Было принято решение ехать в АГО отдельно. Рина так решила. Старик не должен заподозрить неладное раньше времени. Если что-то пойдёт не так — мы оба умрём. Я не хотел соглашаться на это. Не хотел оставлять Рину один на один с ним, пусть даже на несколько минут. Это казалось неправильным. Но выбора нет. Иначе она отказывалась.
Я стоял на другой стороне улицы, вжимаясь плечом в холодную стену магазина. Наблюдал. Рина подходила к парадному входу — спина прямая, шаг уверенный. Ни единого признака страха. Она входила в логово мразей, и я чувствовал, как внутри всё сжимается.
Выждав десять минут, я активировал скрытность. Глубоко вдохнул. Выдохнул. И направился за Риной.
Первый раз я вхожу в это здание и испытываю жуткую тревогу. Нет. Страх. Настоящий. Холодный. Липкий. Он растекался повсюду и заставлял сердце биться быстрее. Страх за Рину. За то, что могу не успеть.
В вестибюле было пусто. Охрана отсутствовала на посту. Да и в целом, никого не было. Я напрягся сильнее. Здание АГО никогда не пустовало. Всё время кто-то да ходил здесь. Не охрана, так сотрудники или Охотники. Сейчас — тишина. Мёртвая тишина.
К чёрту!
Некогда думать.
Собрался бежать в кабинет председателя, но пришла смс:
«Ранги».
— Ранги? Что она… — я замолчал. Понял.
Она сейчас в зале по определению ранга. После инцидента со мной, его закрыли на ремонт. Хорошее место, чтобы…
— Минхо! В этот раз мы не облажаемся! Только сохраняй рассудок, и мы справимся. — Постарался успокоить меня Джин Хо.
Я кивнул.
Двинулся, ускорив шаг. Добрался до винтовой лестницы. Матерился каждую ступеньку. Какой идиот додумался сделать её здесь.
— Я доверяла тебе, мудак! — Крик Рины разорвал тишину.
Я побежал по коридору. Стены слились в серую полоску. По мере приближения, до меня начали доноситься звуки ударов.
Она билась с ним одна.
— Девочка моя… — Голос председателя. — Кто, как ни ты, должна была занять место рядом со мной? Но ты предпочла этого сосунка! — Удар.
Добежал до угла. Выглянул. Рина защищалась — её движения были быстрыми, ловкими, но она на пределе. Председатель стоял ко мне спиной. Ни единого признака усталости. Какая выносливость для старика. Я отключил скрытность на пару секунд. Рина скользнула взглядом в мою сторону. Этого хватило.
— Увидела! Отлично! — Выдохнул я.
Снял рюкзак. Достал портативную ликвидацию Охотника. Пак Чон выкрал её, чтобы передать нам. Часть его сделки, на которую мы согласились. Холодная сталь легла в ладонь. Тяжёлое оружие, которое когда-то убивало. Теперь должно спасти.
— Минхо? — Вдруг позвал Джин Хо.
— Да? — Сразу же ответил я, не отвлекаясь от прицеливания.
— Помнишь часть моей истории, которая касалась тебя?
— Помню, а что? — Нахмурился я.
Он замолчал на секунду. А потом тихо произнёс:
— Просто знай… Я ни о чём не жалею. И рад, что моим другом стал именно ты.
В горле встал ком.
— Я тоже, Джин Хо, — даже улыбнулся невольно. И продолжил целиться в председателя. Они двигались так быстро, что было сложно зафиксировать прицел.
— Меня зовут Ким У Джин, — вдруг признался он. В его голосе прозвучало то, что я был рад услышать: освобождение.
— Надо же, почти угадал… Приятно познакомиться, У Джин.
Я нажал на спусковой крючок.
Луч вылетел из револьвера. Но председатель почувствовал опасность. Ушёл вбок одним движением. Луч пролетел мимо, разминувшись с Риной в паре метров, и врезался в стену. Бетон взорвался крошкой.
— Да какого? Пенсионеры не должны так двигаться! — Выругался Джин Хо.
