Если судить по обстоятельствам, это были призраки, а Михо называла их «плохими штуками». Но по одному лишь внешнему виду им точнее всего подходило другое определение: чёрные сгустки. До сих пор представления Тхэгю о призраках мало отличались от самых обычных: женщина в белом похоронном ханбоке[1], например, или нечто вроде полупрозрачного человека, который легко проходит сквозь стены. Так или иначе, он почему-то считал, что призрак должен иметь человеческий облик, но тот, которого он увидел на самом деле, оказался всего лишь липким чёрным сгустком. Однако сейчас важно не это. Те самые «плохие штуки», что одним лишь своим присутствием у ресторана заставляли людей не замечать заведение под названием «Собан» и рушили всё, за что брался Тхэгю, теперь стремительно покрывали тело Чхве Сивона, живого, вполне настоящего человека.
— Это… Что такое?
От совершенно нереального зрелища Тхэгю на мгновение застыл как вкопанный. На теле господина Чхве Сивона, ещё недавно выглядевшего совершенно обычно, вдруг проступили чёрные сгустки и почти сразу начали множиться с безумной скоростью. Не прошло и пяти секунд, как они покрыли его целиком. В глазах Тхэгю тот уже не походил на человека: скорее на огромную движущуюся чёрную массу.
— Тогда я, пожалуй, пойду. Заказанные вами продукты постараюсь достать как можно быстрее, и самые лучшие. Так что не волнуйтесь, немного подождите, и…
— П-подождите! Господин Чхве!
Что-то было очень, очень неправильно. Мысль: «Так нельзя», — возникла почти инстинктивно, раньше всяких рассуждений, и тело двинулось само, прежде чем Тхэгю успел что-либо обдумать. Господин Чхве Сивон уже распахнул дверь ресторана и торопился выйти наружу, повторяя, что у него нет времени. Тхэгю и сам не понял, как схватил его за плечо. Из-за чёрных сгустков тот уже не выглядел человеком, но Тхэгю с пугающей ясностью почувствовал, что он просто обязан его остановить.
— Да?
И ровно в тот миг, когда слегка удивлённый Чхве Сивон обернулся, мимо дверей «Собана» пронёсся мотоцикл с такой скоростью, что назвать это простым превышением было бы слишком мягко. Попади под него человек, наверняка не выжил бы. Тхэгю уверен, что если бы он только что не заметил чёрные сгустки и не схватил Чхве Сивона за плечо…
«Он… чуть не умер? Прямо сейчас?»
Чхве Сивон угодил бы в страшную аварию. Прямо перед его рестораном. В тот самый миг, когда Михо смотрела.
— А… А-а?!
— Вы в порядке?
Всё произошло слишком внезапно. Чхве Сивон секунды три стоял с пустым взглядом, а потом, видимо наконец осознав случившееся, будто разом лишился сил и тяжело осел на пол. Только тогда Тхэгю смог как следует разглядеть его лицо. Чёрные сгустки, сплошь покрывавшие тело Сивона, быстро исчезали, словно их развеивал предрассветный ветер. Едва придя в себя, Сивон посмотрел на Тхэгю и заговорил сильно дрожащим голосом:
— Я… только что чуть не попал под него, да? Если бы не вы, господин Тхэгю, под тот мотоцикл…
— Похоже… да. Вы нигде не ушиблись?
— Да-да, всё в порядке. Ха-а… Вот это да. Ха-ха…
Сивон поднялся и принялся отряхиваться так, будто ничего особенного не случилось, но глаза и руки у него дрожали слишком заметно. Он ведь в буквальном смысле едва не умер. В такой ситуации было бы куда страннее, останься он совершенно спокоен.
— Спасибо вам, господин Тхэгю.
— Да что вы. Просто… как бы сказать… у меня возникло какое-то странное чувство.
— Ох, что вы такое говорите. Если бы не вы, я ведь правда чуть не умер. Только начал с вами работать и уже едва не стал покойником на месте происшествия.
