С тех пор как Тхэгю начал работать, выходных у него, по сути, не было. Причина до смешного проста: посетителей не хватало даже в будни, и одна мысль о том, чтобы ещё и по выходным отдыхать, вызывала у него мучительное чувство собственной никчёмности. Обычный день и так сводился к тому, что он смотрел на пустой ресторан и включал телевизор, но после появления Михо, после того как она вымела из ресторана всю въевшуюся копоть, изменилась сама его повседневность. И одним из этих изменений стал выходной – официальный, настоящий.
[Каждое воскресенье выходной!]
Он с гордостью повесил табличку о том, что по воскресеньям ресторан не работает. Казалось бы, мелочь, а на душе приятно. Нельзя же держать Михо в ресторане всю неделю. Да и сам Тхэгю хотел хотя бы один день в неделю проводить с ней как следует. Работать он мог когда угодно, а вот создавать воспоминания с маленькой Михо только сейчас. Если так подумать, один день отдыха действительно не значил ровным счётом ничего.
К тому же сегодня особенно важный день. Пришло подтверждение, что Михо зачислили в детский сад «Сэтпёль» – тот самый, куда попасть, как шутили, труднее, чем сдать сунын.[1] Кстати, тётушка Миок, которая посоветовала им «Сэтпёль» и помогла подать заявление, тоже получила хорошие новости: Мингю, к счастью, приняли. И слова Миок о том, что небеса помогают тем, кто делает добро, Тхэгю уже не мог просто обратить в шутку. Наверное, потому, что в последнее время слишком часто видел существ, близких к этим самым «небесам».
Впрочем, вступление затянулось. Так что же собирался делать Тхэгю в свой первый выходной?
— Михо, ты уже готова?
— Угу! Носочки надела, зубки почистила. Всё готово!
Тхэгю, который обычно ходил только в растянутых спортивных штанах, впервые за долгое время достал чёрные слаксы и как следует принарядился. Михо тоже. Она надела своё любимое розовое платье, и с первого взгляда видно, как она воодушевлена.
Причина, по которой отец и дочь так нарядились, одна: сегодня в детском саду «Сэтпёль» проходила вводная встреча для будущих воспитанников и их родителей.
Встреча начиналась довольно поздно, около двух часов дня, так что они хорошенько выспались, а потом приготовили себе на завтрак-обед юбучхобап.[2] Михо, наверное, пошла в папу и тоже любила готовить, поэтому, когда Тхэгю готовил дома, он старался выбирать такие блюда, которые можно делать вместе с ней. А уж какой милой она была, когда лепила юбучхобап, вся в рисинках – и щёки, и пальцы.
В общем, они как следует наелись, а перед выходом Тхэгю напоследок ещё раз напомнил Михо самое важное.
— Ну что ж. Помнишь, о чём мы с папой договорились?
— Помню!
— При других людях?
— Ушки и хвостик хорошенько прятать!
— А когда встречаешь взрослых?
— Здравствуйте!
— А с друзьями?
— Не драться и играть дружно!
— Всё отлично запомнила. Вот какая наша Михо умница. Вся в кого-то.
Приветствовать взрослых и дружить с другими детьми – всё это, по сути, просто формальность. По-настоящему важным было первое: как следует прятать уши и хвост. Как ни крути, Михо не обычный ребёнок. Конечно, судя по тому, какой он видел её в ресторане, она вежливая, приветливая, и особых поводов тревожиться нет, но если вдруг когда-нибудь кто-то узнает, что Михо кумихо…
«Её заберут в Национальную службу разведки… Бр-р, нет, лучше даже не представлять».
И всё же до сих пор Михо отлично скрывалась, так что по-настоящему сильно он не волновался. Он доверял Михо, ни капли не сомневался, что она справится, поэтому крепко взял за руку малышку, которая вся светилась от нетерпения, и вышел из дома.
Детский сад «Сэтпёль» находился примерно в пяти минутах ходьбы от дома Тхэгю. Разумеется, он собирался по возможности сам отводить её и забирать, но при ресторанной работе всякое могло случиться.
— Михо, с сегодняшнего дня тебе нужно запоминать дорогу в детский сад. Поняла?
— Па-а-ап.
— М?
— Михо уже большая. Такую дорогу я и сама найду!
Михо уверенно упёрла обе руки в бока и гордо объявила это во весь голос. Выглядела она такой до странного самоуверенной и такой милой, что Тхэгю невольно фыркнул, а Михо тут же рассердилась.
— Правда! Я правда могу сама.
— Конечно, верю, но Михо ведь всё равно больше нравится ходить с папой, чем одной. Правда?
— Это… Правда.
Видимо, она и правда папина дочка, Михо кивнула, признавая, что тут он прав. И пока Тхэгю умилялся её прелести, они в мгновение ока оказались перед детским садом.
— Времени ещё немного есть, но ничего, прийти пораньше не беда.
Встреча начиналась в два, а когда они пришли, было без двадцати два. Двадцать минут можно спокойно подождать.
Они раздвинули дверь детского сада и вошли. Первым их встретил маленький шкафчик для обуви, рассчитанный на детский рост. Михо хоть и пыхтела, но отлично сняла обувь сама. Тхэгю поставил на полку её туфельки и свои ботинки, разница в размере была почти в два раза.
«И правда крошечные», – подумал он, переобуваясь в сменную обувь. В этот момент воспитательницы, заранее ожидавшие гостей, заметили их и подошли поздороваться.
— Ой, здравствуйте! Вы, случайно, на встречу?
— Да, верно.
— А как зовут нашу принцессу?
— Я Михо! Здравствуйте!
Михо словно только этого и ждала: сразу же чинно поклонилась воспитательнице.
