Ли Ха Юль низко склонил голову, когда до него с опозданием докатилась волна жгучего стыда.
Наблюдавшие за ним почувствовали, как в груди разливается тепло, а сердце замирает в каком-то невесомом восторге.
О травме, которую нёс в себе Ли Ха Юль, знали почти все.
Во время празднования входа в Башню в первом семестре.
Многие тогда заметили, как Ли Ха Юль буквально каменел, стоило кому-то предложить ему выпить.
Видя это, даже те, кто в шутку протягивал ему бокал, поспешно отступали.
Таким он был — Ли Ха Юль.
Никто не знал подробностей его прошлого, но было ясно: алкоголь и сигареты вызывали у него глубочайшее отторжение.
Тот самый Ли Ха Юль, что однажды, заметив на теле Атры едва уловимый след — нечто, чего обычный человек и не разглядел бы, — лишился чувств от приступа тошноты.
[Я принёс это, чтобы все могли угоститься.]
[Чтобы вы выпили за едой...]
И вот теперь этот самый Ли Ха Юль сам, своими руками, принёс и предложил спиртное.
Он слегка покачивал бутылкой, и в его скованных, неловких движениях сквозило явное усилие.
Глядя на это, невозможно было не испытать целую гамму противоречивых чувств.
С чем бы это сравнить?
Пожалуй, с тем щемящим чувством, когда израненный прежним хозяином и вечно рычащий пёс вдруг сам подходит к тебе, чтобы ласково ткнуться носом и попросить внимания.
Одно было ясно наверняка: это был жест доверия — настолько сильного, что оно позволило ему перешагнуть через собственный страх перед алкоголем.
Разве мог кто-то остаться равнодушным?
— О! Да это же из Террагранда!
Лиана, которая только что смотрела на него с тем же умилением, внезапно вскрикнула.
Взгляд Лианы, чья слава неисправимой пьяницы гремела повсюду, намертво прикипел к этикетке стоявшей на столе бутылки.
— ...Ну ты и...
Сидевшая рядом Атра поморщилась.
Она только начала наслаждаться этой трогательной атмосферой, как сидящая под боком алкашка всё испортила.
Пока Атра, насупившись, сверлила её недовольным взглядом, Лиана вовсю суетилась, тыча пальцем в бутылку.
— Террагранд! Эту выпивку сейчас на рынке днём с огнём не сыщешь!
— Террагранд?.. Разве этот город не пал давным-давно?
— Он исчез как минимум сорок лет назад. Его стёрло с лица земли из-за прорыва подземелья второго ранга, а ведь именно там производили алкоголь специально для сверхлюдей. С тех пор запасы иссякли, и найти такую бутылку — почти невыполнимая задача!..
[Оу... вот как?]
[Я просто взял её, потому что сказали, что это медовуха.]
«Террагранд? Была ли такая фракция?»
Ли Ха Юль озадаченно наклонил голову. Он попытался освежить память, но никакой организации под названием Террагранд вспомнить не смог.
Какое же вино стоит подать к ужину?
Ли Ха Юль, не смысливший в выпивке ровным счетом ничего, после долгих раздумий просто выбрал ту бутылку, где взгляд зацепился за слово «мед».
— Неужели... мне и правда можно выпить?..
Ее глаза так и заблестели при виде бутылки, которую она не видела целую вечность, но она все же осторожно покосилась на Ли Ха Юль, спрашивая разрешения.
[Да, правда можно.]
[Вам, профессор, можно.]
Ли Ха Юль мягко улыбнулся и сделал приглашающий жест. Его лицо так сияло, что, казалось, все вокруг озарилось светом.
В тот же миг Пространство с треском разверзлось, и показавшееся из разлома крылатое одеяние выставило на стол бокалы — ровно по числу присутствующих.
Всего шесть бокалов. Ли Ха Юль и Ли Се Юль остались без своей доли.
Се Юль было еще рано, а сам Ли Ха Юль пока не мог в полной мере чувствовать вкус, да и смелости пригубить спиртное в нем еще не проснулось.
— О-о-ох!..
Глаза Лианы так и заискрились от предвкушения.
Горло то и дело дергалось от невольных глотков, а рот наполнялся слюной.
Сверхчеловек по своей природе обладает настолько мощной иммунной системой, что алкоголь его попросту не берет.
Поэтому для сверхчеловека варят особое спиртное, которое продается как элитный товар.
Лиана же слыла той еще любительницей заложить за воротник.
Она могла пить много и почти не пьянела. Настолько сильно она обожала это дело.
