Йохан думал: как её убить?
Тело было натренировано. Но он не мог точно определить, каков уровень его сил и на что он вообще способен.
Незнакомые ощущения и незнакомые пределы. Словно блоха в стеклянной банке, которая незаметно для себя начинает прыгать ниже, он, не зная своих границ, лишь сжимал кулаки, но не действовал.
Он никогда не испытывал на себе магию, которую мать применяла всерьёз. И, похоже, ни разу не видел, как она всерьёз разворачивает защитное заклинание.
Сможет ли он убить одним ударом?
А если не сможет, что тогда будет?
В напряжённой атмосфере Йохан размышлял. Сейчас не единственный шанс. Нужно выжидать удобный момент. Твёрдо реши убить, действуй не эмоциями, а разумом.
В своей жизни он, случалось, ввязывался в драки и дрался с кем-то на кулаках.
Но убить человека – такое он задумал впервые. Задумал столь сильно и яростно.
Это существо не должно жить. Йохан твердил себе это снова и снова.
Любви к матери не было и в помине. Для этого она слишком плохо исполняла роль матери.
А вот любовь к сестре – была.
Сестра, которая просто потому, что он родился, нянчилась с ним и любила его.
Сестра, которая первой говорила о любви, делилась теплом своего тела и даже рвала на части свою и без того скудную одежду, чтобы отдать ему.
Йохан понял: эта одежда – полная противоположность материнским замыслам. Мать хотела, чтобы «№1» и «№2» жили как звери.
Жили как звери, спаривались как звери и так создавали тела для её будущего перерождения.
Но Йохан не стал этого делать. Не мог. Не было ни причин, ни желания.
Его сестре было чуть за одиннадцать. Учитывая, что Йохан младше на четыре года, это было попросту невозможно.
А даже если бы и было возможно – этого делать нельзя.
К счастью для Йохана. В свои шесть-семь лет он ещё не обладал репродуктивной функцией.
Хоть тело его и было крепким, половое созревание ещё не наступило.
Мать, которая всё это время безумно хохотала, объявила об отдыхе. Сказала, что сегодня не будет ни пыток, ни опытов, ни обучения магии.
Йохан и не знал, что они делятся на три категории.
Он решил с готовностью принять этот отдых. Нужно было придумать план. Если возможно – убить её прямо сейчас.
─ «№1», ты будешь спать в обнимочку с «№2», хорошо?
─ Угу…
Сестра, застенчиво соглашаясь, обнимает Йохана, а Йохан, подавляя в себе убийственное намерение, идёт рядом.
Брат с сестрой, как всегда перед сном, устроились на самом тёплом месте в пещере, и теперь у них в постели даже появилось одеяло.
Мать великодушно выдала его в честь первой менструации сестры.
С видом благодетельницы, мол, разве так не удобнее?
Это вызывало тошноту. И всё же мягкость одеяла отрицать было невозможно. Когда он забился под него, к нему прижалась сестра, обнимая его.
Ели они плохо. И Йохан, и сестра. Лучше бы уж держали как скотину, тогда бы хоть кормили хорошо, но и этого не делали.
За всё время, с самого младенчества, наблюдая за матерью, Йохан начал смутно понимать, что она за человек.
Нет дарования. Нет таланта. Она старается, но не может преодолеть стену.
Природное упорство есть, но направлено оно не туда. Не знает она, куда и как следует прикладывать усилия.
Поэтому все её старания шли не в то русло, и в результате она не добилась успеха.
Мать была именно таким магом. Йохан, хоть и не знал всех тонкостей этого мира, понимал это.
Понимал, что мать – не такой уж и великий маг.
Но даже не великий маг способен убить человека. Шестилетнему и одиннадцатилетнему с ней не совладать.
Поэтому он продолжал тренироваться.
Тренировал мышцы, учился наносить удары кулаками.
Это маленькое и сильное тело постигало, как эффективнее пускать в ход кулаки.
Он бил ногами, бил кулаками и, чтобы не попасться матери на глаза, медленно двигался, задавая лишь направление.
Метод, который он когда-то видел в мультфильме. Работает ли он – неизвестно.
Но он продолжал. Не хотел он просто быть скотом, ничего не делая.
Проблема возникла вскоре.
─ «№2», иди-ка сюда.
«Хи-хи», – мать обольстительно улыбнулась и поманила его пальцем.
Мать была не в своём обычном потрёпанном одеянии.
Одежда, не скрывающая намерений. Платье с разрезом, открытое декольте – вызывающий наряд.
Мать была безумна. Поэтому она могла спокойно выбирать то, что морально табуировано.
Одно лишнее табу для неё ничего не значило.
─ Я приготовила лекарство, ─ сказала мать, хотя и не думала, что сын поймёт её, но всё же объяснила.
─ Знаешь, что это?
─ Нет.
─ Это лекарство, которое сделает тебя мужчиной.
Сердце бешено заколотилось. Оно колотилось от тревоги и страха. Пересохло во рту, глаза расширились при взгляде на лекарство.
Он мгновенно понял, что это. Слишком много знал Йохан – взрослый разум, запертый в детском теле.