Воспитательницам на вид около двадцати восьми-двадцати девяти, на них надеты жёлтые фартуки с медвежатами, и уже с первого взгляда они производили очень приятное впечатление.
Прежде всего, едва увидев Михо, они широко улыбнулись. Не обязательной служебной улыбкой, а той самой, что появляется у людей, которые действительно любят детей. Для родителя, собирающегося доверить им ребёнка, ничто не внушало большего доверия.
«Тётушка Миок говорила, что здесь хорошие воспитательницы. Кажется, я начинаю понимать почему».
Более того, их реакция, тот самый базовый навык воспитателя детского сада, была поразительной. Стоило воспитательнице увидеть, как Михо здоровается…
— Ой, здравствуй!
…как она ответила ей ещё более звонким голосом.
— Тебя ведь зовут Михо? Какая же у нас Михо умница. Сразу поздоровалась с воспитательницей.
— Хе-хе… Ничего особенного.
— Нет-нет. Михо у нас такая замечательная и красивая!
От неожиданно посыпавшихся похвал Михо покраснела. Ей, видно, так приятно, что она вся заёрзала и засмущалась.
С адаптацией, пожалуй, проблем не будет. Угу.
— Папа Михо.
— Да? А, да-да.
На мгновение Тхэгю решил, что ослышался. Его назвали папой Михо. Конечно, если подумать, это совершенно естественно. Ничего особенного. Но отчего-то стало странно приятно. Да. Он ведь и правда папа Михо.
— До начала встречи ещё немного времени, так что можете спокойно осмотреть детский сад. Другие дети тоже будут постепенно подходить, можно дать Михо поиграть с ними. А примерно без пяти два приходите, пожалуйста, вон в тот актовый зал.
— Да, хорошо. Спасибо.
— Кстати, Михо, кажется, очень воспитанная девочка. Сейчас почти нет детей, которые вот так сразу здороваются. Она такая милая и красивая, наверняка будет популярна среди остальных ребят.
«Я тоже так думаю, воспитательница. Правда, наш ребёнок кумихо, так что я немного переживаю.»
Эти слова уже вертелись у него на языке, но Тхэгю с трудом удержался и лишь кивнул. Ему самому было любопытно, как сейчас устроены детские сады, так что он решил пройтись вместе с Михо и осмотреть всё вокруг. И очень скоро понял.
— …Что это вообще такое?
То ли сингулярность всё-таки наступила, то ли сам Тхэгю безнадёжно отстал от времени. Детский сад «Сэтпёль»… Как бы сказать, за гранью его воображения.
— Папа Михо, здесь у нас специальная игровая комната. Дети могут играть, взаимодействуя с большим экраном. Хотите посмотреть?
В игровой комнате, которая оказалась больше, чем он ожидал, установлен невероятно огромный и длинный экран. Воспитательница что-то нажала на компьютере, и на экране раскинулось море, по нему начали плавать разные рыбы. Когда Михо коснулась одной рыбки, вверх поднялась леска и рыба оказалась поймана.
А затем на экране появились название рыбы и сведения о месте её обитания. И пусть Михо, страшно воодушевившись достижением современной цивилизации, которое даже сам Тхэгю видел впервые в жизни, тут же переловила на экране всю рыбу до единой, это пока оставим в стороне.
— А это класс, где дети занимаются. Мы используем учебные планшеты.
— Занимаются… На этом?
Разве детский сад это не дневнички для сообщений родителям, восковые мелки, альбомы для рисования и всё такое?
Нет, конечно, всё это там тоже есть, но когда Тхэгю увидел планшеты, аккуратно разложенные на каждом детском месте, у него буквально отвисла челюсть. И всё же, что удивительно, среди всех этих современных вещей больше всего Михо заинтересовало совсем другое.
— Пап, а это что?
— Это? Пианино.
— Пионо?
В углу актового зала стояло пианино. Михо знала, что такое музыкальные инструменты, но настоящее пианино видела впервые.
— Интересно?
— Угу! А как на нём делать?
— Нажимаешь вот на такие клавиши и появляется звук. Сейчас, правда, не очень удобно, но потом, если воспитательница разрешит, я дам тебе попробовать.
— Хорошо! Пионо такое интересное.
— Не пионо, а пианино.
— Пиа… нино?
— Ладно. А, Михо, смотри туда. Твой друг пришёл.
Детский сад оказался довольно просторным, и пока они неторопливо его осматривали, время пролетело незаметно. Постепенно начали приходить другие родители с детьми. Это дети, которые вскоре станут друзьями Михо, и Тхэгю внимательно присматривался к каждому, когда вдруг заметил знакомое лицо.
Мингю – мальчик, который стал первым другом Михо. Он тоже появился, крепко держась за руку тётушки Миок.
— Ой, папа Михо! А вы рано пришли.
— Тётушка, вы пришли. Спасибо вам огромное. Правда, благодаря вам Михо теперь пойдёт в детский сад.
— Ай, да что ты. Мы же соседи, вот и помогаем друг другу.
— Тётя, здравствуйте!
— И тебе здравствуй, Михо. Какое красивое платье надела. Мингю, тебе тоже надо поздороваться.
— А… Привет.
Мингю, которого тётушка Миок почти вытолкнула вперёд, посмотрел на Михо и тут же резко отвёл глаза. Лицо Мингю, кажется, немного покраснело. Или Тхэгю просто показалось?
[1] Сунын – единый национальный экзамен в Южной Корее, от результатов которого во многом зависит поступление в университет.
[2] Юбучхобап – рис с начинками в сладковатых мешочках из жареного тофу; популярное домашнее и «ланч-боксное» блюдо.