С тех пор как я попал в Башню Знаний, мой распорядок дня превратился в четкую рутину.
Около половины дня я проводил с госпожой Ариэль.
Я-то думал, что учился прилежно, но с её точки зрения мои базовые знания оставляли желать лучшего, так что она восполняла эти пробелы. Обучала она и тем заклинаниям, к которым я раньше даже прикоснуться не смел — к магии, над которой я раньше бился в одиночку или ломал голову на лекциях, не зная, с какой стороны подступиться. Но под руководством госпожи Ариэль дело пошло легко и быстро, будто корабль под попутным ветром.
— База у вас заложена крепкая, поэтому и строить на ней новое даётся легко.
На третий день она даже похвалила мою подготовку:
— Полагаясь на врождённое сродство, вы могли бы пренебречь основами, но вы заложили действительно прочный фундамент. Превосходно.
Вспомнилось, как профессор Лиана обучала меня основам маны и магии. Тогда, не имея ни времени, ни сил, я так поддавался искушению: «Может, пропустить то, что можно понять интуитивно?»
Но я пересилил себя и детально, шаг за шагом обо всём разузнал. И это принесло свои плоды. Благодаря этому мне не пришлось возвращаться к самому началу и тратить время на повторение баз. Время пребывания в Башне Знаний и без того было ограничено, так что возможность сэкономить его заставила меня просиять.
[Хе-хе…]
К тому же приятно было чувствовать, как она снова гладит меня по голове. Особенно после нескольких дней одиночества это прикосновение доставляло невероятное удовольствие.
Так я и проводил половину суток — около двенадцати часов — подле госпожи Ариэль.
Мы сидели друг напротив друга или бок о бок за столом на первом этаже и учились. Мы отправлялись в тренировочный зал, где я демонстрировал магию перед госпожой Ариэль, а она с помощью восприятия энергией следила за моими действиями.
В результате моё мастерство в магии росло настолько стремительно, что даже слова «стремительный прогресс» казались слишком бледными. Уровень моих сил возрастал на глазах день за днём, и с моих губ не сходила счастливая улыбка.
Впрочем, если вспомнить, кто именно меня учил, это было вполне естественным. Сама Владычица Башни Знаний отдавала мне половину своего дня и наставляла со всем усердием и искренностью. Даже из откровенного бездаря её личные уроки выбили бы заметный результат. Если бы я, не обделённый талантом, не показывал яркого прогресса, это означало бы только одно: проблемы с моим отношением к делу, и тогда мне следовало бы биться головой о пол до смерти.
А оставшуюся половину дня я тренировался в одиночестве.
Вторую половину суток госпожа Ариэль сидела за столом на первом этаже, молча зажмурив глаза. Причину она не объясняла, но каждый раз, когда она погружалась в это состояние, воздушные потоки в башне менялись — по-видимому, она управляла делами башни.
В это время госпожа Ариэль хотела, чтобы я немного отдыхал и повторял пройденное. Поэтому я тратил часы на повторение.
.
.
.
Когда очередное занятие завершилось, я послушно уселся рядом с госпожой Ариэль и принялся мысленно повторять усвоенное за день. Уроки её были настолько хороши, что понимать материал было легко, однако назвать это полным усвоением пока было нельзя. Посему час или два я снова и снова прокручивал в голове её объяснения, адаптируя их под себя.
Стоило почувствовать, что материал более-менее уложился, я поднимался на верхние этажи и жадно погружался в книги.
В Башне Знаний книги были повсюду. Книг, сотворённых её авторитетом, хватало в любых жанрах, но особенно многообразными и многочисленными были гримуары и труды по магии. От самых азов, которые мне читать уже не требовалось, до сложнейших фолиантов, расшифровать которые моему нынешнему уровню было не под силу. Материалов, которые во внешнем мире достать почти невозможно, здесь было хоть пруд пруди. Откровенно говоря, даже без наставлений госпожи Ариэль, просто просидев тут запершись целый месяц, можно было бы выйти отсюда с весьма солидными достижениями.
«Медленно…»
Единственной досадой была скорость.
Это были не обычные книги, а сгустки информации, сотворённые авторитетом, поэтому с помощью простого наблюдения их нельзя было быстро просмотреть и сохранить. Будь это обычные книги, я бы мгновенно зафиксировал их наблюдением и принялся за многократное повторение.
Приходилось вытаскивать книги одна за другой и раскрывать их. Лишь тогда страницы начинали поддаваться чтению — я пробегал по ним наблюдением и сохранял в памяти. Внимательно прочитав фолиант один раз, я вливал ману и впитывал его как чистые данные.
Затем сравнивал то, что прочёл сам, с тем, что усвоил через ману. Расхождения возникали неизбежно. Будь то моя правота или точность данных книги, я сопоставлял и анализировал каждую деталь. Повторив этот процесс четыре-пять раз, я брался за следующую книгу.