Старик рассмеялся. Повернулся в мою сторону. На его лице была гримаса торжества.
— Идиоты! Думали, я не знаю, что вы задумали? Эта мразь, Пак Чон, выдал вас сразу же, как только я надавил каблуком на горло его жены. — От каждого его слова тянуло блевать. А он, кажется, входил в азарт. Наслаждался. — Из-за вас, двух сволочей, пришлось пожертвовать Су Рэ. Он был мне полезен как никто. А теперь гниёт в земле вместо того, чтобы служить мне. Переманили Чона на свою сторону. Сколько же проблем вы мне принесли… — Он сплюнул на пол и сорвался с места.
— Минхо! Уворот! — Заорал Джин Хо.
Кулак рассёк воздух там, где мгновение назад находилось моё лицо. Промедли хоть на секунду, моя голова превратилась бы в кровавую кашу.
— Кинжал, слева!
Я выхватил клинок и полоснул по корпусу. Но старик увернулся. Я успел задеть лишь ткань его пиджака.
Председатель схватил моё запястье. Сжал. Я услышал хруст собственных костей — тошнотворный звук. А затем швырнул меня туда, где раньше был пьедестал для определения ранга. Я пролетел, как тряпичная кукла, и врезался спиной в деревянные леса, которые успели поставить для ремонта. Я разнёс их своим телом в щепки. Доски посыпались на меня. Рухнул, глотая воздух ртом. Боль пульсировала в каждой клетке тела.
— Слишком мало опыта, кретин малолетний! — Процедил он, даже не запыхавшись. — Думал, будет так же легко, как и с Бэком? Твоя сила ничего не стоит, если мало практикуешься. — Смеялся он надо мной. — Я убивал Охотников, когда тебя ещё в планах не было.
Я попытался подняться. Тело пронзила новая волна боли: запястье, спина, рёбра. Исцеление уже работало, сращивая кости. Каждой клеткой я чувствовал: ублюдок играет с нами.
Рина попыталась зайти с фланга. Два метательных ножа сорвались с её пальцев. Председатель даже не обернулся. Просто качнулся в сторону, и оба ножа вонзились в стену в сантиметре от моей головы.
— Ты же, дрянь, была мне как дочь, — протянул он с наигранной печалью. — Так ты мне отплатила за годы, потраченные на тебя?
Он шагнул в её сторону.
Я видел, как она тяжело дышит. Как на висках пульсируют жилки. Рука, сжимавшая последний нож, дрожала. У неё почти не осталось маны. Блядь! У неё почти ничего не осталось!
Удар!
Она оставила собой вмятину в бетонной стене…
— СТОЯТЬ! — Рявкнул так, что у меня сорвался голос на хрип. Поднялся на ноги. Держали плохо, но ярость давала мне силы.
Председатель обернулся. Его глаза блеснули в полумраке.
— А, господин Ан. Уже восстановился? — Он раскинул руки, словно собирается обнять меня. — Наверное, гадаешь, а чего это старик один против нас вышел? Почему не позвал с собой кого-нибудь? Да потому что вас, мелких крыс, я сотру в порошок, даже не вспотев. А раз вы оба тут, то будет ещё проще. Не придётся вылавливать по одиночке. Даже поэтично, не находишь? Последние S-ранги падут в один день. — Он выдержал паузу. Улыбнулся. — Кто первый, Минхо? Хочешь увидеть, как умирает Рина?
Перед глазами вспыхнул порт. Голос Су Рэ, ставивший меня перед выбором. Обугленное тело мамы. Её последние слова.
Жажда крови окрасила мир в бардовый цвет.
— ТЫ ПЕРВЫЙ!
Я активировал скрытность и рванул к нему. Зелёный глаз ловил траектории движений врага, мышцы работали на пределе. Врезался в него плечом, снёс его с ног. Мы покатились по полу, ломая собой всё вокруг.
Я оказался сверху.
Начал бить.
