Веки не слушались, словно налились свинцом.
Нужно было приложить колоссальное усилие, чтобы они хотя бы слегка приоткрылись, но тогда глаза начинало нестерпимо щипать и резать. Впрочем, даже это не помогало что-либо разглядеть. Стоило открыть глаза, как передо мной разверзался мир, поглощенный бесконечной тьмой. Она казалась то бездной океана, куда не проникает ни единый луч света, то пустотой космоса, лишенного звезд и луны.
Цвет мира не менялся. Что с закрытыми глазами, что с открытыми — вокруг царил мрак. Если я отсекал все потоки информации, мир неизменно оставался черным. Однако тьма, которую видишь собственными глазами, вызывала куда большее отторжение.
Конечно, когда мое Пространственное восприятие слилось с Полномочиями и начало работать в полную силу, я превратился в некое подобие калеки, который лишь притворяется незрячим. Но так или иначе, с самого первого дня в этом мире я ни разу не открывал глаз.
И вот я их открыл.
Я поднял голову, и на сетчатке вспыхнул пронзительный алый цвет. Красные волосы, что едва касались кончика моего носа, щекоча кожу, а под ними — белизна лица...
Это была Хон Ёнхва. Она спала, мирно посапывая и прижимая меня к себе. Я буквально утопал в её уютных объятиях, впитывая нежное тепло её тела.
Я завороженно моргнул.
Красный и телесный... Знакомые цвета. Я ведь не был слепым от рождения, в прежнем мире я насмотрелся на них вдоволь. К тому же, используя Полномочие наблюдения, я вытягивал и интерпретировал огромные массивы данных, воспринимая реальность чувствами высшего порядка, с которыми обычное зрение и в сравнение не шло.
По правде говоря, мир, видимый глазами, — это крайне ограниченная, тесная и в чем-то даже ущербная перспектива по сравнению с тем, что дает Наблюдение.
Но сейчас всё было иначе.
Зрительный образ дарил ощущения, которые невозможно передать через сухую информацию. Странное чувство. Говорят, люди настолько глупы и невежественны, что осознают истинную ценность чего-либо, только когда это теряют.
Я оказался именно таким случаем. Я не ценил зрение, пока оно было со мной, пусть и в затуманенном виде, и только лишившись его на время, понял, как оно мне дорого.
«...Что это?»
Веки двигались тяжело и непривычно. Я с недоумением коснулся пальцами глазниц.
На сетчатке по-прежнему отпечатывались лишь два цвета: алый и телесный. Ничего другого я не видел. Я осторожно отвел взгляд в сторону и наткнулся на пелену.
Густой, непроглядный туман. В шаге от себя уже ничего не разобрать. Возникало даже сомнение — существует ли там вообще хоть что-то, по ту сторону этой завесы?
Я посмотрел в другую сторону — туман. Вверх, вниз — всё та же плотная белесая мгла. Куда бы я ни повернул голову, взгляд упирался в пустоту.
Единственным исключением была Хон Ёнхва и крошечное пространство вокруг неё. Только она обладала четкими контурами и яркими красками посреди этого серого, унылого марева.
«...Да что за чертовщина».
Лицо невольно исказилось в гримасе недоумения.
Вчера... стоило мне поцеловать Хон Ёнхва, как глаза открылись сами собой. Впервые я увидел её лицо по-настоящему. До этого я постоянно считывал её образ через информацию, но Хон Ёнхва, увиденная вживую, оказалась настолько прекрасной, что у меня буквально мысли спутались.
Но почему я не вижу ничего, кроме неё? Этот туман намертво блокировал обзор.
«Просто абсурд».
Чувство нелепости происходящего накрыло с головой. Мало того что я не понимал, почему зрение вернулось, так оно еще и работало едва ли наполовину. Голова шла кругом...
И тут...
— ...Кхм.
Нос невольно дернулся.
Раньше такое случалось часто. Я не чувствовал запахов, но мой нос реагировал подобным образом, когда рядом оказывалось что-то неприятное... или когда я сближался с кем-то.
Но сейчас я именно чувствовал запах.
И источник самого интенсивного аромата находился прямо перед моим лицом. Пышная плоть, мерно вздымающаяся в такт дыханию Хон Ёнхва. Грудь, на которой я, капризничая, пролежал всю ночь.
— ......
Я снова опустил голову, утыкаясь лицом в её мягкие формы. Кончик носа погрузился в нежную кожу, и полость носа заполнил невероятно сильный аромат.
Сладковатый, уютный — он напоминал запах теплого молока. Мягкость, поддерживающая лицо, согревающее тепло и этот дурманящий запах Хон Ёнхва...
Тело само собой обмякло. Разум, опьяненный счастьем, поплыл.
— Хоро-ошо...
[Счастлив]
[Счастлив]
[Нравится]
[Счастлив...]
...
Я был счастлив. С этим не поспоришь. Ощущение блаженства буквально сочилось из каждой поры моего тела. В этот миг я был самым счастливым человеком на свете.
И мне хотелось, чтобы так было всегда. Хотелось и дальше нежиться в объятиях Хон Ёнхва, ластиться к ней и чувствовать её заботу.
Всегда.
Но для этого... чтобы жить долго и счастливо, не должно быть никаких угроз. А угрозы, как правило, не исчезают сами собой, если просто сидеть сложа руки. Нужно действовать: подавлять их, искоренять, решать проблемы в зародыше.
Для меня главной угрозой были катастрофические события, сотрясающие мир... вторжения Башен. Башня Чистилища, Башня Лютой Стужи, Башня Некромантии...