На это уходило немало времени.
Впрочем, так и должно быть. Напротив, учитывая совмещение наблюдения и впитывания информации, скорость была невероятно высокой. Однако для меня, привыкшего в Сиёламе читать книги с помощью наблюдения даже во сне, такой темп казался невыносимо медленным.
И всё же, желая сохранить хотя бы подобие человеческих привычек, я перелистывал страницы вручную. Но читая с обычной человеческой скоростью, я ощущал почти физический зуд от досады.
— Даже с учётом бонуса к росту ваша скорость развития поражает.
С тех пор как я очутился в Башне Знаний, темп моего развития был настолько высок, что удивлял даже скупую на эмоции госпожу Ариэль. Одной из причин было то, что путь, которым я шёл, оказался похож на путь, некогда пройденный самой госпожой Ариэль.
Суть магии проста: придать мане форму заклинания и выплеснуть это в виде физического явления. А вот то, как именно строится заклинание, зависит от самого чародея. Конечно, есть каноничные формулы, занесённые в архивы Магического совета — эдакий общепринятый стандарт... Но в малом масштабе каждый маг немного подстраивает их под себя. А в масштабе целых кланов и фракций заклинания и вовсе переписываются с нуля, превращаясь в уникальные школы.
Иными словами, если погрузиться в магию достаточно глубоко, на ней неизбежно отпечатаются личные черты заклинателя.
Если взять в пример меня, то я делал упор на чистоту маны, чтобы интуитивно повышать урон и мощь заклинаний. Из-за этого, вопреки интуитивному результату, само заклинание становилось неизмеримо сложнее. Нагрузка на заклинателя и риск выхода из-под контроля возрастали вдвое... но, поскольку я способен этим манипулировать, проблем не возникало.
Подобная магия — интуитивная, сильная, отдающая предпочтение убойной силе в бою, — была до боли знакома госпоже Ариэль, в своё время скитавшейся по миру в эпоху хаоса. Благодаря этому я смог эффективно перенять у госпожи Ариэль ответы на множество вопросов, на поиск которых у меня ушли бы годы проб и ошибок.
Я не мог не восхищаться колоссальным объёмом её познаний, копившихся более века — они были на совершенно ином уровне по сравнению с моими жалкими познаниями, не насчитывавшими и года. Я снова осознал, что стоящее предо мной существо — великая личность прошлого, сыгравшая важнейшую роль в истории.
Почему-то при этих моих мыслях на лице госпожи Ариэль мельком отразилась досада... Как бы то ни было, в прошлом госпожа Ариэль стремилась к тому же, что и я, так что наши пути во многом пересекались.
— Загадывать не стоит, но, возможно, до истечения отведенного времени я успею передать вам моё Персональное заклинание.
Персональное заклинание.
Подобно тому, как некоторые боевые искусства обретают уникальность и превращаются в уникальные и расширенные способности, магия тоже может признаваться уникальной и переходить в разряд уникальных способностей. Среди магов существует традиция называть тех, кто достиг такой уникальности, не просто магами, а «чародеями». Это почётный титул, прославляющий тех, кто не слепо идёт по чужим стопам, а прокладывает собственный уникальный путь...
Как бы то ни было, слов госпожи Ариэль хватило с лихвой, чтобы разжечь во мне невероятный азарт. Персональное заклинание самой Владычицы Башни Знаний! Особенно после того, как она продемонстрировала его прямо у меня перед носом, во мне загорелось страстное желание овладеть им во что бы то ни стало.
Поэтому я обязан приложить все силы.
Да и сама госпожа Ариэль не была уверена, успею ли я освоить его до ухода. Если из-за собственной нехватки стараний я не смогу овладеть им, и это потом приведёт к роковой ошибке... я никогда себе этого не прощу.
Поэтому я старался изо всех сил... но, честно говоря, всё равно оставался недоволен собой. Казалось, будто мои здоровые конечности связаны, до того было душно и тяжело. Вполне естественно, что тратить время на сон казалось глупостью. Стоит мне покинуть это место, и неизвестно, смогу ли я вернуться сюда снова. И разбазаривать драгоценные часы на какой-то там сон, без которого вполне можно обойтись?
Поэтому я вовсе отказался от сна и посвятил всё освободившееся время чтению. Свободного времени стало больше, и на душе чуточку отлегло.
Вкусовых рецепторов у меня всё равно не было, так что тратить время на еду тоже не требовалось. Я просто доставал из пространственного хранилища протеиновый батончик, за десять секунд пережёвывал его и снова принимался за книги.
Отрезая всё лишнее и полностью отдаваясь тренировкам, я чувствовал, как меня охватывает странное ощущение невесомости. Погружение, что ли. Сознание будто сжималось, фокусируясь в одну-единственную точку.