Это лекарство сделает его и без того преждевременно развитое тело ещё более зрелым.
И тогда мать, проведя эксперимент, вкусит его. Не лекарство, а самого Йохана.
─ Ну что, ждёшь не дождёшься?
Мать засмеялась. Он увидел влажный лоскут ткани.
Она совершенно безумна. Уголки губ Йохана исказились. Не похоть, а ужас поднимался в нём.
Он не понимал, зачем она объясняет. Раньше – совсем не понимал. Но теперь понял. Объясняя, мать возбуждалась.
Это было не просто желание родиться от сестры и стать драконом. Она хотела утолить свою извращённую похоть.
Красивое лицо, пышное тело. И всё же инстинктивное отвращение заставляло его стискивать зубы.
Это было лицо, которое мать не могла пропустить мимо глаз.
─ …Что у тебя с лицом?
Йохан уже совершил достаточно ошибок.
Едва заметные взгляды, выражения лица, жесты.
Отчаяние, появившееся на его лице, когда у сестры началась первая менструация. Поначалу это можно было списать на беспокойство за сестру при виде крови.
Но теперь она начала понимать, что дело не в этом.
Маг она никудышный. Но мать – не глупая женщина. Выражение его лица постепенно выдавало его.
Дзынь!
Йохан взмахнул кулаком. Удар, нацеленный на флакон с лекарством, разбил его вместе со склянкой.
Сквозь разлетающиеся брызги зелья мать протянула руку. Не в гневе, а с холодным убийственным намерением, в руке сгущалась мана.
Сейчас.
Убить её нужно сейчас. Своими руками убить мать.
Даже если придётся перегрызть ей горло – убить. Вопреки решимости, тело его предательски скрипнуло.
Силы покинули ноги, он осел на пол.
─ А…?
В осевшего на пол Йохана из протянутой руки матери ударил сгусток магии.
Камень, размером больше его головы.
Йохан слишком поздно понял, что мать подмешала лекарство в сегодняшнюю еду.
Слишком поздно.
*
Успеваемость Йохана была не ахти. В старшей школе он просто ходил на уроки.
Не учился он прилежно. Его не били, но само учение было ему в диковинку.
Жизнь уже была загублена. С самого рождения, казалось, была обречена.
Из-за обморожения он потерял пальцы на руках, и на обеих руках их было всего шесть. Будучи сиротой, он не имел и связей.
При выходе из приюта он получал пособие, но на этом всё. Он думал, что что бы он ни делал – всё бессмысленно.
Пока его друзья из других приютов прилежно учились и стремились к своей мечте, Йохан ничего не делал.
Не было ни нужды, ни желания. Это была не жизнь, а медленное умирание.
Раньше он об этом не жалел, но теперь впервые пожалел.
Свою собственную глупость он возненавидел.
Способ узнать, что в еду что-то подмешано, более тщательная бдительность.
А если нет – хоть какое-то боевое искусство, а если и его нет – умение использовать окружение.
А если и этого нет – красноречие, чтобы попытаться договориться с матерью, убедить её и заманить в ловушку.
Ему было нужно хоть что-то. От собственного бессилия слёзы наворачивались на глаза.
Себя, такого никчёмного, Йохан презирал.
Ничего не стоящий, ни на что не годный недоумок. Мусор, который за две жизни ни разу ничего не сделал как следует.
Сквозь подступившие слёзы к нему приближается мать. Лицо, искажённое гневом, внушало страх.
Смерть. Йохан почуял это нутром. Он увидел лезвие в её руке.
В тот миг, когда он потянулся, чтобы остановить её, его запястье оказалось перехвачено. Ах, как и следовало ожидать, мать, что может использовать усиление магией или маной, сильнее.
Если бы он только подождал ещё немного, с большим терпением.
─ Можно создать нового. В следующий раз надо родить более послушного ребёнка.
Она сказала это нарочно, зная, что сын испугается. Сказала, засмеялась и, держа его за запястье, занесла нож.
Обратным хватом она вонзила кинжал в кожу сына.
─ Тьфу, что за крепкая шкура?!
Тело дракона. Мышцы и кости дракона. То, что оно крепкое, естественно. Твёрдая, как чешуя, кожа позволила клинку вгрызться и пустить кровь, но до внутренностей он не достал, и она принялась колоть снова и снова.
─ Ай, ый, не надо, а-а-а-ай!
─ Так вот почему ты был таким смышлёным! Так вот почему ты был таким противным! А знаешь что?! Ты просто глупец!
Мать взвизгнула, почти переходя на крик.
─ Если бы ты слушал мать, ты бы так не сдох, как свинья!
Аха-ха, разразившись безумным хохотом, она высоко заносит кинжал. Целится в голову. Она явно знала, что глаза – самое уязвимое место. Йохан увидел холодно блестящее остриё.
«Ах, матушка…»
Перед глазами Йохана промелькнуло прошлое.
С тех самых пор, когда Йохан был Йоханом, калекой с шестью пальцами.
«Зачем ты меня родила? Уж лучше бы убила до рождения».