Не будет преувеличением сказать, что, когда она пила по-настоящему, выпивка лилась вместо воды.
Однако последние несколько месяцев Лиана и каплей не могла омочить горло.
Да что там! Она даже близко к барам не подходила!
И все из-за Ли Ха Юль!
Ведь ребенок, которого ей поручили и о котором лично просила вице-ректор, терпеть не мог алкоголь.
Этот мальчик, к которому она по непонятной причине прониклась симпатией и привязанностью, выказал явное отвращение, едва учуяв от нее запах перегара.
Она тогда сделала вид, что ничего не произошло, но в душе испытала настоящий шок.
Зная об этом, она просто не могла заставить себя притрагиваться к бутылке.
Вот почему Лиана, чья слава знатной выпивохи гремела даже на фронтах Магических земель, до сего дня со слезами на глазах держалась подальше от спиртного.
И вот Лиане, изнывающей от этого вынужденного воздержания, предлагают выпить — и делает это сам виновник ее трезвости, Ли Ха Юль.
Неудивительно, что от столь прямого дозволения у Лианы буквально загорелись глаза.
[Прошу.]
Ли Ха Юль расставил бокалы перед каждым и осторожно взял бутылку.
Хотя ему и не доводилось бывать на подобных застольях, он понимал, что именно ему надлежит разливать напитки.
Холодное и гладкое стекло бутылки приятно холодило ладонь.
Несмотря на то, что на неё была наложена Магия сохранения, а сам материал казался необычным, словно подчёркивая принадлежность к иному миру, это была всего лишь холодная стеклянная бутылка.
И всё же само осознание того, что внутри алкоголь, вызывало странное чувство отторжения.
— Чпок.
Горлышко бутылки было закупорено корковой пробкой.
Насколько он знал, для этого требовался специальный инструмент, но физическая сила, которой обладал Ли Ха Юль, в нём совершенно не нуждалась.
Стоило ему обхватить пробку и слегка потянуть, как она с мелодичным звуком выскользнула наружу.
«Густой...»
Звук затих. Запаха он не почувствовал.
Но почему-то от резкого чувства неприязни, словно уколовшего кончик носа, он едва не втянул голову в плечи.
Голова на мгновение пошла кругом.
«Всё в порядке...»
Но страх не спешил овладевать им.
Здесь были люди, которым он мог доверять.
Он верил: они не из тех, кто меняется до неузнаваемости, стоит им опьянеть.
Даже если они поддадутся хмелю, он был уверен, что они не станут распускать руки или притеснять его.
«Всё хорошо».
Стоило напомнить себе об этом, как оцепенение спало. Ссутулившаяся было спина выпрямилась, а бешено колотившееся сердце вернулось к привычному ритму.
— Фу-у, фу-у...
Сделав глубокий вдох, он собрался с духом.
И осторожно наклонил бутылку над протянутыми бокалами...
«...Не бокал, а бокалы?»
Он внезапно замер. Его глаза, не видевшие до этого никого, кроме двоих, удивлённо моргнули.
Оказалось, что перед ним выставлено сразу несколько сосудов.
Их было шесть. То есть бокалы протянули абсолютно все, кто собирался пить.
Даже Ли Джиён, которой, видимо, стало неловко оставаться в стороне, украдкой подставила свой бокал, что выглядело довольно нелепо.
Как бы то ни было, устремлённые на него взгляды светились нескрываемым ожиданием.
Словно каждый безмолвно вопрошал: «Ты ведь нальёшь мне первому, верно?»
«...»
Ли Ха Юль, ловя на себе эти выжидающие взгляды, тайком открыл Подпространство.
Нырнувшее внутрь крылатое одеяние вынесло ровно пять одинаковых бутылок спиртного.
— А...
Кто-то издал ошеломлённый возглас.
— Буль-буль...
В тот же миг медовуха одновременно потекла в шесть кубков.
Время, объём и скорость — всё было абсолютно идентичным.
От столь точного расчёта, достигнутого с помощью Полномочия наблюдения, чьё-то лицо исказилось в кислой мине.
.
.
.
Как и надеялся Ли Ха Юль, трапеза проходила в весьма уютной и гармоничной атмосфере.
Да и вправду, найти хоть какой-то повод для неудобства здесь было трудно.
Блюда, расставленные на столе, были настолько разнообразны и вкусны, что вызывали искреннее восхищение.
И дело было не только в изобилии и вкусе.
— Ой, этот соус...
Элия, откусив кусочек бейгла, широко распахнула глаза.