На самом деле, отсекая всё остальное и уходя с головой в работу, я, возможно, пытался утихомирить одиночество и спешку, что непрестанно давили на сердце. Я ругал себя за слабость — ведь прошло не так уж много времени, а я уже тоскую, — но, видя, как даже Гэпхва сжалось и поникло, точно вымокший под дождём щенок, отрицать эти чувства было невозможно.
«К тому же, если я усну, мне наверняка приснится кошмар».
Кошмары. Раньше они снились мне почти каждую ночь, но в последнее время я с ними практически не сталкивался. Но в самый первый день в Башне Знаний, едва присев на кровать, я всё понял.
Ах, если я сейчас засну, то обязательно увижу кошмар.
Интуиция или просто паранойя. Но дурное предчувствие, волной пробежавшее от мягкого матраса до самого затылка, было до ужаса реальным. Я не хотел видеть кошмары.
Хлоп.
Передача информации завершилась.
Прикрыв на мгновение глаза, чтобы проверить усвоенное, я вернул книгу на место. Затем вытер кровь, струившуюся из носа по губе, и спустился в тренировочный зал.
.
.
.
Когда я решал, что теории достаточно, то спускался в зал и экспериментировал с заклинаниями до тех пор, пока не истощал всю ману в теле.
Грохот!
В тренировочном зале можно было свободно призывать и использовать фамильяров для магов... Големов, которых на Парящем острове пруд пруди. Расставив их словно мишени и апробируя разнообразные заклинания, я быстро опустошал свои запасы. Правда, поскольку маны у меня было невероятно много, на полное её истощение уходило немало времени.
Выплеснув очередную лавину заклинаний, я тяжело выдохнул и пошевелил пальцами. Непрерывно работающие каналы маны стонали от усталости, а в опустевшем ядре ощущалась скребущая пустота. Конечно, я мог бы запросто восстановить её поглощением маны, но сдерживал себя, чтобы развивать естественные способности к восстановлению.
Будь моя воля, я поочерёдно опробовал бы и техники пятого цикла... но после того как госпожа Ариэль с упрёком и тревогой сделала мне замечание, я сцепил зубы и терпел. В конце концов, доводить их до совершенства прямо сейчас вовсе не обязательно. Достаточно развить Манипуляцию маной, а уже потом взяться за них.
Потрясши гудящими руками, я уселся прямо на изрытый заклинаниями пол и погрузился в тихую медитацию. Тело моё не нуждалось во сне, однако разум оставался всё таким же смертным и уязвимым, моля о передышке. Но смывать накопившуюся усталость смутным сном с рисками увидеть кошмары я не хотел, предпочитая перебиваться медитацией и повторением материала.
— Проклятий, наложенных на господина Ли Ха Юля, всего три. Два из них наложили те, кто совершил вторжение. А... третье — это проклятие, с которым господин Ли Ха Юль родился.
По идее, медитация должна успокаивать мысли и приносить покой. Но то ли из-за моей неопытности, то и дело в голову лезли разрозненные воспоминания. А за ними тянулся шлейф новых тревожных мыслей. Я нахмурился, чувствуя, как эти непрошеные думы смущают разум. Вытерев надгубную ложбинку, я снова попытался сосредоточиться.
«А?»
Я честно пытался успокоиться. И хотел погрузиться в привычную медитацию, но моё восприятие уловило нечто необычное.
Тук... тук...
Вскорости до ушей донеслись шаги. Неспешная, лёгкая поступь медленно приближалась. В Башне Знаний иногда прохаживались големы, но издавать столь невесомые звуки они не могли.
[Госпожа Ариэль?]
Дверь в тренировочный зал отворилась, и вошла госпожа Ариэль. Её белоснежные глаза пристально уставились на меня.
«??»
В голове возникла вереница вопросительных знаков.
Оставим тот факт, что сейчас она должна была заниматься управлением башней. Но почему-то её одежда была слегка растрёпана. Вырез на груди, который обычно был плотно закрыт, сейчас оказался глубоко распахнут. Из-за чего смущающая часть тела предстала во всей своей обнажённой красоте. Она что, так сильно ворочалась?
«...Она так долго жила одна, что, возможно, просто не обращает внимания на подобные вещи».
Вполне логичная мысль. Чтобы смущаться соблазнительных мест, нужен хотя бы кто-то, кто на них смотрит. А она ведь целые века провела в полном одиночестве. Наверняка стала совершенно равнодушна к таким мелочам.
[Эм...]
Но теперь-то здесь находился я, так что оставлять всё как есть казалось неловким. И только я собрался намекнуть, что у неё распахнулось платье,
— Прошу меня простить, — произнесла госпожа Ариэль.
С этими словами она подошла ближе и вдруг, протянув руки, легко подхватила меня на руки.
