка, рождённого от этой связи, и возродиться в нём.
Всё это было ненормально. Впервые он остро осознал, что родился в мире, где всё окончательно поехало.
Ему стало страшно. Он чувствовал безумие матери, готовой на всё, лишь бы добиться своего.
Осознание, что мать необходимо убить, сотрясало его тело дрожью, а сестра тем временем уложила его на самое тёплое место в пещере.
Тряпки, в которые он был закутан, были сырыми и грязными. Но сестру это, похоже, не смущало – она спокойно прижала его к себе.
Без всякой задней мысли, движимая лишь одним – бесценностью брата, которого нужно беречь.
Она прибегла к своему самому любимому действию. К объятиям.
Она прижала его к себе так крепко, что их сердца, казалось, бились в унисон, делясь теплом.
Она явно не до конца поняла слова матери, сказанные несколько минут назад.
Она просто держала Йохана, как самое дорогое, что у неё есть, и, ничего не понимая, гладила его по спине.
Душа следует за телом? В объятиях этой девочки Йохан ощутил покой, какого не знал за всю свою жизнь.
─ Моё сокровище, мой драгоценный братик.
Если, пробираясь вместе сквозь этот ад, он и понял что-то наверняка, так это то, что
─ Люблю тебя, –
Йохан тоже любит сестру.
Безымянная девочка, наследница крови дракона, его сестра, всегда дарившая ему безмерную нежность.
Она была единственной семьёй Йохана за обе его жизни.
И потому Йохан поклялся. Что будет защищать сестру, что бы ни случилось.
По крайней мере, до тех пор, пока она сама не перестанет в нём нуждаться.
А ещё он думал.
Что при первой же возможности убьёт мать.
К счастью или к несчастью, тело дракона взрослело быстро. Вскоре появились мышцы, тело окрепло. Удары стало держать легче, и боль он переносил спокойнее.
Он тренировался. Когда мать не видела, он, используя знания из прошлой жизни, занимался упражнениями.
Отжимания, приседания, скручивания, берпи – он делал все возможные упражнения с собственным весом.
Суставы, кости, мышцы – всё было идеально. Он не сказать чтобы особо любил спорт, но тело приносило удовлетворение.
Он ел всех насекомых, которых находил на стенах пещеры. Ядовитых, безвредных, отвратительных – всех подряд.
Ел, не разбирая. Так он восполнял белок.
Тренировался, тренировался и снова тренировался.
Тело наливалось силой, обрастало мышцами, становилось массивным.
Когда мать, срывая злость, швырялась магией, ему больше не нужно было прятаться за спиной сестры и дрожать.
Когда сестра, съёжившись от страха, плакала, Йохан заслонял её собой. Он считал, что это его долг. Его жизнь и так принадлежала сестре – ведь без неё он бы давно умер, – и теперь он, принимая на себя удары материнской магии, защищал сестру.
В этом было удовлетворение. Лишь позже он понял, что его тело лишено магической силы, которая есть у всех в этом мире, но оно было даже лучше.
Пусть он не умеет колдовать, зато он может защитить сестру, когда она, дрожа от страха, вытирает слёзы. Это казалось ему куда более ценным.
Его клятва самому себе – набраться сил и убить мать – постепенно тускнела.
Незаметно для себя он стал думать, что при случае нужно просто сбежать вместе с сестрой.
Йохан, никогда в жизни никого не убивавший, считал убийство слишком высокой планкой.
Но однажды решимость всплыла на поверхность вновь.
─ Ха, ха-ха-ха…! Аха-ха-ха-ха-ха-ха!
Мать расхохоталась. Йохан без труда понял, чему она радуется.
Тряпки, в которые она была закутана, – одежда, которая, казалось, уже не могла быть грязнее, пропитанная нечистотами и пылью, – окрасились в алый.
─ Наконец-то, наконец-то! Свершилось!
Ликующая мать, растерянная сестра, смотрящая на неё в замешательстве от первой менструации.
Мысль эта была до того очевидной и неприкрытой…
Йохану пришлось снова достать свою давно похороненную решимость.
«Я должен убить мать».
Его глаза сузились. Сжимая кулаки, он смотрел на мать.
Мысленно он добавил к этой клятве условие.
«Здесь и сейчас, своими руками».