Вкус, разлившийся во рту, показался ей до боли знакомым.
[Я приготовил это по тому самому рецепту, который вы мне дали, Элия-ним.]
Отправив в рот Ли Се Юль мелко нарезанный кусочек мяса, он ответил.
[Вы говорили, что на вашей родине это блюдо очень любят...]
— Боже... Это даже вкуснее, чем у меня. И простите. Мне стоило поскорее закончить с вещами и помочь вам...
[О какой помощи речь?]
[Я рад, что вам нравится.]
Еда на столе была приготовлена с учётом вкусов каждого из присутствующих.
Пусть его вкус и был в совершенно убитом состоянии, у него было Полномочие наблюдения.
Он обладал способностью наблюдать за каждым этапом кулинарного процесса вплоть до мельчайших деталей и контролировать его.
К тому же, благодаря навыку «Мастер на все руки», чей уровень мастерства вырос до невероятных высот, его кулинарные способности стали выдающимися.
Блюда, приготовленные с использованием всех этих талантов, попросту не могли быть невкусными.
Более того, он заранее определил едоков. И приготовил блюда специально под каждого из них.
И пусть для других эта еда тоже была превосходной, для того, кому она предназначалась, вкус оказывался идеальным.
Кроме того, все вина, что как бы невзначай выставил Ли Ха Юль, оказались напитками высшего сорта.
Хотя сам Ли Ха Юль лишь набрал того, что выглядело получше да послаще.
Каждое из них было редким сокровищем, которое не сыщешь на обычном рынке.
Когда изысканные яства и доброе вино так услаждают вкус, разве могут возникнуть хоть какие-то жалобы на трапезу?
К тому же, стоило кому-то в чем-то нуждаться, как Ли Ха Юль, обладая поистине сверхъестественным чутьем, тут же оказывался рядом и исполнял любую просьбу.
«……»
«……»
Разумеется, между некоторыми из сидящих за столом так и летели искры.
Взять хотя бы... нет, скорее, это касалось лишь отношений Хон Ёнхвой и Атрой.
Пусть они и успели вдоволь поколотить друг друга, выплеснув немало накопившихся чувств, отношения их всё ещё оставались натянутыми.
Обе лишь старались держать себя в руках, помня о присутствии Ли Ха Юля.
«...Что это?»
Пока остальные смаковали блюда и наслаждались вкусом редких вин.
Ли Джиён, до этого усердно работавшая ложкой, украдкой опустила взгляд.
Перед ней стоял гратен в специальной форме.
И хотя она уже успела зачерпнуть изрядную порцию, нарушив целостность блюда, оно всё равно выглядело настолько аппетитно, что слюнки текли сами собой.
«А ведь... вкусно...»
Ли Джиён в некотором замешательстве продолжила есть, и от того, как раскрывался вкус при каждом движении челюстей, уголки её губ невольно подрагивали.
Сладость батата и нежный вкус картофеля, утопающие в тягучем расплавленном сыре, сплетались в единую симфонию, обволакивая язык.
А лопающиеся на зубах зерна кукурузы, внося приятное разнообразие в мягкую текстуру, придавали блюду особую пикантность.
Ингредиенты, вкус... всё было именно так, как любила Ли Джиён.
«Откуда он узнал, что я люблю гратен?.. Нет, неужели просто совпадение? Но если верить слухам, он подал каждому именно то, что тот любит...»
Разумеется, блюдо было настолько великолепным, что она продолжала есть, словно в трансе.
Как ни прискорбно это признавать, но вышло куда вкуснее, чем у шеф-повара в родном поместье...
И пусть на душе у неё было неспокойно, вкус блюда безупречно попадал в самую цель, потакая её личным пристрастиям…
— Глоть.
Более того, даже вино, которое ей то и дело подливали, идеально соответствовало предпочтениям Ли Джиён.
Поговаривали, что это медовуха, которую когда-то производил один ныне канувший в лету клан.
Напиток оказался нектаром невообразимой сладости. Он мягко ложился на язык, пьянил без тяжести и шел на удивление легко, оставляя после себя чистое, едва уловимое послевкусие, тающее во рту нежной негой.
На самом деле Ли Джиён просто обожала мёд.
Когда в животе тяжелело, она разбавляла мёд в воде, а в детстве и вовсе тайком пробиралась на семейную пасеку, чтобы вдоволь наесться сладкого лакомства.
В оригинальном романе эта деталь не упоминалась.
И пусть Ли Ха Юль не делал этого намеренно, сама обстановка за столом, казалось, била точно в цель, потакая вкусам Ли Джиён.