[А?]
От неожиданного чувства невесомости я лишь хлопал глазами.
Центр первого этажа. Госпожа Ариэль опустилась в своё привычное кресло и усадила меня к себе на бёдра.
[Ик?!]
Я вздрогнул, почувствовав, как моё тело вжалось в её мягкую плоть. Нежная, пышная грудь коснулась моего лица.
[По-подождите!]
От такой неожиданности я задёргался. Но все мои попытки вырваться пресеклись ласковым объятием: она крепко обняла меня за поясницу и мягко прижала мою голову.
— Я знаю, что отдых для каждого выглядит по-своему, но мне кажется, что вы, господин Ли Ха Юль, сейчас не отдыхаете вовсе.
Распахнутая ткань открывала ложбинку пышной груди, которая уютно окутала моё лицо. От забытого за эти десять дней тепла и нежного прикосновения всё моё тело дрогнуло. Застывшее от неожиданности тело постепенно обмякло, тая в мягких, убаюкивающих объятиях.
— Настоящая тренировка всегда должна сопровождаться покоем тела и духа. Я бы не стала рекомендовать слепо истязать себя.
Глядя, как я постепенно замираю у неё в руках, госпожа Ариэль бережно положила ладонь мне на голову и ласково погладила. Рука, касавшаяся волос, плавно соскользнула к лицу.
— ...Проявление.
Её изящный палец погладил меня по переносице. И стоит госпоже Ариэль прошептать эти напитанные маной слова, как таинственная энергия, поднявшаяся из недр башни, окутала моё тело.
«А?»
По телу мгновенно разлилось тепло. Возникло ощущение, будто душевная пустота заполняется, и разум воспарил.
...Шмыг-шмыг?
В то же мгновение я невольно повёл носом. Сухая и онемевшая носовая полость уловила слабые, тонкие запахи, отчего я снова вздрогнул.
Запах старых книг, который я до этого лишь представлял себе, и аромат свежих страниц. Прохладный, свежий запах, присущий тёмным залам. Смешанный аромат чернил и ярких красителей. И поверх всех этих едва различимых ароматов, глуша их без остатка, прямо у самого носа поднялся сладковатый, густой, манящий запах...
— Пожалуйста, уступите моему упрямству хотя бы в этот раз. Насладитесь сном в моих объятиях хоть ненадолго.
Рука, гладившая переносицу, опустилась на затылок.
— Пусть я немощна и не заслуживаю доверия, но сейчас дерзну пообещать вам абсолютную защиту. Никто в этом мире не осмелится угрожать господину Ли Ха Юлю, пока он находится в моих объятиях.
Её ладонь прижала мою голову к её груди, но я и сам опередил её движением — уткнулся носом глубоко между пышных полушарий. Я обнял её за тонкую талию обеими руками и ещё сильнее зарылся лицом в мягкую, роскошную грудь.
— Ах... Хф-ф...
Я жадно вдохнул, и ещё более густой, сладостный молочный аромат заполнил нос.
Вдох... ещё вдох...
Я совершенно не понимал, что происходит. Однако я чувствовал, как моё натянутое, словно струна, сознание пьянеет и растворяется в этом густом молочном аромате. Поглаживания успокаивали уставшее тело, а шелестящий над головой голос дарил неведомое чувство покоя и абсолютной надёжности.
Одиночество и тяжесть, что так долго давили на сердце, мгновенно сжались и исчезли. На их место пришли сладкий аромат, ласковое тепло и нежное прикосновение. От этих искренних чувств моё сердце окончательно оттаяло.
«Хочу спать...»
Сознание медленно уходило на дно. Обычно я сопротивлялся этому, но сейчас не стал. Поддавшись непреодолимой тяге ко сну, я лишь глубже зарылся в объятия госпожи Ариэль.
И пока её руки ласково баюкали меня, одобряя это движение, я позволил сознанию окончательно угаснуть.
Никаких кошмаров не было.
◆ ◆ ◆
[«Владычица Башни Знаний» вмешивается]
[…@#@$]
[«Проклятие одиночества» ослабляется с выполнением условий (Ариэль Сегнис Терновсия, обоняние, временно)]
…
[Система коррекции игрока: Симпатия]
Ли Ха Юль → Ариэль Сегнис Терновсия
●●●●●○○○○○ (51/100)
«Владычица Башни Знаний», «Глава Магического совета», «Сложность», «Замешательство», «Сомнения», «Подозрение», «Благодарность», «Обычный человек?»
▽Изменение▽
Ли Ха Юль → Ариэль Сегнис Терновсия
●●●●●●●○○○ (51▷70/100)
«Владычица Башни Знаний», «Глава Магического совета», «Мо...локо?», «Сложность», «Замешательство», «Сомнения», «Надёжность», «Благодарность»