Левой! Правой! Левой! Левой! Кулаки врезались в его лицо. Ещё! Ещё! ЕЩЁ! Я бил снова и снова, чувствуя, как под костяшками лопается кожа, как кровь заливает мерзкую морду твари. ЕЩЁ! Я хотел вбить его череп в бетонный пол. Размазать его мозги по всему залу. Заставить его захлебнуться собственной кровью!
Он смеялся.
Смеялся.
ОН СМЕЯЛСЯ!
Сквозь маску из крови, сломанный нос и сломанную челюсть, сквозь мясо вместо лица — он смотрел на меня и смеялся. Его глаза горели наслаждением. Я остановился, тяжело дыша. Руки были по локоть в крови. Но раны на его лице начали затягиваться. Прямо на глазах.
Исцеление. Быстрее моего. Гораздо быстрее.
— Здорово же Су Рэ в голову твою засел, — прохрипел он. Но был рад это произнести. — Стоило снова поставить тебя перед выбором, и ты с катушек слетел. — Он скинул меня одним движением.
Я пролетел несколько метров и впечатался спиной в бетонную колонну. Воздух выбило из лёгких. Чёрные круги поплыли перед глазами. Рёбра были сломаны. Но злость глушила боль.
— Может, если бы ты дрался с ним так же, то твоя мать осталась бы жива?
— МИНХО! — Голос Джин Хо прорвался сквозь бардовую пелену. Он орал. — ПРИДИ В СЕБЯ! Напором его не взять. Нужно обдумать!
Я осмотрелся. Рины рядом не было.
Паника захлестнула. Где она? Он успел убить её? Мой взгляд лихорадочно заметался по залу.
Увидел.
Она ползла. Медленно. Прижималась к полу, скрытая кучей обломков. Левая рука висела балластом. По лицу стекала кровь, заливая глаз. Но она двигалась. Ползла туда, где на входе в зал, забытый всеми, лежал револьвер. Наш единственный шанс.
— Вот и придумали! — Выдохнул я, чувствуя, как в груди вспыхивает надежда.
— Задержи паскуду, — отозвался Джин Хо. — Если он заметит её — снова увернётся. Нам нужен отвлекающий манёвр.
— Что придумали? — Председатель склонил голову набок. Его улыбка стала шире. — О чём ты шепчешься, придурок?
Я рванул в его сторону.
Активировал скрытность на бегу. Тело растворилось в воздухе, ноги перестали издавать звук. Я обошёл его сбоку — он следил за пустотой перед собой, пытаясь уловить движение, но я был уже за спиной. Прыгнул. Руки сомкнулись на его шее. Я сжал так сильно, что мышцы взвыли от напряжения.
— Что?! — Прорычал он, стиснув зубы. Его пальцы впились в мои предплечья, пытаясь разорвать захват. — Отпусти, сука!
— ДАВАЙ! — Заорал я.
Рина была готова.
Она стояла на одном колене, шатаясь, залитая кровью, но с оружием в руке. Дуло смотрело прямо на нас. В её глазах — тех самых глазах, в которых я хотел утонуть уже так долго — горела решимость. Она нажала на курок. И в этот момент мир остановился.
Луч вылетел из револьвера — ослепительно-белый. Время растянулось в бесконечность. Я видел каждую деталь. Как свет отражается на лице Рины. Как до сих пор дрожат её руки. Как председатель, почувствовав опасность, дотянулся рукой до моих волос и, схватив, перебросил меня через свою голову.
Я почувствовал, как ноги отрываются от земли.
Теперь я был перед ним. Щит из плоти и костей, которым он закрылся от выстрела.
Луч ударил мне в грудь.
Я увидел Рину. Её расширенные от ужаса глаза. Она кричала. Начала бежать в нашу сторону, спотыкалась, падала, поднималась.
Боль.
Невыносимая… Боль.
Каждая мышца, каждый нерв, каждая клетка — всё, что делало меня живым разрывалось на части. Я не чувствовал рук, ног. Не мог дышать, потому что не чувствовал лёгких. Только мой собственный крик — хриплый, почти звериный. Я как будто слышал его со стороны.
