В этот миг в центре площадки два мага вели магический поединок; по значкам у них на груди видно было, что оба — маги низшего ранга.
Маг слева взмахнул посохом, и температура воздуха резко подскочила — к нему хлынула огромная масса огненной стихии.
В тот миг, когда магия сгустилась, с вершины посоха всплыл громадный огненный шар и обрушился на противника!
Мощь была в несколько раз больше, чем у Огненного шара Зелира.
Маг справа не уступал: под его управлением сформировалась не менее сильная магия.
Он поднял посох на уровень груди, и перед ним возникла ракета, сотканная из чистой маны, и устремилась прямо в огромный огненный шар противника.
Бах!!!
Две силы столкнулись в воздухе, выплеснув ослепительное белое сияние.
Волна магических колебаний покатилась вместе с порывом ветра и с силой ударила в защитную формацию по краю арены.
Хотя мана наружу не прорвалась, Зелир с Бева всё равно машинально прикрыли глаза руками, и остальные маги-зрители тоже поспешили заслониться.
Грохот держался несколько секунд, прежде чем понемногу улёгся.
— Оба хороши…… — тихо восхитился Зелир.
Тем временем под Небесным постижением чар всплыли две новые строки.
Огненное дыхание, прогресс анализа — 1%.
Стрела Арканы, прогресс анализа — 1%.
Но прогресс Огненного дыхания вдруг дрогнул и начал стремительно взлетать!
На глазах изумлённого Зелира прогресс Огненного дыхания взлетел до 54% и лишь тогда остановился.
«Это…… что это значит, мне что, бесплатно подарили 54%?»
Зелир нахмурился и лишь спустя долгое время сумел разобраться.
«Наверное, всё потому, что структура формулы Огненного дыхания очень схожа со структурой Огненного шара, и при разборе эти совпадающие структуры просто пропускаются — потому и прибавилось разом столько процентов».
«Надо же, у Небесного постижения чар есть и такая способность……»
На площадке, когда все отголоски улеглись, маг, выпустивший Стрелу Арканы, был явно в лучшем состоянии, чем противник.
Если бы оба выложились в полную силу, возможно, Стрела Арканы уже прикончила бы противника.
Он по праву победил в этом поединке.
— Вот видишь, по сравнению с магией Стихий мощь магии Арканы всё же выше, — Бева держалась так, будто и не сомневалась в этом.
— Школа Стихий, школа Арканы…… а в чём разница между этими двумя направлениями? — спросил Зелир.
Бева получила профессиональное магическое образование и знала много магических теорий — тех знаний, которых у Зелира не было.
— Разница, конечно, есть. Попросту говоря, магия Стихий больше склонна использовать ману, чтобы приводить в движение природные стихии, — например, Огненный шар, Лезвие ветра или Водяной шар.
— А магия Арканы — это магия, выпускаемая чисто собственной маной, вроде той Стрелы Арканы, что ты только что видел.
Бева объяснила.
— По силе атаки Аркана, конечно, мощнее. Но у такой магии есть изъян: расход маны слишком велик, много раз её не выпустишь. А элементальная магия выигрывает в малом расходе и в разнообразии.
— Вот оно что……
Зелир задумчиво кивнул и вдруг вспомнил о Великом искусстве творения в очереди разбора.
По одному названию невозможно было угадать, что это за магия.
— Кстати, Бева, ты слыхала о Великом искусстве творения? — спросил Зелир.
— А?
Неожиданно при этих словах на лице Бевы появилось брезгливое выражение.
— С чего ты про это спрашиваешь…… уж не надули ли тебя эти шатающиеся повсюду маги-мечтатели?
— Э-э…… да нет же, а что ещё за маги-мечтатели?
Зелир осторожно спросил: — Я это просто краем уха слышал, разве такого заклинания не существует?
— Конечно, не существует…… как такое заклинание вообще может быть.
Бева вздохнула.
— Ладно, объясню как следует, чтобы тебя потом не обманули.
— Само выражение «Великое искусство творения» происходит в основном из мифов. Смысл примерно такой: место, где мы прежде обитали, был дряхлый, истерзанный Старый мир, где бесчинствовали злые боги и свирепствовали монстры, — сущий ад. И вот именно в таких условиях явилось Великое искусство творения.
— По преданию, это было всемогущее заклинание: чего ни пожелаешь, куда ни направишь мысль — любое желание исполняется, любого врага можно стереть в мгновение ока. Можно назвать его искусством исполнения желаний.
— Именно с помощью Великого искусства творения бог-творец и вымел всю скверну и всех злых богов Старого мира, а затем создал Новый мир, в котором мы живём.
— Надо же, есть и такое предание……
Зелир слегка кивнул и спросил снова.
— А откуда ты знаешь, что Великое искусство творения — выдумка?
— Да потому что это просто невозможно. Подумай головой, разве бывает такая магия? Предание — оно и есть предание.
Бева ткнула Зелира пальцем в макушку.
— Но всё же находятся люди, которые верят, что Великое искусство творения существует, и всё пытаются его воспроизвести.
— Это и есть те маги-мечтатели, о которых ты говорила?
— Да. Раз у них в головах одни несбыточные выдумки, им и дали такое прозвище. Если бы ты получил профессиональное магическое образование, то знал бы, что структура формулы каждого заклинания предельно разумна и строго логична. Возьми хоть простейшую низкоуровневую магию Стихий.
Бева принялась чертить пальцем в воздухе.
— Формула магии Стихий состоит из множества мельчайших частей. От точки входа маны до расположения основания, затем каркас, придающий форму, и стабилизирующие якоря, удерживающие ману в узде. Положение каждой руны, кривизна каждой направляющей — всё имеет смысл.
— Они, как шестерёнки, точно сцеплены друг с другом и работают вместе — только так и достигается нужный результат. Это целое искусство; не углубившись в него на десятки лет, его вообще не постичь, а уж новую магию и подавно не создать.
Зелир закрыл глаза и припомнил — и невольно кивнул.
И впрямь: структура формулы заклинания необычайно тонка, каждый мелкий узор означает свою функцию, и если не следовать заданной траектории, заклинание просто не выпустишь.
— Но эти маги-мечтатели так не считают. Они полагают, что высочайшее Великое искусство творения нельзя воспроизвести, слепо следуя правилам, — нужно искать иной путь, — сказала Бева.
— И что же они собираются делать? — с любопытством спросил Зелир.
— Что делать? Малевать как попало, — фыркнула Бева.
— А? — Зелир слегка опешил.
— Не удивляйся, эти люди и впрямь настолько нелепы. Они совершенно не следуют требованиям, предъявляемым к созданию магии, и не соблюдают логику между структурами формул — чертят, как дети, в надежде, что им удастся воспроизвести Великое искусство творения. Вся их надежда — на чудо.