Ради счастливого будущего я обязан был остановить хаос, который они несли.
«Собственно, ради этого я и затеял вылазку».
Покинув поместье клана Адского Пламени, я должен отыскать подземелье «Озеро маны». Оно было заполнено чистейшей магической энергией и идеально подходило для того, чтобы поднять мой уровень маны. При этом там почти не было монстров, способных дать отпор незваным гостям — редкое и невероятно ценное место, настоящий золотой прииск.
В оригинальной игре найти его и войти внутрь было той еще морокой, но с моими Полномочиями наблюдения и пространства это лишь вопрос времени.
«К тому же, "Доказательство защиты" тоже там».
В Озере маны находился артефакт в виде протеза — «Доказательство защиты». Если я смогу стать его владельцем, то разом решу проблему с отсутствующей рукой и значительно усилю свои боевые возможности.
Этот артефакт был с характером и сам выбирал хозяина. Насколько я помнил, он оценивал склонности и натуру претендента. Если он меня не признает... что ж, тогда я просто продам его и смиренно восстановлю руку обычным способом. До сих пор я откладывал регенерацию лишь потому, что надеялся на этот артефакт, но если он мне не светит, то и ходить калекой нет смысла.
Кроме того, неподалеку от этого подземелья располагалась база организации, которая в будущем доставит немало хлопот. Сейчас они еще не набрали силу, так что лучше наведаться к ним прямо сейчас и разнести всё в щепки — так будет спокойнее.
Словом, дел предстояло много.
— Ы-ы-ы...
Скрепя сердце, я начал подниматься. Руки Хон Ёнхва, крепко обнимавшие меня, тут же напряглись. Я немного повозился, нашарил валявшуюся рядом большую подушку и подсунул ей вместо себя.
Хон Ёнхва почти не спала ночью. Её веки дрогнули, словно она почувствовала подвох, но вскоре она снова погрузилась в глубокий сон, и её дыхание выровнялось.
Я выбрался из постели.
Прищурившись, я огляделся, но видел лишь туман. В итоге пришлось снова закрыть глаза.
Первым делом я открыл стоявший в комнате холодильник и достал бутылку. Судя по этикетке, это был апельсиновый сок. Стеклянная бутылка выглядела настолько изысканно, что не оставалось сомнений — передо мной продукт высшего качества.
«Запаха... всё так же нет».
Я открутил крышку и принюхался, но не почувствовал даже намека на апельсин. Зато я ощущал другие запахи. И у них было кое-что общее: все они исходили от Хон Ёнхва. Её личный аромат.
Странно скривившись, я сделал глоток. Холодно. Но вкуса я не почувствовал. Хотя вчера ночью, когда я ластился к Хон Ёнхва и лизал её кожу, вкус был отчетливым...
Вчера, когда открылись глаза, ко мне вернулись обоняние и вкус. Но вернулись как-то избирательно.
И речь тоже.
— А... кх..!
— Кха!
Избирательно — не то слово.
Стоило попытаться издать звук, как горло пронзила такая боль, будто его резали по живому. К счастью, я уже привык к страданиям и не стал позорно кататься по полу. Вчера я ведь нормально говорил, а теперь снова эта дрянь.
У меня были догадки на этот счет.
«......»
Я вернулся к кровати. Хон Ёнхва всё еще крепко спала. Глядя на неё, я почувствовал укол вины — она не выспалась из-за того, что всю ночь потакала моим капризам.
Поправив одеяло и укрыв её до самой груди, я тихо произнес:
— Ён... хва...
Догадка подтвердилась. С голосом была та же история. Я мог говорить, только если обращался к «Хон Ёнхва».
«...Да что же это такое».
Глаза, которые видят только её. Нос, который чувствует только её запах. Язык, который ощущает только её вкус... и голос, который звучит только для неё.
Печать чувств была снята. Но не полностью.
Проклятие безмолвия было разрушено. Но лишь наполовину.
И ведь я ничего для этого не делал. Не использовал Жемчужину очищения, не тратил Право на желание. Что же такого должно было произойти при по... поцелуе, чтобы проклятия так странно трансформировались?
Хотя... кое-какие мысли у меня были.
«......»
Я тяжело вздохнул и открыл глаза. Повсюду туман. Стоило Хон Ёнхва исчезнуть из поля зрения, как мир снова утонул в белесой мгле. Плотность тумана была такой, что не разглядеть и собственной руки, но...
[...? ...!]
[...! ... ... ...]
[... ... ... ..... ....]
В углу обзора. В пустоте едва заметно мерцал маленький прямоугольник. Стоило мне повернуть голову, как он последовал за моим взглядом, оставаясь на периферии.
«Да вы издеваетесь...»
Что это было? Как человек, знакомый с играми... и конкретно с игрой «Спаситель», я прекрасно понимал природу этого объекта. И именно поэтому из меня вырвалось ругательство.
Я до хруста стиснул зубы и закрыл лицо рукой.
«Окно статуса...»
Главный помощник в развитии игрока.
«Значит, оно всё-таки было при мне...»
От бессилия и досады ноги подкосились сами собой.
.
.
.
[Система коррекции игрока: Благосклонность]
Ли Ха Юль → Хон Ёнхва
♥♥♥♥♥♥♥♥♥♡ (90 ▷ 91/100)
«Любовь» «Молоко» «Чувство вины» «Благодарность» «Тепло» «Спокойствие» «Мягкость»