Блюда на столе радовали вкусом, а вино приносило истинное удовольствие.
И всё же... щекочущий ноздри медовый аромат был слишком соблазнителен — от этого благоухания разум, казалось бы, намертво закалённый техникой Тэсан, вмиг начинал туманиться.
И исходил он вовсе не от вина.
— Кхм, кхм...
Ли Джиён украдкой сглотнула и перевела взгляд туда, откуда веяло этой сладостью.
Впрочем, в её действиях не было ничего необычного.
Ведь взгляды почти всех присутствующих и так были прикованы к тому же месту.
[Се Юль, тебе вкусно?]
— Да! Папина еда — самая вкусная на свете!
[М-м-м...]
[Спасибо...]
[А теперь — ещё кусочек.]
— А-ам...
Виновник всеобщего внимания, Ли Ха Юль, расплылся в глуповатой, но мягкой улыбке.
Зрелище редкое даже для последнего времени, когда он стал улыбаться куда чаще.
Не замечая, как в душах некоторых присутствующих пробуждается вожделение, Ли Ха Юль продолжал беспечно и пьяно улыбаться.
Его гладкое, белое, словно молоко, лицо заметно раскраснелось.
Жар добрался и до шеи, по которой медленно скользнула одинокая капля пота.
Любому было ясно — он пьян.
И пусть он не пригубил ни капли, хмель всё равно ударил в голову.
Ли Ха Юль был крайне слаб к спиртному.
И сколько бы он сам это ни отрицал, истина оставалась неизменной.
Впрочем, его слабость была не совсем обычной.
Его странное тело, в котором дух и плоть так и не достигли единства, поддавалось опьянению лишь при определённых условиях.
Стоило ему насторожиться, и он, подобно большинству сверхлюдей, с лёгкостью разгонял хмель, становясь устойчивым к выпивке.
Но стоило ему полностью ослабить бдительность, как он становился беззащитен перед алкоголем.
Настолько, что мог захмелеть от одного лишь витающего в воздухе аромата, даже не пригубив ни капли.
[Ой ты мой хороший, Се Юль так хорошо кушает?]
[Умница~]
Сейчас Ли Ха Юль совершенно расслабился. И хотя из-за этого он хмелел легко, быстро и сильно... он всё же умудрялся сохранять рассудок.
Причина была лишь одна.
На его коленях сидела Ли Се Юль.
Как бы низко он ни ценил себя, он ясно осознавал, что является опекуном Ли Се Юль.
А потому он не мог позволить себе выглядеть жалко на глазах у дочери.
Именно эта мысль сдерживала подступающий хмель.
— Хм.
Ли Се Юль тоже это понимала.
Она чувствовала направленные на них враждебные и полные похоти взгляды.
То были взгляды наглецов, что посмели зариться на её папу.
С самого начала трапезы Ли Се Юль ни на миг не отходила от Ли Ха Юля, решив во что бы то ни стало защитить его от этих проходимцев.
Какими бы наглецами они ни были, вряд ли они окажутся настолько отбитыми мерзавцами, чтобы наброситься на родителя прямо на глазах у ребёнка.
«Ишь чего удумали».
Она собиралась сидеть вот так, прижавшись к нему, пока ужин не закончится.
«Ой. Ой-ой? Почему глаза...»
Ли Се Юль изо всех сил старалась сосредоточиться, но внезапно всё перед глазами поплыло.
Взгляд затуманился, словно под водой, а сознание начало медленно ускользать.
«А...»
Ли Се Юль в замешательстве приоткрыла рот.
В последнее время она стала много есть и постоянно проваливаться в сон.
Это было побочным эффектом ускоренного Роста.
И сейчас произошло то же самое.
Живот был полон вкусной еды, которой её заботливо кормил Ли Ха Юль, а вокруг разливалось приятное тепло.
Все условия для сна были соблюдены, и непреодолимая дремота начала окутывать её разум.
Ли Се Юль попыталась широко раскрыть глаза. Нельзя, ни в коем случае нельзя засыпать. Она должна охранять папу...
«А, подождите... только не сейчас...»
Она отчаянно цеплялась за остатки сознания, но реальность была неумолима.
«И-и-ик...»
Как бы она ни старалась, веки тяжелели, а мысли путались.
Веки Ли Се Юль медленно смежились.
В застилающий взор, где теперь ничего нельзя было разобрать.
Ей мельком привиделся Ли Ха Юль, бессильно привалившийся к Хон Ёнхва, и рука наглеца, сползающая ниже её талии.