Ли Ха Юль стал частью клана Адского Пламени.
Эта весть разнеслась по миру после недавнего торжественного приема клана Адского Пламени.
Члены семьи, как из главной ветви, так и из побочных, собрались в родном поместье, чтобы воочию убедиться в этом.
Все присутствующие видели, как в руках Ли Ха Юля вспыхнуло Адское Пламя — пламя, распускающееся подобно алому бутону.
На этом доказательства были исчерпаны.
Среди собравшихся не нашлось ни одного глупца, который посмел бы усомниться, увидев воочию пробужденную Гэпхва.
Даже если бы банкет завершился прямо тогда, вскоре весь мир узнал бы, что Ли Ха Юль перешел в активное состояние Адского Пламени.
Однако на этом новости не закончились.
— Говорят, мощь Адского Пламени Ли Ха Юля сравнима с силой самой Хон Ёнхва, чье могущество не знает прецедентов.
— Поговаривают, Меч Сигнального Огня, хранивший пустотную прозрачность со дня кончины основателя, вновь обрел утраченные краски, стоило юноше поднять его для ритуала.
— А уж внешность Ли Ха Юля столь ослепительна, что способна сокрушать царства. Говорят, даже эта бешеная сука Хон Ёнхва превратилась в кроткую овечку и теперь не отходит от него ни на шаг, оберегая и лаская...
Слухи, просочившиеся наружу, были настолько шокирующими и громкими, что осведомителям различных фракций пришлось трудиться ночи напролет, пытаясь проверить их достоверность и разгадать скрытые мотивы.
Так или иначе, в итоге до общества дошли следующие сведения.
Ли Ха Юль — тот, кто пробудил Адское Пламя, и его связывают крайне близкие, нежные узы с будущей главой клана, Хон Ёнхва.
Благодаря этому в народе за ним закрепился образ «драгоценного зятя» клана Адского Пламени, которого Хон Ёнхва всячески опекает и лелеет.
Поток предложений о встречах, заваливавших почтовый ящик Ли Ха Юля, резко иссяк.
Он — избранник преемницы клана Адского Пламени. Страх перед возможной местью за открытое кокетство заставлял многих держать дистанцию.
В самом Сиёламе число курсанток, подходивших к Ли Ха Юлю с явными намерениями, тоже поубавилось.
Те, кто не желал провоцировать конфликт с кланом Адского Пламени, предпочли благоразумно отступить.
— Хм-хм-хм~
Впрочем, нашлась особа, обладавшая достаточной дерзостью, чтобы в открытую заигрывать с «зятем» великого клана.
Услышав доносившееся подле мурлыканье, Хон Ёнхва искоса взглянула в ту сторону.
Золотистые волосы, мягко спадающие до самой талии, и распахнутые, кроткие глаза.
Это была Элия, чье невинное лицо резко контрастировало с почти вызывающе чувственной фигурой, приковывавшей взгляды всех мужчин.
Глядя на то, как девушка довольно напевает, Хон Ёнхва вспомнила их разговоры — и те, что происходили в Башне Роста, и те, что случились за её пределами.
«...»
Для обычных людей это было бы немыслимо, но в кругах сверхлюдей многоженство порой случалось.
Напротив, оно встречалось довольно часто. Разве среди правящих фракций, создающих собственные зоны влияния, не процветали политические браки?
К примеру, нынешняя глава Тэсана взяла себе двоих мужей, а глава Чангэ — двух жен.
Глава рода Адского Пламени... Отец Хон Ёнхва ограничился одной супругой, но среди его предшественников хватало и тех, кто связывал себя узами брака не единожды.
— У-ух...
На душе было неспокойно.
«И ведь не поколотишь её...»
В Хон Ёнхва внезапно вскипел яростный порыв, но она тут же заставила его утихнуть.
С Элией её связывала крепкая дружба. Та с самого начала семестра крутилась рядом, вечно о чём-то щебеча, и они так сошлись характерами, что теперь их смело можно было назвать близкими подругами. Ей совсем не хотелось бездумно избивать подругу, превращая ту в кровавый тток.
К тому же Ли Ха Юль очень дорожил Элией.
Кажется, он говорил, что именно Элия была первой, кого он встретил и кто протянул ему руку помощи?
Должно быть, поэтому Ли Ха Юль так сильно ей открылся.
Какова бы ни была причина, что случится, если Хон Ёнхва сорвётся и изобьёт Элию как собаку, превратив её в кровавый тток?
Она даже представить не могла, как в такой момент отреагирует Ли Ха Юль.
