Синий фартук стал ярко-красным, а острый соус размазался даже по пухлым щёчкам Михо, похожим на рисовые лепёшки. Теперь уже не понять, то ли она заправляла мясо, то ли обваляла в соусе саму себя, но стоило взглянуть на Михо, беззаботно улыбающуюся, будто она всем своим видом спрашивала: «Ну как я?» – и Тхэгю невольно рассмеялся. Удивительнее всего то, что мясо и правда оказалось перемешано отлично. Соус лёг ровно, без единого комка, и видно, что Михо старалась изо всех сил.
— Ты такая молодец. Благодаря Михо папе стало намного легче.
— Правда?
— Конечно. Михо ведь вкусно приготовила, значит, гостям тоже понравится.
— Кя-а! Михо повар! Я буду готовить так же хорошо, как папа!
От похвалы Михо вся просияла. Решив, что и впредь стоит время от времени пускать её на кухню, Тхэгю переодел Михо в чистый фартук вместо заляпанного соусом. Так или иначе, приготовления к открытию почти закончились. Оставалось только заправить зелень, которую привезёт директор Сивон, а на это хватило бы и двадцати минут. Тхэгю уже подумал, не выпить ли спокойно чашку кофе, как вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд Михо. Она смотрела то на него, то на замаринованное мясо для чеюк-поккым, то на уже готовые суп из миёка и яичный рулет. Означать это могло только одно.
— Михо.
— У-у?
— Ты… Случайно не проголодалась?
— Ах!
Тхэгю даже поверить не мог. Всего четыре часа назад за завтраком она съела сосиски, яичницу и целых две миски риса. Да, ребёнок растёт, аппетит у неё отменный, но неужели она уже снова проголодалась?
— Папа… Как ты узнал?!
Вот и сказала. Ну да, бывает. Чтобы расти, надо хорошо есть.
— Ладно, ладно. Надо же попробовать чеюк-поккым от нашего повара Михо.
Он слегка смазал сковороду маслом, выложил на неё щедрую порцию мяса и принялся жарить. Чеснока и красного перца Тхэгю добавил от души, поэтому почти сразу вверх поднялся густой острый аромат. Запах перца и чеснока, смешавшийся с мясным жиром, совершенно неотразим. Когда мясо прожарилось примерно наполовину, он влил полстакана воды, чтобы ничего не пригорело, и продолжал жарить, пока влага почти полностью не выпарилась. На этом чеюк готов. Сверху Тхэгю щедро посыпал его кунжутом, а рядом поставил полную порцию супа из миёка и яичного рулета. Для маленького ребёнка чеюк мог оказаться островатым, но Михо почему-то ела острое даже лучше, чем сам Тхэгю, так что волноваться не о чем. На случай если она не осилит, риса он положил всего полмиски.
— Буду кушать с аппетитом!
То ли потому, что мясо она приготовила сама, за столом Михо выглядела ещё счастливее обычного. Она положила кусочек острого чеюк-поккым на блестящий белый рис и отправила всё в рот. А если следом добавить нежный ароматный яичный рулет и ложку солоноватого супа из миёка…
— Кя-а-а!
— Вкусно?
— Угу! Очень, очень вкусно! Папа лучший!
Много ли вообще найдётся корейцев, способных не любить такое сочетание? Вкус всем знакомый, но именно оттого ещё вкуснее. Для Тхэгю это и была лучшая корейская еда. Он нарочно дал ей только полмиски риса, но стоило Михо несколько раз взмахнуть ложкой, как всё исчезло в мгновение ока. Она всё ещё голодна, и Тхэгю добавил ей ещё миску, но и та пропала меньше чем за десять минут. Глядя на тарелки, вычищенные так, что на них не осталось ни кусочка лука, ни клочка миёка, он невольно усмехнулся. Куда в таком маленьком теле проваливалась вся эта еда? Ну что ж, хорошо ест и прекрасно. В таком возрасте дети, говорят, часто капризничают за столом, а Михо совсем не такая. Разве не счастье?
Когда Тхэгю закончил мыть посуду, как раз вернулся Чхве Сивон с продуктами. Качество оказалось таким же впечатляющим, как его бьющая через край уверенность и боевой настрой, поэтому Тхэгю решил уже с завтрашнего дня закупаться через него. Всё свежее, да ещё и дешевле, чем на рынке, причин не заключить договор просто не оставалось. Он вкусно заправил зеленью, отварил брокколи и подал его с чхочжаном. Стоило открыть ресторан, как начали понемногу заходить гости, и за приготовлением еды время быстро побежало вперёд.
Правда, кое-что особенно бросалось в глаза.
— Ой, тут малышка. Привет.
— Здравствуйте!
— Папе помогаешь работать? Какая умница. Как тебя зовут?
— Михо!
Михо сама охотно здоровалась с гостями и держалась с ними очень приветливо. Иногда, когда людей становилось чуть больше, Тхэгю поручал ей подать простые закуски, и каждый раз, когда она кланялась со словами: «Приятного аппетита!», гости буквально таяли. Недаром дочь кумихо. Михо очаровывала всех без разбора, и молодых посетителей, и тётушек, так что за один только день Тхэгю трижды услышал, что сюда ещё вернутся ради неё. А если считать похвалы еде, слова о том, какая у него милая дочь, и замечания вроде «молодой отец хорошо её воспитал, раз она такая вежливая», набралось бы несколько десятков раз. Тхэгю казалось, будто все похвалы, какие только можно получить за целую жизнь, сыплются на него именно сейчас. И всё же он ничего не мог поделать с тем, что настроение само собой поднималось.