Жизнь была болью.
Он не хотел жить. Но и умирать не хотел.
Он просто жил, потому что не мог умереть. Он был не лучше жука, что день за днём цепляется за стену.
«Зачем ты родила такого, как я?»
Если бы он был послушным, то умер бы в этом ужасном месте, не ведая, что с ним творят такое чудовищное.
Жалко. Так жалко, что хотелось стереть всё в порошок.
И жизнь, в которой его не любили, и жизнь, в которой он никого не любил.
Но он не мог. Йохан обессиленно усмехнулся.
Да, для такого мусора, как я, это в самый раз.
Йохан закрыл глаза.
Пока внезапно не услышал звук рассекаемого ветра.
БУМ!
Тело матери дёрнулось.
Часть тела матери вместе со спиной её одежды была вырвана. Хлынула кровь.
─ Уф….
Голос девушки, испуганной собственным поступком и затаившей дыхание.
─ …А?
Медленно обернувшаяся голова ведьмы, и в её поле зрения попала девушка, стоящая в стороне пещеры.
Ребёнок, что, заливаясь слезами, смотрел на мать ярко-жёлтыми глазами и протягивал к ней обе руки.
Та, кого она звала «№1».
Магия, сорвавшаяся с этих рук, обрушилась на неё.
Как посмела.
Она стиснула зубы. Истекая кровью, она протянула руку и начала творить заклинание.
Она подумала, что можно просто родить новых обеих. Даже лучше. В следующий раз нужно сделать так, чтобы они взрослели быстрее и раньше.
Думая, что она препарирует их, разорвёт на части, а остатки сожрёт, она наставила указательный палец на свою дочь.
Она решила убить сначала «№1», а потом прикончить превратившегося в лохмотья «№2».
Но.
Она была магом без дарования.
Ей редко приходилось сражаться насмерть.
Именно поэтому она не понимала, что такое отчаянная борьба загнанного в угол зверя.
Она и подумать не могла, что её сын посмеет побороть смертельный страх.
Внезапно из-за спины взметнулась убийственная аура.
Магия дрогнула. Прежде чем она успела обернуться, Йохан вцепился ей в горло.
ХРУСЬ, ХРЯСЬ!
Шея была переломлена. Из горла, которое драконьи зубы прокусили насквозь, хлынула кровь, и её тело рухнуло.
Свет в глазах погас, безумие ушло. Протянутая рука медленно опустилась.
В пещере, погружённой в тишину, Йохан, исколотый ножом, с кряхтеньем выполз из-под трупа матери.
─ М-моё сокровище… кровь… хнык… крови слишком много….
Всхлипывая, подошла сестра. Она заливалась слезами, тёрла глаза и снова рыдала в голос. Плача, она водила руками над его ранами.
Сестре, которой было одиннадцать, но которую толком не растили, в отличие от преждевременно повзрослевшего Йохана, всё ещё была ребёнком.
И всё же она переживала за Йохана. Она пугалась вида его крови и плакала. Ей, казалось, было всё равно и на ужасное зрелище мёртвой матери, и на то, что Йохан перегрыз ей горло.
Йохан ошеломлённо смотрел на сестру.
Он чуть не умер.
Он чуть не умер, получив расплату за свою глупость, с пробитой матерью головой.
Обычно он бы погиб. Он выжил только благодаря старшей сестре.
Сестра, которая так боялась матери и ни разу в жизни сознательно не использовала магию.
Благодаря магии, которую она, спасая брата, применила как смогла.
Только тогда Йохан понял, что был неправ.
Жизнь, в которой его никто не любил и в которой он никого не мог любить, закончилась.
Теперь у Йохана была сестра.
Которая любит его и которую любит он.
Единственный родной человек.
Йохан взял сестру за руку.
Рассеянно подняв голову, он посмотрел в сторону, откуда дул ветер.
─ …Пойдём.
Сестра, придя в себя, только плакала. Йохан по какой-то причине больше не хотел здесь оставаться.
С кровью на губах и следами от ножевых ранений по всему телу.
Он взял за руку свою сестру, которая была выше него и горько рыдала, и пошёл по пещере.
По холодному и влажному полу медленно разливалось тепло. Звук босых ног по каменному полу постепенно менялся.
Шлёп, шлёп, шлёп – звук ударов кожи о твёрдую поверхность наконец сменился шелестом, и, внезапно ощутив на коже ветер, сестра Йохана подняла голову.
Они были снаружи пещеры.
Снаружи дул прохладный ветер. Трава развевалась и качалась из стороны в сторону.
Сестра и Йохан смотрели на закат.
Ощущение ветра на коже было приятным.
Заходящее солнце, повисшее на горизонте среди дуновений ветра, было невероятно красивым.
Брат и сестра, держась за руки, долго смотрели на закат.
─ Сестрёнка.
Рассеянно обернувшаяся голова, глаза, опухшие от слёз.
Йохан сказал своей сестре:
─ Я придумал нам имена.
Йохан улыбнулся, пытаясь успокоить сестру, которая смотрела на него.