...Нет, если быть точнее, она просто не хотела этого воображать.
Белоснежный, очаровательный ребёнок, которого теперь не грех было назвать сошедшим с небес небожителем... или всё же небожительницей?
Если эти прекрасные глаза, в которых сейчас отражается лишь Хон Ёнхва, вдруг наполнятся отвращением и враждебностью...
Стоило ей представить, как он горько плачет, содрогаясь от печали, как у неё тут же закружилась голова.
Вдобавок даже Ли Се Юль, которая хоть и притворялась равнодушной, но тоже открыла сердце Элии, прониклась бы к Хон Ёнхва ещё большим неприятием и враждой...
Хон Ёнхва не хотела, чтобы Ли Ха Юль её ненавидел, и уж тем более не желала ему страданий.
«Ар-рх...»
Ситуация была поистине скверной.
Со всяким сбродом, с которым Ли Ха Юль не был знаком и не водил дружбы, она могла разобраться сама, пресекая любые их грязные уловки.
Но те, с кем Ли Ха Юль уже успел сблизиться...
Элию или её наставницу, ту странную профессоршу... и Пэк Арин она не могла просто так отвадить.
Да и в принципе вмешиваться в чужие отношения было делом неблагородным.
Хон Ёнхва побрела обратно в общежитие.
Но не в своё собственное, а в то, где жил Ли Ха Юль.
Осознав, что рыжая вороватая кошка, живущая по соседству, тихой сапой обосновалась в общежитии Ли Ха Юля, Хон Ёнхва и сама перебралась к нему.
В душе её теплилась крохотная тревога. Страх и беспокойство грызли изнутри: а что, если... если он примет Элию, а Хон Ёнхва выставит за дверь?
К счастью, эти опасения оказались напрасными.
Ли Ха Юль не стал её прогонять.
Напротив, он, хоть и пытался это скрыть, выглядел довольным и то и дело крутился рядом, участливо спрашивая, не нужно ли ей чего для удобства.
Благодаря этому Хон Ёнхва смогла благополучно обосноваться в общежитии Ли Ха Юля.
— [Курсант Хон Ёнхва, личность подтверждена.]
Она открыла дверь с помощью кода аутентификации, полученного от Ли Ха Юля.
Вскоре дверь бесшумно скользнула в сторону, и лицо Хон Ёнхва, собиравшейся войти, внезапно застыло.
— М-м?
Заметив неладное, Элия тоже остановилась. На мгновение склонив голову, она издала негромкий возглас: «А-а...»
Только тогда Элия почувствовала чьё-то присутствие внутри общежития.
Их было двое.
Одно присутствие принадлежало Ли Ха Юлю и было ей до боли знакомо.
Раньше его аура была слишком слабой, и уловить её было трудно, но в последнее время она стала настолько отчётливой, будто он досыта наелся.
Но было и второе... веющее холодом.
Хон Ёнхва мельком взглянула на пол. В прихожей стояли две пары обуви.
— .......
С каменным лицом Хон Ёнхва вошла в общежитие. Растерянно моргая, Элия последовала за ней.
За раздвижной дверью, отделявшей прихожую от гостиной, горел свет. Сквозь матовое стекло виднелись силуэты.
Подняв дрожащую руку, она коснулась двери и медленно, стараясь сохранять спокойствие, отодвинула её.
Перед глазами предстала залитая светом гостиная.
И...
— Аха-ха, щекотно. Я никуда не уйду, так что не надо, хорошо? Всё в порядке~
[Да...]
На диване сидела Пэк Арин, а в её объятиях, тесно прижавшись животом к животу, примостился Ли Ха Юль.
— ......
— Х-ы-ы-ы...
Состояние Ли Ха Юля казалось каким-то странным.
Он почему-то весь взмок от пота. Его волосы слиплись и намокли, а капли, скатывавшиеся по щекам, исчезали в ложбинке между грудей Пэк Арин.
Сквозь приоткрытый в тяжёлом дыхании рот виднелся нежно-розовый язык. От него исходил аромат тела и дыхание, пропитанное приторно-сладким, дурманящим запахом.
— Ну же...
Пэк Арин ласково улыбнулась и погладила его по голове, отчего Ли Ха Юль ещё ниже опустил лицо.
Она была в чёрной майке без рукавов, и её глубокое декольте, казалось, целиком поглотило лицо Ли Ха Юля.
Он прижимался переносицей к её прохладной коже, пытаясь унять жар в её ледяных объятиях.