Была и ещё одна милая деталь.
— Это Михо вместе с папой сделала!
Видимо, у неё своя гордость: Михо ходила по залу и хвасталась гостям, что сама приготовила чеюк-поккым. Гости, окончательно покорённые её очарованием, угощали её печеньем, конфетами и прочими мелочами, а некоторые даже давали карманные деньги, мол, приятно видеть такого приветливого ребёнка. Само собой, почувствовав, что работа приносит плоды, Михо стала стараться ещё усерднее. На миг Тхэгю задумался, можно ли ей столько печенья и конфет, но потом вспомнил, что она съедает больше риса, чем он сам, и всё равно каждый час заявляет, что голодна. Значит, ничего страшного.
Утро выдалось ещё более суматошным, чем вчера, гостей больше, и свободная минутка появилась только ближе к трём часам дня. Тхэгю, который уже проголодался, наконец перевёл дух и пообедал. А Михо, словно утром не съела два завтрака подряд, снова невозмутимо умяла целую миску риса, залитого супом из миёка.
«Если всё съеденное и правда уходит в рост… Михо придётся становиться моделью».
Хотя нет. Судя по тому, сколько она ест, ростом она перевалит за два метра, так что, может, ей лучше податься в баскетболистки? Кое-как приведя зал в порядок, Тхэгю теперь спокойно пил кофе и лениво перебирал в голове всякие мысли.
Дверь осторожно открылась. Женщина с короткой стрижкой тихо спросила:
— У вас сейчас можно поесть?
— А… Да-да. Конечно, можно. Садитесь где вам удобно.
По аккуратному костюму Тхэгю решил, что она работает где-то поблизости, в офисе. На вид ей чуть за тридцать. Для обеда время уже поздноватое, но, наверное, дела просто затянулись. Ничего странного в ней не было. Самая обычная молодая посетительница.
Но когда Михо заметила гостью и уже, как обычно, собралась подбежать с приветствием «Добро пожаловать!», а потом вдруг нахмурилась и вернулась к Тхэгю, у него самого пересохло в горле.
— Папа-а…
— Да.
— Папа тоже это видит?
— Вижу серые сгустки.
Посетительница не обычная, к её телу повсюду липли тёмно-серые сгустки, совсем не такие, как прежние чёрные. Что бы это ни было, ничего хорошего в них точно нет. Но серые? Что это вообще такое? Нечто вроде призраков? Может, Тхэгю только казалось, но выражение лица у гостьи тоже нехорошее. Точнее, почти бесстрастное, однако она всё время смотрела в телефон и вздыхала. Даже посторонний, увидев её, наверняка подумал бы: «Наверное, случилось что-то плохое».
— Простите, хозяин?
— Да-да.
— Я хотела бы заказать просто один комплексный обед.
— Хорошо. Немного подождите, пожалуйста.
В такой ситуации Тхэгю поневоле начал переживать. Особенно после того, как на рассвете директор Чхве Сивон, покрытый чёрными сгустками, едва не погиб. Честно говоря, ему хотелось просто подойти к ней и заговорить. Спросить, не случилось ли чего. Не видит ли она, случайно, призраков.
«Но как мне это сделать? Она ведь сегодня впервые сюда пришла».
Будь это какой-нибудь уютный бар с подходящей атмосферой, ещё куда ни шло, но «Собан» обычная корейская забегаловка с домашними обедами. Заговорить с посетительницей, которая пришла впервые, совсем не так просто. Из-за тревоги Тхэгю то и дело поглядывал в её сторону, но серые сгустки, прилипшие к разным частям её тела, лишь медленно копошились. В конце концов он решил хотя бы приготовить для неё по-настоящему вкусную еду. Впрочем, так он готовил и для всех остальных. Тхэгю с душой поджарил чеюк-поккым и щедро налил супа из миёка, не жалея густой начинки. Красиво расставив всё на большом подносе, он уже собирался вынести заказ гостье.
— М-м?
Глаза Тхэгю, всё ещё полные тревоги, вдруг округлились. Смех, негромкий, но отчётливый, он ясно донёсся до его ушей. Других посетителей точно нет. Значит, в зале оставались только Михо и та самая гостья, облепленная серыми сгустками. И точно.
— Угу, угу! Поэтому Михо помогала папе и сама всё мяско перемешала!
— Правда? Ты отлично потрудилась. Наверное, было тяжело. Какая ты молодец.
— Но папа сказал, что это будут кушать гости, поэтому надо очень-очень стараться!
— Поняла. Тогда старшая сестра попробует, насколько вкусно у тебя получилось. Мне уже интересно.
На лице гостьи, прежде затянутом хмурой тучей уныния, пусть робко, но всё же проступила тёплая улыбка. И даже без лишних наблюдений ясно, что эту тучу хоть немного разогнала именно Михо.
«Михо тоже старается по-своему. Умница».
Весь день Михо часто заговаривала с гостями, но почти всегда всё ограничивалось приветствием или словами: «Приятного аппетита». А вот так открыто сесть рядом с гостьей и завести с ней разговор, такое она сделала впервые. Возможно, если подумать, именно Михо тот самый ключ, который может отогнать серые сгустки.
[1] Чеюк-поккым – корейское блюдо из свинины, обжаренной в остром красном соусе с перцем и чесноком.
[2] Миёк – съедобная морская водоросль; суп из миёка в Корее считается домашним, повседневным блюдом.
[3] Чхочжан – корейский кисло-сладкий острый соус на основе пасты кочхуджан и уксуса.