Чхве Сивон, похоже, окончательно пришёл в себя: уже смеялся и даже пытался шутить. Чёрных сгустков больше не видно, и Тхэгю решил, что теперь всё должно быть в порядке, поэтому пока отпустил его. Тщательно оглядевшись по сторонам, не едет ли машина, Сивон уже почти вышел из ресторана, но напоследок обернулся к Тхэгю и сказал:
— Большое вам спасибо. Даже не знаю, как это назвать… Странная у нас получилась связь. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество, господин Тхэгю.
— Я на вас рассчитываю. Тогда увидимся позже.
Большой грузовик Сивона с рокотом отъехал от ресторана. Тхэгю, всё ещё немного встревоженный, смотрел ему вслед, пока машина не исчезла из виду, а потом тяжело побрёл обратно в зал. И первой, само собой, пришла мысль: что это вообще сейчас было?
«Я, конечно, знал, что чёрные сгустки ничего хорошего не сулят… но не думал, что они появляются перед самой смертью человека».
Призраки, ёкаи[2], всевозможная нечисть, всё то, что прежде передавалось из уст в уста лишь как легенды, теперь оказалось совершенно реальным. А об этих странных существах Тхэгю по-прежнему знал слишком, слишком мало.
— Папа… Ты в порядке?
— Михо.
Пока он пытался хоть как-то привести в порядок спутанные мысли, до него донёсся чуть дрожащий голос. Михо настороженно смотрела на него и низко опустила голову, словно сама натворила бед. И только тогда Тхэгю понял.
«Ах да. Это ведь видел не только я».
Михо, в которой наверняка было куда больше силы ёкай, чем в нём самом, тоже ясно видела всё, что только что произошло. Даже у взрослого Тхэгю, уже многое повидавшего в жизни, голова шла кругом. А о том, каково сейчас Михо, которой только-только пора в детский сад, он даже не подумал. На него тут же накатила мучительная досада. Он должен был первым делом подумать о ребёнке, а вместо этого растерялся сам, и от этого стал противен самому себе.
— Михо, ты в порядке? Папа в порядке. Нигде не поранился.
А Михо тем временем, наоборот, беспокоилась о нём. Она ведь наверняка ужасно испугалась. Лицо покраснело, глаза влажно блестели, но малышка изо всех сил сдерживала слёзы, чтобы Тхэгю не волновался.
— Михо в порядке.
— Да, да. Не испугалась? А папа вот сильно испугался. Хорошо, что всё как-то обошлось. Ах да, и дядя Сивон тоже в порядке.
— Угу…
Похоже, потрясение ещё не прошло, Михо совсем приуныла. Тхэгю раздумывал, что же делать, и шагнул к ней, но в тот же миг малышка сама стремглав подбежала и крепко обняла его за ногу.
— Папа, тебе низзя раниться.
— Не переживай. Папа не поранится. Разве можно мне пораниться и оставить нашу Михо? Правда?
— Обещаешь?
— Конечно!
Он нарочно говорил бодро, показывая, что всё хорошо, но Михо всё ещё на грани слёз. Тхэгю крепко обнял её и, немного подумав, чем бы отвлечь малышку, вдруг нашёл отличную идею.
— А, точно. Михо, папа сегодня собирается готовить для меню чэюк-поккым[3].
— Чэюк-поккым?
— Правильно. Но папе одному немного тяжело. Было бы здорово, если бы Михо чуть-чуть помогла папе готовить. Как тебе? Если будешь старательно помогать, я вкусно пожарю тебе мясо, которое ты любишь.
— Ах! Помогу! Мяско!
За несколько дней рядом с Михо Тхэгю понял одну вещь: малышка любила не только есть, но и готовить ничуть не меньше. Даже когда она играла одна или смотрела телевизор, стоило Тхэгю начать готовку, как она незаметно прибегала и с любопытством следила за процессом. И действительно, едва он предложил готовить вместе, поникшая Михо в одно мгновение оживилась.
— Отлично. Идём на кухню.
— Угу!