— У-ху-ху, какой милашка...
Пэк Арин, словно поощряя его, прижала голову Ли Ха Юля к своей груди.
Затем она, лучезарно улыбаясь, подняла взгляд.
И встретилась глазами с Хон Ёнхва.
— О, ты уже пришла?
Видя, как Хон Ёнхва застыла, словно вот-вот рассыплется в прах, Пэк Арин с невозмутимым видом помахала ей левой рукой.
.
.
.
Прошло немного времени.
— Значит...
Оставив позади разгромленную гостиную, Хон Ёнхва села за кухонный стол и заговорила.
Её губы, до этого плотно сомкнутые в суровом молчании, разомкнулись, и наружу вырвался голос, в котором кипели подавленные эмоции.
— ...Надо же было такому случиться, что именно сейчас Гэпхва Ха Юля спровоцировала Испытание, и ты помогала ему успокоиться...
— Угу-угу. Я же говорю.
Сидящая напротив Пэк Арин закивала, поправляя свои растрепанные волосы.
Испытание Гэпхва.
Хон Ёнхва и сама однажды через это прошла.
Тяжелейший побочный эффект, возникающий при трансформации Гэпхва.
Виды Испытаний бывают разными, но первое, что обрушивается на человека, почти всегда одинаково.
Оно вытаскивает наружу воспоминания того, кто находится в активном состоянии, провоцируя эмоциональную бурю.
От мелких повседневных пустяков до судьбоносных событий всей жизни...
Извлеченные чувства вскоре достигают своего пика, и человек полностью теряет самообладание.
Если не удастся преодолеть это должным образом, жуткий побочный эффект превратит самого носителя в дрова для костра, ведя к полному уничтожению.
Хон Ёнхва мучилась несколько дней, пытаясь справиться в одиночку, и смогла победить лишь после того, как получила в подарок от Ли Ха Юля шарф.
— Ха Юль-сси ведь совсем недавно вошел в активное состояние Гэпхва, верно? А побочки оказались просто зверскими. Вот и пришлось мне, скрепя сердце, вот так прилипнуть к нему и обеспечивать «интенсивную терапию». Ох, в Мастерской мага до этого было действительно опасно.
А значит... можно понять, почему Ли Ха Юль пребывает в таком разобранном состоянии.
— Следовательно, я планирую какое-то время пожить у вас. Прошу любить и жаловать~
— Ёнхва, простите меня...
— Нет, Ха Юль, в чем твоя вина? Не извиняйся.
Пэк Арин, машущая рукой в знак будущего сожительства, и Ли Ха Юль, прильнувший к её груди и бормочущий извинения.
Конечно, в глубине души ей хотелось немедленно врезать Пэк Арин и разнять их, но...
— П-ш-ш...
Пэк Арин и вправду сдерживала жар и эмоциональный пик, грозившие переполнить тело Ли Ха Юля, так что рука у Ёнхва не поднималась.
Конечно, Хон Ёнхва тоже могла бы помочь, выполняя Настройку Гэпхва... но ей не сравниться с Чангэ.
Хон Ёнхва сама прошла через Испытание.
Она знала, как мучительно выносить это без посторонней помощи.
Если даже Хон Ёнхва, чья жизнь была относительно спокойной, так страдала, то какие же воспоминания терзают Ли Ха Юля, чья судьба с самого детства была полна невзгод?
— Ха-а...
В конечном счете, разлучить их сейчас означало бы лишь продлить мучения Ли Ха Юля.
К тому же в худшем случае его могла ждать смерть, и она не могла подвергать Ли Ха Юля такой опасности лишь из-за ревности, от которой нутро сворачивало узлом.
Хон Ёнхва глубоко вздохнула.
Это был знак молчаливого согласия.
— Ох... посмотри, какой он вялый. Ха Юль, сможешь поесть каши?
— Даже если не хочет, нужно накормить. Испытание продлится как минимум несколько дней, так что желудок должен быть полным.
В доме некстати прибавилось жильцов.
.
.
.
— Ах, точно. Ха Юль-сси подарил мне кольцо.
— Ах ты ж, сука ебаная.
◆ ◆ ◆
[Владыка Башни Настройки склоняет голову набок]
[М!жет л# *! Хон Ён@ т@к изм%н#ться?]
[Владыка Башни Знаний пожимает плечами]
[Владыка Башни Роста выражает обеспокоенность]
[Скоро р#бенок во@дет в Б@шню Зн#ний. Готовь%тесь]
[Владыка Башни Знаний кивает]