Смотрел, как луч влетает в мою грудь. Как свет расползается по телу, стараясь выжечь ману. «Неужели это конец?».
Мир вокруг сжался до Рины передо мной. «Я так и не успел… Сказать ей…».
А затем — тьма.
Она хлынула из меня ураганом. Тьма, которую я носил в себе с детства. Которая была частью меня. Моим оружием, моим щитом, моим проклятьем. Она вырывалась наружу, заполняя собой весь зал. Разливаясь по стенам, по полу и потолку, сметая преграды.
И в эпицентре этой тьмы я увидел его силуэт.
Джин Хо.
Это точно был он. Расправлял огромные крылья, мерцающие, как ночное небо. Стоял между мной и лучом, принимая на себя удар, который должен был уничтожить меня.
— НЕТ! — Заорал я, разрывая горло, чувствуя кровь на губах. — НЕЛЬЗЯ! НЕТ! НЕ СМЕЙ, ПРИДУРОК! СЛЫШИШЬ? НЕ СМЕЙ БРОСАТЬ МЕНЯ!
— Уничтожь этого дебила, пацан… — Прошептал он в последний раз.
Я хотел ответить. Но что?
Не могу поверить.
Дышать не могу.
Опять… Опять мне приходится смотреть, как умирает тот, кто жертвует собой ради меня. Как исчезает его фигура, рассыпаясь на многочисленные частицы. Как тьма взрывается, разлетаясь осколками по залу.
Он… Ушёл… Джин Хо… Ушёл…
Часть меня, которая видела всё, через что я прошёл, которая учила меня, защищала, подкалывала, злилась, радовалась, мечтала — она исчезла.
— Рывок! — Раздался крик Рины. Она воспользовалась временем, которое дал Джин Хо.
Её кулак врезался в лицо председателю. Сильно. Так сильно, что старик тут же упал, впечатавшись затылком в пол. И я рухнул, как сломанная кукла. Перед глазами всё плыло. Тело не слушалось.
Я слышал звуки боя — удары, хрипы, шаги.
Рина дралась с ним одна.
Револьвер.
Я должен добраться до него.
Пополз. Каждый сантиметр давался с трудом. Оружие лежало там, где Рина уронила его после выстрела. Я тянул руку, срывая ногти о бетонный пол.
— Почему, Рина? — Донёсся до меня голос председателя. Удар. — Почему ты встала на его сторону? — Удар. Ещё один.
Обернулся. Увидел, как её тело обмякло в его руках.
Нет. Нет. Нет. Я должен успеть.
— Я мало для тебя сделал? — Удар. И звук падающего на пол тела. Я старался ползти быстрее, хотя уже не мог. Он бросил её — обессиленную, но ещё живую, — и направился в мою сторону.
Рина… Она из последних сил схватила его за ногу.
Он посмотрел вниз.
— Потому что… — Прохрипела она. Едва могла говорить. — Он… Лучшее… — Рина перевела взгляд на меня. Её глаза встретились с моими. — Что случилось… В моей жизни.
Она… Сказала, что…
Я держал оружие в руках.
Прицелился.
Нажал на курок.
Выстрел.
Старик посмотрел на меня, но в этот раз не успел увернуться. Не знаю почему. Был слишком шокирован словами Рины? Просто удача?
Плевать.
Луч пронзил его.
Он закричал и упал на колени. Я бросил револьвер. Поднялся. Шаг. Ещё шаг. Каждый давался с болью. Но нужно… Идти…
Кинжал. Второй. Я не использовал его в бою. Он ждал своего момента славы в потайном кармане куртки.
С каждым шагом, по мере приближения к ублюдку, во мне всё сильнее закипала ярость.
Я подошёл к нему. Он стоял передо мной на коленях, хватая ртом воздух.
Я опустился на одно колено, чтобы было удобнее.
Не раздумывая ни секунды, вонзил кинжал в его шею. Горячая кровь брызнула на мои руки. Одежду. Пол.