Если думать о самом важном в готовке с детьми, то это, конечно, безопасность. Как ни крути, кухонный нож Михо в руки не дашь. Но и с соусом ей помогать не поручишь: ошибётся, вкус выйдет странным, а гостям такое уже не подашь. Поэтому способ, который выбрал Тхэгю, был очень простым.
— Михо, давай ручки.
— Ручки!
Он надел Михо на руки полиэтиленовые перчатки.
— Вот, видишь мясо? Папа сделает соус и добавит его, а Михо должна хорошенько всё перемешать.
— Мяса так много!
Порций примерно на сто. Он собирался поручить ей смешать маринад с мясом, до краёв наваленным в большую миску из нержавейки. Даже если и случится какая-нибудь неприятность, максимум маринад брызнет Михо на одежду, так что особых причин беспокоиться нет. Мясо и без того было свиной лопаткой, уже нарезанной для жарки, так что отдельно резать его не требовалось, а репчатый и зелёный лук Тхэгю подготовил заранее. Вместе с Михо, воодушевившейся горой мяса, он принялся делать маринад.
— Чэюк всё-таки должен быть острым и солоноватым. М-м…
Говорят, у настоящего корейца даже кровь должна пахнуть перцем чили и чесноком. Много измельчённого чеснока и много молотого красного перца. Причём перец он смешивал двух видов, мелкого и крупного помола. Мелкий даёт остроту, а крупный лёгкую сладость и тот самый насыщенный аромат красного перца. Кажется мелочью, но стоит смешать оба вида, и вкус блюда заметно меняется. Затем соевый соус, кочхуджан[4], щедрая порция крахмальной патоки и щепотка чёрного перца. Напоследок, в стиле Тхэгю, немного сливового сиропа, и всё как следует размешать.
— Неплохо.
Он макнул мизинец, попробовал, вкус оказался в самый раз. Тхэгю часто думал, что, пожалуй, трудно найти блюдо более по-корейски корейское, чем чэюк-поккым. Говорят, когда речь заходит о корейской кухне, все вспоминают пульгоги, кимчи или пибимпап, но корейца, который не любит чэюк-поккым, ещё поискать надо. Да и перца с чесноком туда идёт от души.
— Ну что, теперь можно поручить дело нашему повару Михо?
— Угу! Михо будет стараться!
Он вылил маринад в ёмкость с мясом и овощами. Михо, словно только этого и ждала, тут же набросилась на дело и маленькими ручками усердно принялась перемешивать мясо. Выглядело это так, будто она играет в песочнице, но, глядя, как благодаря её стараниям мясо постепенно пропитывается маринадом, Тхэгю чувствовал и безмерное умиление, и какую-то тёплую гордость.
Поручив Михо мясо, Тхэгю сразу же взялся за суп и закуски. Главным блюдом сегодня, конечно, был чэюк-поккым, но на вторых ролях выступали суп из миёка[5] и яичный рулет. Такое сочетание невозможно не любить. В большую кастрюлю щедрую порцию кунжутного масла, слегка обжарить мясо, добавить миёк, замоченный ещё вчера вечером, приправить, проварить и суп готов. С яичным рулетом возни чуть больше, но для Тхэгю, несколько лет управлявшего рестораном, это настолько привычное дело, что он мог бы справиться и с закрытыми глазами. Закончив большую часть готовки, он посмотрел в сторону Михо.
— Кх-кх, Михо!
Как он и думал. Синий фартук, который он на всякий случай на неё надел, будто никогда и не был синим: теперь он стал ярко-красным.
[1] Ханбок — традиционная корейская одежда. В корейских историях о призраках часто встречается образ женщины в белом похоронном ханбоке.
[2] Ёкаи — сверхъестественные существа восточноазиатского фольклора; в русском переводе термин часто используют для нечисти, духов и чудовищ, если важен именно фольклорный оттенок.
[3] Чэюк-поккым — корейское блюдо из свинины, обжаренной в остром красном соусе.
[4] Кочхуджан — корейская паста из красного перца, ферментированной сои и клейкого риса; придаёт блюдам остроту, густоту и сладковато-солёный вкус.
[5] Миёк — съедобная морская водоросль; из неё часто готовят корейский суп миёк-кук.