— За маму, которую убил Су Рэ по твоему приказу!
Удар в шею.
— За Пак Чона и его семью, которые просто хотели жить!
Удар в брюхо. Протянул лезвие вверх, вспоров ему брюхо.
— За Рину!
Удар в сердце.
— Ты… — Ещё удар в то же место. — Чуть… — Снова удар. — НЕ УБИЛ… — Удар. — РИНУ! — Последний удар.
Только теперь я смог остановиться. Словно с последним ударом, силы покинули тело. Его туша завалилась на меня, облокотившись головой.
Тяжёлый.
— Спасибо… За возможность… Стать Охотником… Ублюдок… — Прошептал я и скинул его с себя на пол.
Рина!
Я пополз к ней. Ноги не позволяли мне встать. Они, как и рёбра, позвоночник и запястье, горели болью. Но я полз. Рина лежала. Не двигалась. Но, кажется, дышала. Я видел, как вздымается её грудь.
Судьба.
Я благодарил судьбу за то, что Рина ещё дышала.
— Мы… Смогли? — Прохрипела она, с трудом, когда я оказался наконец рядом с ней. Её исцеление, как и моё, работало слишком медленно. Мана была на исходе, а раны слишком серьёзные.
— Да… Смогли… — Ответил я, усевшись перед ней. И улыбнулся. Устало. Вымученно. Но улыбнулся.
— Хорошо… — Прошептала она. И тоже улыбнулась — бледная, израненная, но живая.
Моё исцеление работало чуть быстрее — кости понемногу срастались.
— Нужно… Домой… — Я просунул одну руку ей под шею, вторую — под колени. Медленно. Аккуратно. Поднял её — так бережно, как только мог.
Затем, не спеша, поднялся сам. Ноги дрожали. Руки тоже. В любой момент я мог рухнуть вместе с ней на пол, и тогда мы оба уже остались бы здесь.
Но ждать нельзя. В любой момент могут ворваться Охотники. Аура нашей маны во время битвы наверняка разнеслась на всю округу. И когда они ворвутся и увидят труп председателя, не станут разбираться. Убьют на месте. Эта мысль придавала сил.
***
Машина затормозила у дома, взвизгнув шинами. Я ещё не успел открыть дверь, а Томин уже выскочил на крыльцо. Увидел нас. Его лицо побледнело.
Водитель, мужчина лет пятидесяти, вдавил педаль газа в пол, как только я вытащил Рину. Машина рванула прочь, оставляя за собой запах палёной резины.
Я не винил его.
Если бы на его месте был, в то время, когда у меня не было сил Охотника, и ко мне в салон ввалился окровавленный парень с такой же израненной девушкой на руках, я бы тоже испугался. Возможно, даже сильнее.
Томин мгновенно переместился к нам. Его руки подхватили Рину, бережно, но уверенно, и в следующую секунду он исчез. Воздух едва колыхнулся. Я остался стоять у подъездной дорожки.
Он вернулся. Подставил плечо, закинул мою руку себе на шею, и мир дёрнулся, смазался в моих глазах. Я зажмурился.
Когда открыл глаза, мы уже стояли в гостиной. Рина лежала на диване.
Я сел на кресло рядом. Прикрыл глаза на пару секунд. Всего на пару. Томин не дал мне провалиться в темноту.
— Минхо! Минхо! Рассказывай! Всё получилось? Вы справились? — Вопросы сыпались один за другим. Он так просто не отстанет. Но имел право знать.
Я открыл глаза. Пересказал всё. Коротко. Без деталей.
— Джин Хо… Тоже погиб… Томин.
Он замер. Уставился на меня на несколько секунд. Потом крепко обнял.
— Друг… — Только и выдохнул он.
Я сидел, опустив руки, и не знал, что делать. В горле стоял ком.
— Перед смертью, он сказал, что его настоящее имя Ким У Джин, — произнёс я. — Можешь что-то найти по нему?
Томин шмыгнул носом. Кивнул.
— Я постараюсь… А ты… Чем сейчас займёшься? На вас наверняка спустят всех собак…
— Знаю… Поэтому я должен сработать на опережение… Должен поставить жирную точку на АГО. Из-за смерти одной старой мрази ничего не изменится. Придёт другой. Я не могу это так оставить.
Томин напрягся. Его пальцы дёрнули рукав.
— И… Как ты хочешь это исправить?
Я посмотрел на него. С дурацкой решимостью, кроме которой у меня сейчас ничего не было.
— Мы живём в веке технологий и социальных сетей. Запущу трансляцию, выложу файлы с флэшки. Всё расскажу.
— Нет! — Выпалил он. Глаза полны ужаса. Никогда прежде не видел такое выражение лица у него.
— Почему нет?
Он встал. Схватил ноутбук, который лежал на журнальном столике.
— Если ты объявишь миру обо всём, что сделал… Тебя поймают, осудят, и закроют надолго.
Он прав. Так всё и будет. Нет. Даже хуже.
— Меня не просто осудят и закроют, Томин… Скорее всего применят высшую меру наказания. Но… Я должен это сделать… Так, хотя бы ты сможешь жить в покое. А Рина… Она сможет о себе позаботиться… Даже для неё, это будет лучший исход, чем оставить всё как есть…
— Я не могу тебе позволить это сделать… — Глухо произнёс он, сжимая ноутбук всё крепче.
— Я сильнее… Помешать тоже не сможешь, — усмехнулся я. — Пойми, брат, я всё равно это сделаю, потому что другого пути нет.
Он замолчал. Томин знал меня слишком хорошо, чтобы спорить. Знал с академии, с той парты, за которой мы сидели плечом к плечу, ничего не подозревая о том, во что превратится наша жизнь.
Рина всё ещё была без сознания. Её лицо на подушке казалось почти безмятежным. Исцеление работало — синяки сходили, раны затягивались. Но просыпаться не спешила.
Я вырвал силой ноутбук из рук Томина. Он проронил слёзы. И куда-то пошёл. Я сел за стол у окна, открыл свою страницу. Палец завис над кнопкой.
«Начать прямую трансляцию».
Нажал.
***
— Теперь вы всё знаете. От самого начала… И до конца. Я приложил файлы. Закрепил их на своей странице как доказательства моим словам.
Комментарии сыпались без остановки. Минхо едва успевал выхватывать взглядом отдельные строки.
«Ты выкладываешь файлы, сам признаёшься в убийствах и говоришь: «Я не хотел»? Срать ты на всех хотел, гнида!».
«Охотник херов, ты просто убийца, который прикрывается системой и детской травмой».
«Думаешь, если S-ранг, то тебе всё простят?».
«Посмотрите на него. Убил кучу людей, а теперь строит из себя жертву».
«Ты хоть понимаешь, что уничтожил репутацию Охотников?».
«А ты подумал, кто возместит ущерб жертвам?».
«Ты должен был сдохнуть со своей мамкой!».
«У тебя был выбор, мудак!».
— Да, вы правы, — вздохнул Минхо, не отводя взгляд от камеры. — Я буду в зале суда… — Он опустил глаза на часы в углу экрана. Время было семь часов и две минуты. — Уже совсем скоро. — Он сделал паузу. — Я должен был это рассказать. Иначе всё, через что я прошёл, повторилось бы снова. Опять бы пришёл какой-нибудь ублюдок к власти. И опять гибли бы невинные люди. — Уголок его губ дёрнулся вверх. Горькая, усталая улыбка. — Я не прошу извинений или благодарности. Ни того, ни другого я не заслуживаю. Просто хочу… Чтобы вы поняли.
Минхо нажал кнопку «прекратить трансляцию». Экран погас. Он откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул — так, будто выдохнул из себя жизнь.
Перевёл взгляд на диван. Рина всё ещё спала. Плед, которым её накрыл Минхо в перерывах во время трансляции, мерно вздымался в такт дыханию.
— Вот всё и закончилось…